Судьба

Группа двигалась тихо, осторожно выглядывая из-за каждого угла и сигнализируя товарищам о ситуации. Кот уже успел снять первого зазевавшегося часового и забрать у него рацию, которая пока молчала. Никакой усиленной охраны в лагере не наблюдалось. Похоже, что к их приходу действительно никто не готовился, и это вселяло уверенность. Тем не менее, расслабляться было рано. В свете одного из фонарей ребята увидели запертую на замок решетку зиндана. Ребята обернулись на шедшего позади Батю, но тот лишь помотал головой, одними губами прошептав: «Потом». Всем было ясно, что здесь наверняка держали того самого Витька, о котором говорили туристы. Однако первоочередной задачей было обезвредить базу и взять Скорпиона. «Смерч» продолжил движение. Ребята проникли в горные катакомбы. На счету группы уже было «минус четыре», когда рация вдруг ожила. И сообщение, которое прозвучало через динамик, они ожидали услышать меньше всего: «Все в ружье, к центральному ходу, у нас гости! Умар, заблокируй выход!» Бежать было некуда. Боевики появились с двух сторон и полезли, как тараканы. Смерчевцы пытались отстреливаться, встав спинами друг к другу, но силы были явно не равны. Уверенность группы в собственных силах начала таять, когда Бизон схлопотал пулю чуть выше колена. — Черт! — выругался Тарасов. — Здесь не было камер наблюдения, народ! Нас кто-то сдал! Террористы обступили «Смерч» со всех сторон и потребовали сложить оружие. Отпираться было бесполезно. Стволов у них на то, чтобы отбиться, не хватало, а Бизон был ранен. Не хотелось рисковать здоровьем еще и остальных бойцов попусту. Друзья разоружились, скинули обмундирование и под прицелом десятков автоматов дали связать себе руки. Внезапно сквозь толпу бородатых горцев протолкнули двух молодых людей, в которых члены группы узнали своих новых знакомых. — Вот им спасибо скажите, — с акцентом проговорил один из бандитов. — Сами к нам пришли, предложили обменять их товарища на ценную информацию. — Ума палата, ключ потерян, — пробормотал Батя. — Вы что, туристы, на солнце перегрелись? — Но вы же не собирались спасать нашего друга! — со слезами на глазах сказала Оля. — Вы здесь со своей задачей, а мы не могли Витька оставить. Его же в любую секунду убить могут! — Идиоты, — обреченно выдохнул Кот. — Ну все, хорош разговаривать, — продолжил террорист. — Так, раскидайте их по ямам. — Да у нас ям столько нет, — возразил кто-то. — Этих мелких к тому пацану киньте… — Как? — запаниковала Ольга. — Вы же обещали отпустить нас троих! — Отпустим, отпустим. Как-нибудь потом отпустим. Вот этого, — бородач ткнул дулом автомата в Батю, — отдельно посадите. Оставшихся четверых по двое, мне все равно, кого с кем. Выполняйте. Пойду Скорпиону доложу. Надо узнать, кто они и зачем здесь. Может быть, удастся их обменять на наших братьев, которые сидят в русских тюрьмах. Булатова кинули в отдельную подземную камеру, остальных смерчевцев растолкали на две группы: Кота с Физиком, а Бизона с Мурой. Тарасов зарычал от боли, приземлившись раненой ногой на дно темницы, и упал на бок. Как в яму сталкивали Ионова с Мыциком, Мурашова уже не видела. Ночь была ясной и лунной, это хоть немного спасало. Да и от уличных фонарей, которые были установлены в лагере, свет просачивался в ямы. Это давало возможность в общих чертах видеть то, что происходит вокруг. — Бизончик, потерпи, — шептала Женя, развязывая свои руки и руки Тарасова. — Сейчас что-нибудь придумаем. Ты как? — Жить буду... Муру вовремя осенило, она тысячу и один раз мысленно поблагодарила контр-адмирала за то, что он намотал ей чалму на голову. Девушка сняла головной убор и, насколько это было возможно, перевязала товарища. — Как думаешь, что дальше? — младший лейтенант заметно нервничала, что было неудивительно, учитывая обстоятельства. — Известно, что, — ответил Боря. — Они нас не ждали, они не знают, из какого мы ведомства, не говоря уже об именах и званиях. Они даже не могут выйти на связь с руководством через наши переговорные устройства, потому что мы передатчик разбили. Соответственно, они не знают, с кем именно им начинать вести переговоры. И все мы прекрасно понимаем, что лучше им ничего не рассказывать, потому что это не лучший способ вернуться с задания домой. Мура прошлась по не очень просторной камере из стороны в сторону, задавая себе один и тот же вопрос: что они сейчас могут сделать? Ее мысли каким-то образом прочел Бизон: — Сейчас лучше по ситуации действовать. Оставаться в своем уме, выжидать и ловить каждый удобный случай. Присядь, не мельтеши, и так хреново. Женя молча помотала головой, дав понять, что сидеть на одном месте она сейчас точно не сможет, и продолжила ходить кругами. Прошло примерно полчаса, когда послышался лязг от решетки соседней ямы. Бизон и Мура сразу поняли: это та самая камера, где держат Серегу с Васей. Какое-то время было тихо. Когда со стороны лагеря раздался мужской крик, Мурашова дернулась и моментально побледнела. — Кот… — прошептала она, изо всех сил стараясь не закричать и не заплакать. На какое-то время вновь воцарилась тишина. Но скоро ребята вновь услышали стоны Ионова. Женя присела рядом с Тарасовым, поджав ноги и заткнув уши ладонями: — Бизон, я так не могу… — всхлипнула Женя. — Эй, ты чего? — Борис, конечно, подозревал, что Мурашова переживает за своего красавца, но такого срыва от боевой подруги явно не ожидал. — Немедленно прекрати, слышишь? Первый день на службе что ли? Не показывай паники, перестань сейчас же. Младший лейтенант откинулась спиной на стену и отчего-то схватилась за низ живота, глядя в потолок стеклянными глазами. — Что случилось? — Бизон, позабыв о ранении, сел перед ней и взял за руки. — Тебя успели ударить, когда нас взяли? — Нет, — девушка помотала головой, стараясь говорить как можно тише. — Просто нехорошо. Предупреждал меня Виктор, что не стоит мне… — Чего не стоит? При чем здесь Виктор? Говори давай, не темни. — Бизон, я... Договаривать Жене не пришлось. У Тарасова в голове сразу сложился весь паззл. Женька нехорошо себя чувствовала, когда они прилетели в горы, но больше всего девушку выдавала эмоциональная нестабильность. — Ты совсем с катушек слетела?! — взревел Борис, позабыв, где находится. — Эй, а ну тише там! — сверху послышался кавказский акцент, и приклад автомата ударил по решетке. — Скоро и до вас очередь дойдет. Бизон угомонился, поняв, что его нравоучения Мурашовой сейчас точно не помогут. — Так, успокойся. Самое главное тебе сейчас не нервничать и не паниковать, все еще может обойтись. Не думай сейчас ни о чем и ни о ком, тебе сейчас себя бы сберечь. Что ж ты так-то, а? — с досадой в голосе причитал капитан третьего ранга, обнимая Муру и закрывая ей уши на случай, если Ионова продолжат пытать. — Одну не уберегли всей группой, теперь еще и ты. Все, все. Не плачь. Если эти ребята поймут, что ты так переживаешь за Кота, ты сама знаешь, что будет. — А может, так и надо? — Женя подняла глаза. — Что? — Ну, сам подумай. Кот там один, он не сможет воспользоваться ситуацией, даже если захочет. А если из ям вытащат одновременно двоих… — Слышь, подруга, я тебя сейчас об камень приложу, — на полном серьезе проговорил Тарасов. — Тебе сейчас лучше угомониться, сидеть и не двигаться. О себе не думаешь, так подумай о… — Знаешь, Кот мне перед штурмом сказал, что когда мы пошли в спецназ, мы уже сделали выбор между службой и жизнями себя и своих близких… — Он знает? Мурашова помотала головой: — Никто не знает, кроме меня и врачей. — Вот всыпет-то он тебе по первое число. А ты сиди и не дергайся. А то действительно вырублю и скажу, что так и было. Бизон, кряхтя, сгреб Муру в охапку, чтобы хоть как-то поддержать сослуживицу и не дать ей замерзнуть на холодных камнях. Вскоре Жене стало легче. Тем более, криков Ионова они больше не слышали. Булатов сидел в яме с каменным выражением лица. Он был уверен в своих бойцах и точно знал, что они справятся с чем бы то ни было. А еще он был уверен, что убивать их никто не намеревается, это давало хоть какой-то шанс. Теперь он, словно матерый волк, попавший в западню, выжидал, когда можно будет воспользоваться моментом и перегрызть горло поймавшему его охотнику. Наверху послышался звук приближающихся шагов и местный говор, который он мог частично разобрать: — Салам алейкум, брат! — Эй, ты кто такой? Новенький что ли? — насторожился часовой, но человека ближе подпустил. — Да нет, это, наверное, ты новенький. А я старенький. Контр-адмирал услышал непродолжительный шорох, затем по звуку понял, что их конвоир хрипит в предсмертной агонии. Чья-то рука открыла замок и откинула решетку. В полутьме было сложно как-то идентифицировать человека, но общие черты Булатов разобрал. Это был мужчина, чье лицо он очень хорошо запомнил, когда смотрел его фотографии в стенах КТЦ. — Джигит?! — Здравия желаю, Бать. Ну что, готов дальше воевать?