Ресторан

      Все началось утром. Я стояла у окна и слушала, как отец кричит на меня.       Кричал он часто. Это не было чем-то необычным. В любом случае, я давно привыкла.       Сегодня он кричал из-за того, что его любимая чашка осталась грязной. Я не положила ее в посудомоечную машину вечером, и с утра он мыл ее сам, чтобы выпить кофе. Это ужасно его расстроило. Понедельник не задался – значит, вся неделя будет плохой. Так он кричал. Это я испортила его понедельник.       Отец пил. Пил в понедельник, вторник, среду, в четверг и в пятницу. В выходные он отсыпался. Он забывал даты, забывал приходить на работу, и его увольняли. Его часто увольняли.       Я работала и училась – кто-то ведь должен платить по счетам. Впрочем, я не жалею. Без отца – того, кем он был и всегда будет – я бы не стала той, кто я сейчас. Студентка четвертого курса юридического факультета. Колледж небольшой, зато диплом настоящий. Работа – в кафе. Начала с кухни, а сейчас менеджер. Работы много. Ее всегда много. Но я человек упрямый. Мне не трудно так жить.       Да чего там, каждый второй на нашем курсе имеет похожую историю – неблагополучные родители, работа за копейки, стремление уехать и найти лучшую жизнь. Нет, честно. Каждый второй. Юристы много пьют и много разговаривают, поэтому мы все перезнакомились. Уже никого ничем не удивишь.       Я подняла руку вверх, прося отца остановиться. Он замолчал. Я улыбнулась ему, как будто ничего не случилось, взяла ключи с тумбочки у холодильника и вышла из дома. Отец остался в центре кухни, удивленно смотря мне вслед.       На улице шел мелкий дождь. Недостаточно сильный, чтобы раскрыть зонт. Я накинула капюшон и подошла к машине. Серый пикап «шевроле». Отцовский, только у него давно отобрали права. Теперь он мой.       Мотор завелся со второго раза. Заурчал, как большой кот. Я дала ему прогреться десять минут. Когда стрелка тахометра опустилась ниже тысячи оборотов, включила передачу и выжала педаль газа. Пикап выехал на дорогу.       Мне двадцать четыре. Уже можно пить, водить машину и выбирать президентов. У меня средний рост и средняя внешность. Глаза – зеленые, волосы – русые, и ничего, на что вы могли бы обернуться посреди улицы. Может, и к лучшему. Вечерами, когда я поздно возвращаюсь домой, ко мне не пристают. Даже пьяные. За это большое спасибо.

***

      Рабочий день начинается в семь утра. Я открываю кафе, открываю кухню, кладовую овощей, кладовую сухих продуктов, горячий цех и доготовочный цех. Последней открываю зону загрузки.       В семь десять приходит Мэри. И одновременно – машина с поставкой. Мы разгружаем ее вдвоем. Водитель стоит в стороне и курит, держа под мышкой накладные. Наконец, я забираю у него бумаги, ставлю штамп и отпускаю. Мэри занимается продуктами дальше, а я остаюсь с бумажной работой. В половину восьмого приходит Джек. Он повар. Наполовину китаец, наполовину еврей, Джек завтракает остатками вчерашних блюд из холодильника. Он подмигивает Мэри, она закатывает глаза и уходит переодеваться. К восьми она на кассе, Джек на кухне, а я в зале, встречаю первых посетителей. Официантка Кэрри придет не раньше одиннадцати – отпросилась на утренник к ребенку.       Мое фото висит на доске «Работники месяца». Еще там фото Мэри, Джека и Кэрри. Чтобы никто никому не завидовал. У нас восемь столиков на четверых и десять столиков для двоих. Всего мы можем принять пятьдесят человек.       - У вас потрясающая грудь! Прямо подарок с утра! – присвистывает посетитель, смотря на Мэри. Парень из мажоров. Еще не знает, с кем связался.       - Уж подлиннее, чем твой член, - говорит Мэри и мило улыбается.       Он меняется в лице, берет свой заказ и выбегает из кафе. Я качаю головой, смотря на нее. Она пожимает плечами и усмехается снова. У Мэри отличный характер, стойкий и сильный. Еще она красива, и это наша лучшая реклама. Она знает, что ее не уволят.       К половине двенадцатого вбегает Кэрри, и я, наконец, возвращаюсь в кабинет к бумагам. Нужно посчитать часы, отработанные сотрудниками, и потом зарплату. Завтра придет бухгалтер. Она приходит раз в месяц, чтобы оформить отчетность. К ее приходу все должно быть готово.       У Кэрри получается мало часов. Но у нее ребенок. Я не буду делать ей поблажки из-за этого. Предыдущий менеджер делал, пока я не застала его в подсобке вместе с Кэрри. После этого босс его уволил.       Наш босс – мистер Бинк. Я работаю здесь пять лет и все еще не знаю, как его зовут. Он просто Бинк, как Шер или Мадонна. Крупный мужчина под пятьдесят. У него добрые глаза, но если что-то ему не нравится, кричит он громко. Так громко, что дрожат стекла. В прошлом он был оперным певцом, но не сложилось. Большую часть времени его нет. Он приходит за час до закрытия и разговаривает только со мной. Я рассказываю обо всем, что произошло. Он забирает выручку и уходит. Иногда садится и рассказывает истории из своей жизни, и тогда я задерживаюсь, чтобы послушать.       Когда я работала официанткой, то часто оставалась до поздней ночи. Он тоже. Разбирал бумаги, считал зарплату. Мы начали разговаривать. Он рассказывал мне о себе, а я слушала. Еще я хорошо работала. И в итоге – я менеджер. Если раньше работала по десять часов в день, то теперь по двенадцать. Зато зарплата больше.

***

      Вечером Бинк раздает конверты с деньгами и уходит. У Джека все как обычно, он не прогуливает, но и не перерабатывает. У Мэри есть лишние часы, и как следствие – премия. У Кэрри сделали вычет в счет недоработок.       Кэрри смотрит в конверт и меняется в лице. Потом смотрит на меня. Я чувствую скандал.       Она подходит медленно. Я стою в проеме между кухней и залом, скрестив руки на груди. Она надвигается, зло сверкая глазами.       - Какого черта, Гвен? – спрашивает она.       Голос тихий и вкрадчивый. Я сжимаю кулаки, но стараюсь сохранять спокойствие.       - У тебя недоработка в сорок часов, Кэрри. Это полных пять дней. Их вычли, - ровно говорю я.       Ее глаза темнеют.       - Ты знаешь, почему! Ты знаешь, что я отпрашивалась из-за ребенка!       - Каждый день на два часа. Каждый день – это слишком часто, Кэрри.       - Но раньше все было нормально!       - Потому, что Пирс делал тебе поблажки. Я не стану.       Она моргает, а через минуту подходит ко мне вплотную и шипит в лицо:       - Ты менеджер всего два месяца, а уже превратилась в бессердечную суку!       Выстрел мимо. Я его ожидала. Криво усмехаюсь.       - Я всегда была такой.       Она вспыхивает и отворачивается. Схватив сумку, Кэрри выбегает из кафе.       Ее недоработки – это мои переработки. Я отрабатывала за нее и потом задерживалась, доделывая свою работу. Но говорить об этом я не стала. Она бы не услышала.       Мэри смотрит на меня и качает головой. Я ухожу в кабинет и закрываю дверь. Прислоняюсь спиной и закрываю глаза. Глубоко дышу. Просто еще один день. Завтра все повторится сначала.       Возвращаюсь домой в половину двенадцатого. На улице никого. Отец уже спит. Собираю чашки с журнального столика и ставлю их в посудомоечную машину. Собираю пивные бутылки и выбрасываю. Протираю столик. Убираюсь на кухне. Сил ужинать нет, и я иду в душ. Двадцать минут под струями воды. Выхожу из ванны и падаю на кровать. Мгновенно проваливаюсь в пустоту.

***

      На следующий день Кэрри пишет заявление об увольнении. Бинк подписывает его. Мы разговариваем, и он говорит, что не будет искать новую официантку. Я буду вместо нее. Я плохо понимаю, как мне справиться с двойными обязанностями. Но его это не волнует.       Он уходит, а я надеваю форменный фартук и иду в зал. В середине дня приходит бухгалтер Елена. Обеденное время – самый большой наплыв посетителей, и я не могу уделить ей внимание. Она разбирается в бумагах сама. Вечером за час до закрытия я проверяю ее работу, и вижу, что она взяла не те цифры. Звоню ей. Она ругается. Сдать отчетность нужно завтра. Уговариваю ее приехать и доделать работу. Обещаю бонус. Она соглашается.       Мэри и Джек уходят, а мы с Еленой доделываем бумаги до четырех утра.       Я прихожу домой под утро, и отец кричит снова. Он думает, у меня появился мужчина. Как это возможно с такой работой? Заверяю его, что он ужасающе не прав. Иду в душ. Поспать не успеваю. Возвращаюсь на работу.       Чувствую себя немного зомби и каждые два часа прошу Мэри сделать кофе. Мы обслуживаем зал вдвоем. Она стоит за кассой, я разношу заказы. Когда-то мы дружили, но теперь едва перебрасываемся парой слов.       День длится бесконечно. Когда вечером я сажусь оформлять чеки и накладные, это кажется отдыхом. Джек уходит, закрыв кухню. Только тогда я понимаю, что хочу есть. Все, что ела за день – восемь чашек кофе. Желудок урчит. Черт.       В дверях появляется Мэри.       - Пока! - она машет рукой.       - Пока.       Она уходит, и в кафе становится очень тихо. Мне нужно еще поработать, но сил нет. Закрываю глаза. Всего десять минут, не больше. Складываю руки на столе и кладу на них голову. Когда я спала последний раз? Кажется, два дня назад. Бинк сегодня не приходил. Почему?       Хочу спать. Господи, как же я хочу спать. Перед глазами обрывки разговоров. Кэрри кричит. Бинк кричит. Я ищу правильные слова. Ищу аргументы. Не нахожу, и проваливаюсь в цветной круговорот. Меня затягивает в сон. Спокойствие. Так удивительно тихо вокруг.

***

      - Эй!       Кто-то трясет меня за плечо. Я открываю глаза.       - Проснулась, спящая красавица.       Вижу над собой Мэри. Резко выпрямляюсь.       - Что? Ты же только что ушла?       - Уже утро! - Она смеется. – Просыпайся. Уже семь. Скоро придет машина.       - Черт!       Протираю лицо. Нужно почистить зубы, но чем?       - У тебя случайно нет зубной щетки? – спрашиваю на всякий случай.       - Случайно есть. Дуй в ванну.       Она достает из сумочки завернутую в пакет щетку и отдает мне.       - Спасибо.       Провожу десять минут в ванной. На телефоне – пять пропущенных от отца. Ответить не успеваю: слышу гудок пришедшей поставки. Водителя встречает Мэри. Она забирает первую коробку и ехидно мне подмигивает. Присоединяюсь. Мы переносим продукты на кухню. Когда ставим в кладовую последнюю коробку, в дверях появляется Джек.       - Ты как всегда вовремя, герой, мы только что закончили, - Мэри щелкает его по носу и идет в раздевалку.       Я подписываю накладную, и водитель уезжает. Иду переодеваться.       Мэри уже в форме и в фартуке, завязывает его за спиной. Я чувствую, что моя футболка пропиталась потом. Запасная дома, в стирке. Придется ходить так весь день.       - Спасибо за щетку!       Возвращаю ее Мэри. Она убирает щетку в сумку.       - Веселый вечер с Бинком? – она криво усмехается.       - Нет, он не приходил.       Я слишком устала. До меня доходит не сразу.       - И нет, мы не спим вместе, - тихо добавляю и смотрю на нее.       - Нет? Я думала… впрочем, не важно, - она взмахивает рукой и поправляет фартук.       Делает несколько шагов к двери и оборачивается.       - Ты как вообще?       - Все в порядке.       Она смотрит на меня пару секунд и уходит. Зачем эти вопросы? Не понимаю.       Надеваю фартук, поправляю волосы и макияж. Ровно в восемь открываю дверь. Первые посетители хотят кофе и яичницу. Джек разогревает сковородку. Шкварчит бекон. Яйца шипят на огне. Кафе наполняется звуком голосов. Каждые тридцать секунд – трель звонка и новый посетитель. Я принимаю заказ, отдаю Джеку, принимаю новый, забираю у Джека старый заказ, отдаю новый, и так по кругу, пока часы не показывают час. Посетителей становится втрое больше. Трудно успеть. Снова без обеда. В четыре, когда людей становится меньше, перехватываю из кухни тарелку пасты. Наконец-то! Сажусь за дальний столик и обедаю. Пахнет восхитительно! Или это кажется от голода?       Звенит колокольчик у входа. Новый посетитель заходит в зал. Отец!       У меня кусок в горло не лезет. Встаю и иду к нему.       - Какого черта?! – кричит он с порога, едва увидев меня.       Вижу, что Мэри смотрит с любопытством. Отвожу отца в сторону.       - Я задержалась на работе и осталась с ночевкой.       - Почему не позвонила?!       - Я не могла. Здесь большой аврал, я не успела.       - Когда ты будешь меня уважать?! Я ничего не ел вечером! Ты не приготовила ужин!       - Папа, я была на работе. Было много работы, и я…       - Сколько можно оправдываться?!       - Ладно, стоп, - тру переносицу. Беру его за руку и сажаю прямо за столик. – Я сейчас покормлю тебя бесплатно, хорошо?       - Так и быть, - ворчит отец.       Приношу ему бифштекс и рис. Он съедает его и заказывает пиво. Мы не продаем, но я знаю, что в кладовке есть пиво Бинка. Приношу отцу бутылку. Потом куплю новую и доложу обратно.       Убираю со столика свой обед. Он остыл. Ставлю в холодильник – доем вечером. Слышу, как звенит колокольчик. Отец ушел, даже не попрощавшись. Убираю с его стола. Круги от пива, кусочки риса. Вдобавок он разлил пиво на сиденье. Протираю все очень тщательно. У нас семейное кафе, никакого запаха пива быть не должно.       - Стой, Гвен, - Мэри касается моей руки. – Ты уже десять минут тут моешь. Все чисто.       Я сглатываю и оборачиваюсь к ней. Киваю. Ладно, может, она права. Смотрю в пол.       - Иди, пообедай, я тут справлюсь, - говорит она.       - Спасибо.       Облегченно вздыхаю. Мэри хороший человек. Иду в кабинет.       Обед холоден, но я все равно его доедаю. Отец не может вот так приходить и бесплатно есть. Это может войти у него в привычку. Если придет снова, придется прогнать его. Или я потеряю работу. Кому нужен менеджер, который кормит посетителей бесплатно?       Мою тарелку и возвращаюсь в зал. После шести снова наплыв посетителей. Группа мужчин в костюмах проводят деловую встречу. Один из них хлопает Мэри по заду, и она залепляет ему пощечину. Он немедленно зовет менеджера.       Подхожу и встаю рядом.       - Ваши официанты не умеют вести себя! – он кричит, его лицо краснеет.       - Сэр, расскажите, что случилось, - начинаю я.       - Она ударила меня!       - Что случилось перед этим, сэр?       - Ну... я дотронулся до нее! Но она же официантка! Держу пари, это делает каждый второй!       - Нет, сэр. Никто не трогает моих официантов, - отрезаю я.       Мэри стоит рядом. В глазах ее был страх, но сейчас он уходит.       - Да она же просто… просто девка! – выплевывает он, и я чувствую, как мое терпение заканчивается.       - Джек! – кричу я.       Повар выходит из кухни, зажав в руке огромный тесак. Глаза у клиента увеличиваются.       - Нужна помощь? – Джек играет ножом, подбрасывая его в воздухе.       Пару секунд я смотрю, как мужчина бледнеет, а потом говорю:       - Давайте поступим так: вы получите бутылку вина из нашего погреба, но взамен вы и ваши друзья покинете наше заведение и больше не придете. Как вам это?       - Да что здесь происходит! – он встает со своего места и замахивается на меня. Он высокий, но я быстрее. Я делаю подсечку и аккуратно опрокидываю его на пол. Заламываю руку и сажусь на него.       - Соглашайтесь на вино, сэр, - прошу снова. – Или мне придется вызвать полицию за нападение на персонал. Вы же не хотите закончить вечер в отделении, правда?       - Пойдем, Том, - говорит один из его друзей. – Оно того не стоит.       Он хрипит и соглашается. Я осторожно отпускаю его. Джек приносит вино и отдает его мужчинам. Они выходят, выводя с собой друга. Он все еще ругается. Я стою между ним и Мэри, чтобы он не набросился на нее. Наконец, дверь закрывается, и мы вздыхаем с облегчением.       - Это было круто, - говорит Мэри и дотрагивается до моего локтя. – Спасибо!       - Нет проблем, - я довольно улыбаюсь.       Она улыбается мне в ответ.