Nothing Else Matters

Они познакомились в относительно приличном, но далеко не шикарном баре. Для неё здесь было немного слишком дорого, а для него это была какая-то дешевая забегаловка. Гарри уже тошнило от отчаяния, и он решил, что в таком месте отравится, даже если не будет ничего заказывать. Так было бы проще. А Лина в тот день получила первую в своей жизни зарплату и решила провести этот вечер, ни в чем себе не отказывая. Лина, будучи уже немного навеселе, с горящими глазами пыталась поведать едва ли что-то понимающему бармену о том, какие, оказывается, интересные ретровирусы и о том, какие могут быть огромные перспективы, если их изучать. Гарри услышал знакомое слово. Разговорились. Она еще не знала, кто он. Для неё Гарри пока что был просто приятным молодым человеком, чуть старше её самой, с которым было интересно перекинуться парой слов, мешая попутно в своём организме виски с колой, абсент и текилу. Для него Лина стала своеобразным способом отвлечься от мыслей о скорой смерти, но в то же время пообщаться с кем-то на темы максимально близкие к её причине. Им было неожиданно легко просто так сидеть у барной стойки и болтать. В какой-то момент Гарри решил назвать ей свою фамилию и посмотреть, как Лина отреагирует. — Ну тогда понятно, почему вы заинтересовались вдруг моим трёпом, — она лишь с равнодушным видом пожала плечами и заказала себе еще выпить. Вопросов она пока не задавала, особого восторга работой его покойного отца не выражала (хотя, очевидно, была хорошо знакома с его научными достижениями), стиль общения с самим Гарри не изменила ни на грамм. Для него это было отчасти что-то новенькое. Ему стало любопытно наблюдать за ней. Они и сами не поняли, как переместились из бара в её квартиру, прихватив по дороге ещё некоторое количество выпивки. — Не дворец, конечно, но жить можно. — бросила она, пропуская Гарри внутрь и запирая за ним дверь. Маленькая квартирка, типичный спальный район, идиот сосед, чем-то грохочущий в три, нет, в четыре часа ночи. — Гробы он там что ли делает? — с мрачной ухмылкой Лина разливала виски по белым в голубой горошек чашкам а-ля «утренник в детском саду».

***

А нигде Лина не училась. Когда Гарри спрашивает, ей приходится объяснять, что такое, когда не то что универ, а даже колледж требует хотя бы минимальных капиталовложений и времени, а есть хочется в этом году, а не по окончании учебного заведения. Она закончила школу и устроилась на работу в какой-то магазин с пиратскими дисками. А её обширные, как оказалось, познания в области изучения ретровирусов — своеобразное хобби, «лёгкое» чтение перед сном и отчасти несбыточная мечта о чём-то большем.

***

Когда виски закончился, они перешли на кофе. Гарри предлагал заказать ещё выпивки, но Лина вежливо отказалась, так как не хотела, чтобы это было за его счёт. По мере распития кофе и постепенного отрезвления, разговор принимал чуть более серьёзный оборот. Гарри присматривался к ней всё более внимательно и заметил несколько любопытных вещей. Лина не выглядела такой уж пьяной и передвигалась по квартире вполне ровно и уверенно, но иногда её могло резко качнуть, будто очень сильно закружилась голова. Тогда она была вынуждена опереться о край стола или стену и замереть на несколько секунд, прикрыв глаза. А потом она как ни в чём не бывало продолжала разговор. Ещё несколько секунд её взгляд оставался расфокусированным. На середине первой же кружки кофе у неё пошла кровь из носа. В третьей она развела шипучую таблетку какого-то анальгетика. — Что с тобой? — Гарри по-хозяйски откинулся на спинку дивана. — А, не знаю. — В больницу обращаться не пробовала? — Зачем? Меньше знаешь — крепче спишь. А то мало ли, вдруг найдут что-то серьезное. А оно мне надо? — Наверное, какое-то время и правда было бы проще просто не знать… С Гарри вдруг слетел весь его холодный и уверенный вид. Он теперь выглядел просто парнем, загнанным в угол, уставшим от отчаяния и безысходности. И тут его словно прорвало: он рассказал ей всё. Гарри говорил и говорил, сглатывая подступающий к горлу ком, о том, что умирает, о том, как ему хочется жить, о том, как ему страшно. Лина выслушала его спокойно, с пониманием и искренним сочувствием. А когда стало понятно, что Гарри уже в нескольких секундах от истерики, она просто обняла его и прижала к себе. Он очень старался не слишком громко всхлипывать, уткнувшись носом в её плечо. А она сама не сразу заметила, что тоже плачет.

***

— Как ты это делаешь? Так легко ко всему относишься. Научи меня не бояться смерти. — Не могу… — Лина, как завороженная смотрела ему в глаза, — Я… Знаешь, Гарри, я ведь и сама боюсь до чертиков. Но, как говорится, сарказм и самоирония — наше всё. Так немного попроще. — Неужели? — Гарри выдавил из себя мрачную усмешку. — Ну, знаешь, когда лежишь и чувствуешь, что вот-вот склеишь ласты… И думаешь: «Главное сейчас случайно не сдохнуть, а то мне еще на работу ехать.» Эта ситуация отчасти даже начинает забавлять.

***

В какой-то момент она его поцеловала. Нет, в этом не было пока какой-то особой страсти или желания. Скорее это была теплота, ласка, внезапно распирающая нежность и сострадание. Этот поцелуй никого ни к чему не обязывал. Да и Гарри, казалось, был вовсе не против. Утром они очнулись в её комнате на матрасе, расстеленном прямо на полу (на такую роскошь как нормальная человеческая кровать Лина пока не накопила). — Что вчера было? — Гарри сел немного более резко, нежели планировал и тут же пожалел об этом, издав негромкий стон. — Да ничего. — Лина поступила хитрее и, перекатившись в сторону, встала для начала на полный привод, и только потом медленно и осторожно поднялась на ноги. — Выпили, поговорили, легли спать. Гарри задумчиво провел кончиками пальцев по своим губам, тщетно пытаясь вспомнить подробности. — Ах да, я тебя поцеловала ещё. Извини. — Лина виновато улыбнулась. — Хотя, ты вроде был очень даже не против. — Тебя не смущает то, что я умираю? — Меня смущает то, что я не знаю, чем могу тебе помочь.

***

Гарри предложил устроить её на работу в Оскорп. Она отказалась, сославшись на то, что трудоустройство по знакомству немного не её тема. Тогда Гарри предложил взаимовыгодное сотрудничество. — То есть, ты хочешь, чтобы я попыталась изобрести лекарство? Сделать то, что за столько лет не смогли все эти умные дядьки? Серьёзно? — Да. Те самые «умные дядьки» чаще всего ничего не видят дальше собственного носа. — Хорошо. Я могу попытаться, но… Гарри, ты вообще отдаёшь себе отчёт в том, что у меня нет ни соответствующего образования, ни практики? В том, что у меня может не получиться, а если из этого что-то и выйдет, то может занять очень много времени? — Да понимаю я! — Гарри сорвался с места и сделал пару кругов по комнате. — Просто скажи, сколько ты хочешь за эту работу? — Да хоть бесплатно. Для меня это не особенно принципиально, тем более, что для тебя после вчерашних разговоров мне уже ничего не жалко. Только давай всё это завтра. А пока обдумай ещё раз, на кой чёрт тебе такой работник, как я.

***

И вот Лина уже работает в Оскорпе и дистанционно обучается в ВУЗе в рамках повышения квалификации. Старшие коллеги говорят о ней, как о перспективном молодом специалисте. Но когда всплывает информация о нынешнем уровне ее образования, начинают сплетничать о том, что она попала на эту работу через постель Гарри Озборна. — Господа, прошу меня извинить, но я по чистой случайности услышала вашу беседу, касающуюся меня и моих отношений с начальством. И раз уж так вышло, что этот вопрос настолько вас интересует, то спешу заверить, что наши отношения с мистером Озборном пока исключительно платонические и только в нерабочее время. Она интересуется тем, что изменилось с тех пор, как они узнали о том, что она не имеет высшего образования, кроме самого факта того, что они теперь чуть более информированы. — Не вы ли не далее как вчера называли меня перспективным молодым специалистом? И дабы в дальнейшем избежать подобных неловких ситуаций, я хотела бы попросить вас задавать интересующие вас вопросы мне напрямую. Я с радостью на них отвечу, если, конечно, они не будут слишком неуместными.

***

Лина проводит сутки напролёт в лаборатории, вылезая оттуда только тогда, когда Гарри лично за ней приходит, чтобы вытащить её куда-нибудь или просто заставить выспаться. Она давно уже не видела собственную квартиру. Гарри всякий раз отвозил её к себе, потому что так им обоим было удобнее. По утрам у неё зачастую бывал тремор всей Лины независимо от того, пили они накануне или нет. И Гарри как-то случайно привык вставать минут на пять раньше неё, чтобы заварить ей кофе, потому что его самого, как ни странно, потряхивало меньше. Первую кружку она держала двумя руками и всё равно иногда случайно позвякивала ею о зубы. В такие моменты, когда она смотрела на Гарри, в её глазах было столько благодарности… Впрочем, она и без того зачастую смотрела на него, как на икону. Иногда они ходят на прогулки, которые постепенно всё больше напоминают свидания.

***

Она не любила шоппинг, но послушно таскалась следом за Гарри, когда он решал, что необходимо обновить гардероб. Он не оставлял попыток что-то купить для неё, если видел, что она на чем-то задержала взгляд. Но всякий раз она вежливо отказывалась. К тому же, при виде цен, Лина всякий раз испытывала шок. «Сколько?! За эту х… Не важно. Мне нужно прийти в себя. Я лучше тут постою.» Впрочем, однажды Лина сама попросила его сходить с ней в магазин. Там ей нужны были ровно три футболки и одни черные джинсы. Но её крайне не прельщала перспектива болтаться по магазину в гордом одиночестве. К тому же, ей хотелось бы, чтобы Гарри посмотрел на то, как всё это будет на ней смотреться и сказал нормально или нет. Тут уже пришёл черед Гарри восклицать «сколько?!». Он даже не знал, что существуют столь запредельно низкие цены. Иногда ему все же удавалось затащить ее в дорогущий ресторан. Она соглашалась пойти только ради того, чтобы сделать ему приятное. Она таскала его по сомнительного вида забегаловкам, на которые раньше он бы побрезговал даже посмотреть, не то что зайти внутрь. А теперь он вместе с ней с искренним интересом уплетал что-то дешевле двадцати долларов. Но вкусно же!

***

Гарри предоставил ей максимум информации из той, что оставил после себя его отец. У Лины, кроме прочего, теперь еще был доступ к огромному количеству разработок Оскорпа, которые могли иметь к её собственной работе хоть какое-то отношение.

***

Она чертит носом над очередным научным трактатом оставшимся от его отца, но в какой-то момент попросту отключается прямо за своим рабочим столом. Гарри заходит в лабораторию и смотрит на неё как-то сочувственно, а после накидывает ей на плечи свою куртку и шепчет: «Прости…». Ему и правда в какой-то мере стыдно, он ведь прекрасно понимает, что Лина так много, слишком много, работает из-за него. Она просыпается, видит его рядом и измождённо, но счастливо улыбается. Всё, что ей нужно — чтобы Гарри был рядом, чтобы жил, чтобы можно было просто улыбаться и смотреть ему в глаза. Лина на верном пути. Кажется, ей почти удалось найти способ спасти его. Только нужно было ещё хотя бы немного времени, чтобы понять, что именно она делает правильно и довести эту работу до ума. Она не хотела слишком сильно обнадёживать Гарри, но всё же докладывала ему о том, что у неё начало хоть что-то из всего этого получаться. Времени катастрофически не хватало. Оно словно утекало сквозь пальцы и Лина больше всего на свете боялась не успеть. Она старалась работать ещё больше и усерднее, забывая о себе, боясь потратить хоть одну лишнюю минуту на столь бесполезные вещи, как еда или сон. Лина пила много кофе. Кофе можно было пить, не отрываясь от работы. К тому же, это хоть и плохо, но всё ещё помогало ей как можно реже засыпать на рабочем месте. Гарри тревожился за неё и очень сильно скучал. В последнее время они виделись всё реже и реже. Это раздражало. Эта чертова неизвестность… Доживёт ли он до того момента, когда Лина всё-таки придумает что-то достаточно действенное? Доживёт ли до этого момента она сама? С её-то образом жизни, это тоже был вопрос весьма спорный. Ещё и, как назло, снова поговорить не с кем. Раньше хотя бы Лина слушала, а теперь… Гарри временами казалось, что она сейчас бросает его так же, как когда-то бросил отец. И тоже ради его же блага. Да в гробу он видел в белых тапочках такое благо! Или скоро увидит, если будет мешать и психовать, стоя у Лины над душой. Она говорила, что нужно просто ещё немного подождать. Тогда всё будет нормально. Гарри в это не очень-то верил. Это когда у него-то было что-то нормально? У Лины, как он понял, тоже были странные понятия о нормальности. Ему плохо. Он не говорит ей об этом, но чувствует себя всё хуже и хуже, чувствует как смерть уже скоблится в его дверь, как запускает свои костлявые пальцы ему под кожу. Страшно… Время, кажется, почти вышло. Лина не успеет, а он с самого начала об этом знал. Просто было слишком страшно вот так подыхать. Просто отчаянно хотелось жить. Да и сейчас тоже очень хочется. И Лина — умничка, на самом деле. Она сделает всё и даже больше, чтобы его вылечить. Вот только как бы так дотянуть до этого момента? Если только…

***

А потом Лина полностью соглашается с Гарри в том, что Человек-Паук — та ещё сволочь. Более того, именно она придумывает называть эту сволочь не иначе как Человеком-Мудаком. Это могло бы немного позабавить, если бы не было так хреново. Несколько суток подряд Лина проводит рядом с Гарри, изредка отлучаясь в лабораторию лишь тогда, когда он забывается непродолжительным и беспокойным сном. Хотя чаще она всё же предпочитает просто сидеть рядом (так близко, что оба они ощущают исходящее друг от друга тепло) и что-то там тоже читать или высчитывать по работе на своём стареньком ноутбуке. Иногда Лина позволяет себе прилечь рядом и обнять Гарри. Не очень часто, потому что в такие моменты её неизбежно тоже клонит в сон. С ним слишком тепло, спокойно, как-то даже по-своему уютно. Но сейчас, увы, пока не время поддаваться чувствам. Когда она всё же собирается снова в лабораторию, Гарри просит её не уходить. И Лина остаётся ещё на один день, а потом и на ночь. И это, пожалуй, лучшая ночь проведённая вместе. А на утро Лина всё же уходит.

***

Она снова проводит всё своё время в лаборатории, даже не понимая толком, сколько уже прошло, несколько часов или пара суток. Во всяком случае, спать ей совсем не хочется, больше уже не хочется. Осталось совсем чуть-чуть до того момента, когда Лина узнает наверняка и будут готовы результаты последних тестов. Только вот от Гарри давно не было вестей.

***

Она все же смогла создать это чертово лекарство! В тот день, когда Гарри в компании Электро собрался штурмовать Оскорп, она сделала это. Лина звонила ему, когда он просил о помощи своего нового синего «друга». Звонила, когда Гарри спускался в секретную лабораторию Оскорпа. Звонила, когда из-за проблем с электроснабжением у неё заклинило дверь. А потом она написала ему сообщение. И ещё одно… И ещё. «Гарри! У меня получилось! Перезвони мне, пожалуйста.» «Гарри, у тебя всё в порядке?» «Мне немного нехорошо, так что… Просто позвони мне.» «Гарри… Если что, оно в кармане моей куртки. Я люблю тебя.»

***

Лина смотрела прямую трансляцию новостей, благо, на планшете было достаточно зарядки и оплачен интернет. Выйти она всё ещё не могла, да и не факт, что она далеко бы ушла, учитывая то, какая чертовщина творилась в здании и возле него. Тревожно было. Не за себя, как это ни странно, хотя голова кружилась очень сильно и как будто покалывало что-то в груди. Электроснабжение уже восстановилось, но дверь, кажется, погибла смертью храбрых. Почему-то было тяжело дышать. Лина едва не выронила планшет из онемевших пальцев левой руки (в правой был телефон). Гарри… Точнее то, во что он превратился, крупным планом на пол-экрана. Лина успела написать ему ещё одно сообщение прежде, чем завалиться на бок и повстречаться с холодным полом. Через несколько секунд её сердце перестало биться…

***

«LOL» Гарри оторвал взгляд от экрана телефона: — Это всё? Потом Лина…? — Полагаю, да, мистер Озборн. Потом она скончалась. К слову, перед этим она действительно осуществила научный прорыв. То, над чем она работала — ещё один ретровирус. Это своего рода «нейтрализатор». Если слышали поговорку о том, что «клин клином вышибают», то поймёте о чем я. — Я понимаю. Значит, сделала то что, по своему мнению, должна была, а потом хоть трава не расти. Впрочем, это больше не имеет значения. Не для меня. — Гарри мрачно ухмыльнулся и прикрыл на секунду глаза, в безмолвной борьбе с собой. — Ах, какая ирония, доктор, какая, мать её, ирония…

***

С громким лязгом захлопнулась дверь. Гарри чувствовал, как его снова начинает накрывать. Это всё еще было больно, но он уже почти привык. Гораздо хуже было от осознания того, что последний, а может быть и единственный человек в этом мире, который его действительно любил, теперь на том свете. Отчасти из-за него. Если бы у них был ещё хотя бы один день или пусть даже час, то всё могло бы быть сейчас совершенно иначе. Если бы в тот день, когда они познакомились, Гарри не вывалил на неё все свои проблемы, то она не загнала бы себя до такого состояния, могла бы пожить ещё, наверное. Лина… Лина, Лина, Лина! Она с самого начала ценила его жизнь гораздо больше, чем свою собственную. Зря… Неужели всё было зря? Судя по её последнему сообщению, она и сама отлично понимала всю эту чертову иронию, вот только Гарри от этого не легче. — Ты говорила, что так «немного попроще»… Нихрена. Гарри почти не ощущал того, как в очередной раз меняется далеко не в лучшую свою сторону. Да и какая теперь разница? Хотелось биться в истерике, но не давала смирительная рубашка. Гарри хотелось плакать… Но палату огласил ехидный смешок Гоблина.

***

Иногда его отпускает. И с каждым днём, кажется, всё чаще и чаще и на куда большие промежутки времени. Гарри почти научился это хотя бы как-то контролировать. Однажды его отсюда всё-таки выпишут. И тогда он будет мстить. Мстить Человеку-Мудаку, всему этому чёртову городу, а может быть, в какой-то мере и себе самому. Он будет мстить всем и каждому просто потому, что у него не осталось больше ничего, кроме мести.