Все твои раны

Под покровом ночи ДРГ добралась до приграничного района. Благо, Гаспар распорядился выделить им недавно отремонтированную бронемашину, а не скрипучий фургон. По дороге Анна прикидывала маршрут передвижения по ревенской территории, делая пометки на выданной ротным карте. Бронемашину было решено оставить в двух километрах от границы. Солдаты нацепили каски с бронежилетами и дальше передвигались пешком по лесной просеке, путь им тускло подсвечивала половинка растущей луны. – Двое должны остаться по эту сторону и отвлекать ревенцев огнем, – сказала Анна, когда до границы оставалось метров пятьсот. – Брайс и Тайрон, сейчас вы отделяетесь и идете до границы вон по той тропе, – она указала рукой направо, где деревья и кустарники слегка расступались. – Вы должны выйти прямо напротив ревенского пограничного поста. Найдёте укрытие, из-за которого можно вести беспокоящий огонь. Основная группа стартует в километре к югу, ориентировочно через двадцать минут. – Есть, – хором ответили Брайс и Тайрон и направились вглубь леса. Оставшаяся пятерка во главе с Анной довольно быстро дошла до назначенной точки по укатанной просеке. Там, где заканчивался лес, пролегала граница Ноленсии. Нейтральная полоса была покрыта густой, преющей под осенними дождями травой. Ревенская территория представляла собой изрезанную оврагами степь, местами поросшую небольшими деревьями и кустарниками. – Главное, чтобы там растяжек не было, – произнес Юрген, вглядываясь в простирающуюся перед ним нейтралку. – Не должно быть, – сказала Анна. – Наши пограничники заметили бы, если бы ревенцы тут что-то минировали… Нам главное добраться до какой-нибудь дороги. Группа несколько минут сидела на окраине леса, прислушиваясь, как легкий ветер шелестит редеющей листвой. Вдруг с севера послышалось несколько одиночных выстрелов, на которые тут же ответили парой коротких очередей с ревенской стороны. – Так, народ, – Юрген решительно сделал шаг в сторону чужой территории. – Я пойду первым, на всякий случай. А вы идите четко за мной, никуда не сворачивая. Слегка пригнувшись и стараясь поменьше шуршать травой, группа двинулась по нейтральной полосе. Всё это время вдалеке звучала вялая перестрелка, и когда солдаты уже ступили на землю Ревены, выстрелы смолкли. Следующие несколько часов ДРГ то шла по грунтовым дорогам, то сворачивала в степь, пробиралась по оврагам и колючим зарослям. Анна время от времени сверялась с картой при свете луны. Примерно она знала расположение склада, который предстояло взорвать, но никогда прежде ей не приходилось подбираться к нему по пересеченной местности. Она понимала, что луна скоро спрячется за горизонтом, а до рассвета останется еще около полутора часов, но к тому времени Анна надеялась выйти на относительно знакомый участок. На подступах к складу начинался небольшой лесок. Видимость стала почти нулевой, и какое-то время группа передвигалась почти наощупь по просеке. Вскоре далеко впереди за деревьями замаячили электрические огни, на которые можно было ориентироваться. Когда солдаты приблизились к своей цели, начинало сереть утро. 58-й склад располагался на территории бывшей фабрики. Довоенный бетонный забор в некоторых местах уцелел после бомбардировок, но в основном ограждение склада заново соорудили из остатков кирпичей, а по верху натянули колючую проволоку. Остановившись за несколько десятков метров от склада, Анна жестом приказала своей группе замереть. С минуту солдаты вслушивались в тишину, которую разбавлял только тихий шелест желтой полусухой листвы. – Надо залезть на дерево и посмотреть, что там, – шепотом произнесла Анна. – Яри, сможешь? – Так точно, – тихо ответил светловолосый рядовой, самый юный член команды, своим видом походивший на подростка. – Только осторожно, берегись растяжек, – сказала Анна. Группа неспешно двинулась вслед за Яри, который уже присмотрел старый ясень, возвышавшийся недалеко от забора склада. Утренние сумерки постепенно растворялись, уступая место голубоватой прохладной дымке, стоявшей над землей. Солдаты притаились в кустах, а Яри тем временем снял с себя защитную амуницию и ловко вскарабкался на дерево. Он рассматривал территорию склада несколько минут, затем спустился к остальной группе. – Прямо, в десяти метрах от забора, ангар, – начал шепотом рассказывать он. – Дальше идёт несколько строений из кирпича. Около северной стены лежат ящики под открытым небом, длинные такие, с реактивными снарядами, наверное. – Это то, что нам нужно, – сказала Анна. – Часовой там ходит, – продолжил Яри. – По-моему, он по периметру обходит всю территорию. Пока он говорил, Петра и Ренцо доставали из рюкзаков заранее приготовленные бутылки с горючей смесью. – Ну что, – сказала Анна. – Как договаривались, атакуем с двух сторон одновременно. Юрген, Яри, Ренцо – постарайтесь попасть в те ящики у северной стены. Мы с Петрой забросим пару бутылок с юга, это их дезориентирует. Отступаем по оврагу, он вон там, вдоль дороги, по которой мы сюда шли, – она показала рукой в сторону лесных зарослей. – Готовы? Все молча кивнули. Анна жестом дала отмашку парням, и те пошли вдоль стены на север. Они с Петрой двинулись в противоположном направлении и, достигнув юго-восточного угла, стали ждать, сидя со спичками в руках, готовясь быстро поджечь пропитанные горючей жидкостью кусочки ткани, свисающие из горлышек бутылок. – Ну, что они там?.. – только и успела шепнуть Петра, как с другой стороны складов послышался звон бьющегося стекла и гудение вспыхнувшего огня. Анна и Петра синхронно чиркнули спичками, зажгли запалы и швырнули бутылки через забор, тут же бросаясь бежать. Недалеко от раскидистого ясеня они встретились с убегающей троицей. – Сюда! – скомандовала Анна, устремляясь через колючие кустарники вглубь чащи. Там через несколько метров уходил вниз усыпанный опавшей листвой овраг. Позади раздался взрыв, затем еще один, а после снаряды рвались почти непрерывно, и от взрывной волны вздрагивала под ногами земля. Над головами убегающих диверсантов засвистели пули. Анна слышала, как высохшие листья рвутся от них, словно бумага. Но пули летели в кронах деревьев, явно выше человеческого роста. – Сейчас будут перекрывать все пути к границе, надо выбираться как можно скорее, – на бегу проговорил Юрген. Анна не знала, что предпримет Ревена во время их отступления. Убивать их явно не собирались. По крайней мере, ее. Группа выбралась из оврага через пару километров и оказалась практически посреди голой степи. До следующей лесополосы нужно было пробираться по открытой, хорошо простреливаемой местности. На случай чего, единственным укрытием была насыпь в полметра высотой по обочинам дороги, покрытой кое-где остатками довоенного асфальта. Грохот взрывов не позволял как следует прослушать, не движется ли где-то поблизости бронетехника. Ничего не оставалось, как просто бежать вперед. – Так, парни, держим дистанцию в несколько метров. – Анна уже порядком запыхалась, но сил еще было вдоволь. – С дороги пока не сворачиваем, возможны мины. Солдаты бежали трусцой, пока впереди над чернеющим вдали лесом вставало солнце. Его красный диск всплыл над свинцовой лентой утренних облаков, что укрывали горизонт, и вскоре первые несмелые лучи начали слепить глаза. Внезапно вдали показалась темно-зеленая коробочка ревенского БТРа. Машина выползла из-за поворота дороги и приближалась. – В укрытие! – скомандовала Анна, и вся группа нырнула за насыпь. К этому времени взрывы на складе уже раздавались реже, и между ними можно было слышать приближающийся грохот бронетранспортера. Солдаты лежали на рыжеватой влажной глине, на фоне которой зеленый камуфляж был хорошо различим. У подножия насыпи начиналось поле, покрытое довольно высокой побуревшей травой. Анна начала осторожно заползать в нее. – Может, пальнуть в него? – спросил Ренцо, за спиной у которого висел гранатомет. – Не надо, пусть лучше мимо проедет, – сказала Анна. Диверсанты затаились в траве. БТР прогрохотал мимо, и Анна уже было выдохнула, когда бронемашина, судя по звуку, остановилась в нескольких десятках метров от них. Двигатель не смолкал, на фоне его рокота доносились голоса. Прошло несколько минут, и БТР поехал дальше. Анна опасливо высунула голову из травы. Бронетранспортер давно укатил вдаль. – Пронесло, – сказала она. – Двинулись дальше. Немного осталось. – Ничего себе немного, – проворчал Юрген. – И половины еще не прошли. – Разговорчики! – строго взглянула на него Анна, поправляя снаряжение. Дорога поднималась на холм, затем спускалась с него, вилась между небольших пригорков. Чтобы срезать путь, солдатам пришлось снова пробираться по дну оврага, а когда они вновь поднялись наверх, увидели поле с россыпью бетонных обломков, сквозь трещины в которых уже проросли небольшие деревца. Вероятно, это была разбомбленная вдребезги промзона, с которой в последние годы растащили всё хоть мало-мальски ценное. Группа остановилась, чтобы свериться с картой и сделать глоток воды. Анна сосредоточенно делала пометки на карте куском карандаша, когда совсем рядом в остатки стены прилетела пуля. Маленький осколок бетона ударился о берц. Солдаты мигом спрятались за обломками. За секунду Анна успела увидеть, что с противоположной стороны развалин приближается трое ревенцев. Еще одна пуля просвистела рядом с ногой Яри, который забежал в укрытие последним. – Чёрт, вот так попали в засаду… – проговорила себе под нос Петра. – Без паники, – сказала Анна. – Не высовывайтесь. Пригнувшись, она добралась до края бетонного блока. Там росла высокая трава. Анна легла на землю и ползком пробралась дальше. Из травы было видно, как ревенские солдаты осторожно выглядывают из-за своего укрытия, направив стволы винтовок в сторону диверсантов. Их лица было невозможно рассмотреть. Анна взяла автомат на изготовку. – Прости, братишка, – одними губами произнесла она и выстрелила одиночным. Пуля попала в руку ревенцу, он выронил винтовку и вскрикнул. Видно было, как двое других подбежали к нему. Анна выпустила еще две пули в паре метров от них. Юрген выглядывал с другой стороны бетонного блока, держа автомат наготове. Увидев это, Анна приказала: – Не стреляй. Они отходят. Один из ревенских солдат уводил раненого, поддерживая за плечи, а второй пятился задом, направив автомат туда, где пряталась ДРГ. Так они перемещались от одного бетонного обломка к другому, пока не дошли до лесополосы, и скрылись в зарослях. Анна начала выводить свою группу в противоположную сторону. До границы оставалось пару километров. Солдаты преодолели небольшое поле, поросшее одичалой пшеницей, затем спустились в буерак, по дну которого протекал ручей. Они вышли наверх недалеко от того места, где переходили нейтральную полосу ночью. На несколько минут солдаты замерли в кустах, вслушиваясь в тихий шелест желтой листвы и тайком осматриваясь вокруг. Не заметив ничего подозрительного, группа решилась выдвигаться дальше. Первым снова шел Юрген. Анна подумала, что стоит замолвить за него словечко перед ротным за самоотверженность. И пусть он был ее врагом – все, кто окружал ее в последние недели, были врагами – но он был отличным парнем, с которым действительно не страшно пойти в разведку. Группа миновала нейтралку и, наконец, оказалась в Ноленсии. Через лес солдаты вышли на поляну, где около бронемашины сидели прямо на траве Тайрон и Брайс, раскуривая сигареты. – А вот и они, герои наши! С возвращением! – наперебой заговорили они, поднявшись, и принялись обнимать прибывших, по-дружески похлопывая по спине. – В следующий раз вы пойдёте, – устало выдохнула Петра. – Наверное, и поспать успели? Тайрон махнул рукой: – Куда там… Всё переживали, как у вас дела. – Да пучком всё, – сказал Яри. – Фейерверк неплохой был. – Мы слышали, – усмехнулся Брайс. Он взял оставленный на земле рюкзак и пригласительным жестом указал на бронемашину: – Занимайте места в салоне согласно купленным билетам. Только расположившись на жестком сиденье, сняв каску и бронежилет, Анна почувствовала, как горят ноги. В эти минуты не было большего желания, чем принять душ и отключиться хотя бы на пару часов. Но вздремнуть совсем немного удалось только по дороге, и то полусидя. После возвращения в часть нужно было доложить о выполненном задании Гаспару. Анна бросила на стол командиру роты сложенную карту. Затушив сигарету в пепельнице, Гаспар развернул ее перед собой. На карте карандашом были прорисованы несколько дорог и два моста через небольшую речку на ревенской территории. Капитан молча взглянул на Анну и одобрительно вздернул брови, чуть склонив голову набок. Анна сделала шаг ближе к столу и сказала: – Судя по следам на грунтовой дороге, через эти мосты регулярно проходит гусеничная техника, – она ткнула пальцем в карту. – С большой вероятностью, это основной путь снабжения приграничного поста. Гаспар с минуту внимательно рассматривал карту, затем поднял глаза на Анну. – Отличная работа, сержант Линнегор, – сказал он, складывая карту и пряча ее в ящик стола. – Я подготовлю приказ о твоем поощрении. Ваш взвод может быть свободным до вечернего построения. – Капитан… – Анна не спешила уходить. – Да? – вопросительно посмотрел на нее Гаспар. – Как командир взвода, я ходатайствую о поощрении для своих бойцов. Они вели себя как герои. – Хорошо, я займусь этим, – ответил ротный, и выражение его лица смягчилось. – Иди отдыхай, Линнегор.

***

Не прошло и недели, как Анна получила звание лейтенанта. Ее со взводом, который теперь официально назывался разведывательно-диверсионным, снова и снова засылали в тыл Ревены. Анна приносила ценные разведданные о позициях войск и путях коммуникации. Так продолжалось, пока не выпал первый снег. Вернувшись утром с задания, Анна доложила командиру роты и ушла в казарму немного поспать. Ночью был очередной марш-бросок на десятки километров, по раскисшему бездорожью, под падающим с темно-серого неба мокрым снегом, временами переходящим в дождь. Гудящая усталость сковывала все мышцы тела, поэтому уснула Анна глубоко. Однако уже через пару часов ее начали тормошить за плечо. С трудом и едва ли не с болью вынырнув из сна и открыв глаза, Анна увидела перед собой Гаспара собственной персоной. – Штефан хочет пообщаться с тобой, – сказал ротный. Анна села на кровати и растерянно запустила пальцы в и без того растрепанные волосы. – Ч…то?.. – только и смогла произнести она, стараясь держать тяжелые веки поднятыми. – У тебя десять минут, Эмма… Приводи себя в порядок, нам нужно идти в штаб. Анна умылась холодной водой – а теплой в расположении роты и не было – и организм мигом пришел в чувство. Спустя несколько минут она вошла в кабинет Гаспара, одетая в чистую форму и с прилежно заплетенной косой. Капитан повел Анну в штаб. На улице к этому времени разгулялся промозглый ветер, от которого не спасала осенняя камуфляжная куртка. Зато в штабном здании было удивительно тепло – по крайней мере, так казалось после сырой улицы и прохладной казармы, где обещали растопить котельную только с наступлением морозов. Гаспар и Анна поднялись на второй этаж по центральной лестнице. Капитан подошел к ближайшей двери из темного дерева, постучал и отворил ее, кивком приглашая Анну за собой. Этот кабинет был, пожалуй, самым облагороженным местом во всей Ноленсии: два немаленьких окна с бархатными темно-зелеными шторами; старомодные, но в то же время дорого выглядящие обои на стенах; люстра на три лампы под потолком. У стены слева располагались различные шкафы и полки, а перед ними – массивный раритетный стол, к которому спереди были приставлены еще два, образуя Т-образную поверхность. Очевидно, здесь проводились совещания, о чем также свидетельствовала небольшая доска для письма мелом, висевшая на стене чуть сбоку. Помещение было под стать своему хозяину. Виктор Штефан чинно ждал своих визитеров у стола, положив на него ладонь. Всё с такой же аккуратной прической, без единой складки на сером кителе. Он сдержанно поздоровался и пригласил вошедших сесть за стол, а сам занял свое место. Анна и Гаспар расположились друг напротив друга. – Наслышан о ваших успехах, лейтенант Линнегор, – сказал Штефан. – Впечатлен. За время существования нашей скромной армии впервые наблюдаю такие результаты. – Спасибо, полковник. Рада служить, – произнесла Анна. – Такие бойцы, как вы, на вес не то что золота – платины. Но довольно похвал. Я вызвал вас, потому что хочу знать ваше мнение о перспективах продвижения на участке, где вы проводили разведку. Штефан взял лежавший на столе бумажный свиток и развернул его. Перед Анной оказалась карта – такая же, что и у ротного, только побольше размерами. На ней карандашом были дорисованы все объекты, о которых докладывал ее взвод, разве что аккуратнее, кое-где даже под линейку. Анна склонилась над картой, пока Штефан старательно точил карандаш карманным ножом. – Прежде всего, целесообразно взорвать этот мост, – сказала Анна, показав оный на карте пальцем. Штефан протянул ей карандаш, и она перечеркнула мост крест-накрест. – Еще один важный путь проходит по этой дороге, и если ее заминировать, приграничный пост будет практически отрезан от подкрепления. Этот участок дороги сильно заболочен при оттепели, а здесь дорога хорошо простреливается с пригорка, – Анна одновременно чертила на карте обозначения, пока Штефан внимательно следил за ее действиями. – Хорошо… – сказал он. – Как вы думаете, почему завладение этой территорией важно для нас? – Электростанция Ревены окажется в досягаемости минометного огня, – ответила Анна и начертила на карте три стрелки, обозначающие направление возможного обстрела. Штефан кивнул: – Замечательно. Что ж, думаю, в ближайшее время мы перейдем к активным наступательным действиям, а разведку будем проводить с учетом погодных условий. Сами понимаете, снежный покров не особо располагает к секретным вылазкам… В течение недели мы перебросим на передовую дополнительные силы – капитан Гаспар, будьте готовы выделить своих пехотинцев. – Штефан взял карандаш и нанес еще пару пометок на карту. – Делаем ставку на артиллерию и танки. Но и вы, лейтенант, не расслабляйтесь – ваш взвод может понадобиться в любой момент. Он посмотрел Анне в глаза, и та ответила: – Есть, полковник. – Можете быть свободны, – произнес Штефан, после чего продолжил задумчиво рассматривать карту, пока Анна и Гаспар шли к двери. В преддверии зимы темнело рано. Когда на Альгус опустились сумерки, Анна направилась в хозблок. Бруно с его верной «Амалией» уже были там. – Кауфман готов пожертвовать территорией ради твоей репутации, – сказал он, садясь на один из деревянных ящиков, сваленных у стены амбара. Анна села рядом. – Пусть эвакуируют электростанцию, ей не уцелеть. – Да, этим уже занимаются. – Ударная группировка будет сформирована на этой неделе. Как только узнаю конкретную информацию – кого, куда и сколько перебрасывают – сразу сообщу тебе. Ненадолго наступила тишина. Анна уставилась в небо. Единственная звезда, пробивавшаяся через пелену облаков, казалась мутной белесой точкой. – Наши уже закрепились на новых позициях, – сказал Бруно. – На передке остались только… смертники. Анна повернула к нему голову, хоть в темноте было непросто рассмотреть его лицо. – Их бросают на убой? Бруно тяжело вздохнул: – Согласись, будет странно, если Ноленсия зайдет на абсолютно пустую территорию. Конечно, постараются по максимуму сохранить жизни бойцов. Но... война, сама понимаешь. Несколько минут они молчали. Ветер доносил гул генератора и приглушенные голоса солдат, возившихся в гараже. Затем Анна тихо произнесла: – А мне и здешних тоже жалко. Не от хорошей жизни они пошли в армию. Бруно хмыкнул себе под нос: – Они хоть понимают, за что воюют? – За кусок хлеба. Ты видел, как живут гражданские в этих поселках? Разруха, голод и страх, что придут военные и заберут последние крохи. Поверь, даже я на их месте предпочла бы оказаться среди тех, кто отбирает, а не наоборот. – Это понятно, сам насмотрелся... – вздохнул Бруно. – Но интересно, за что воюет Виктор Штефан? Ты общалась с ним? Анна машинально взглянула туда, где в отдалении светились несколько окон штабного здания. Как раз с той стороны подул ветер, и Анне показалось, что она ощутила запах дорогого дерева и кофе, которым был пропитан командирский кабинет. – У него какие-то особенные тараканы в голове, – задумчиво произнесла она. – Это чувствуется.