Судьба

Рассвет был невероятно красивым. Словно кто-то пролил несколько огромных банок с красками теплых тонов, и они расплескались по небу и рваным облакам. Группа «Смерч» сидела на поле победы, приводя себя в порядок. Базу взяли быстро. Никто не ожидал, что пленников кто-то освободит, и эффект неожиданности сделал свое дело. В штурме приняли активное участие загадочным образом выживший Джигит, Батя, Физик, Мура, которая чувствовала себя почти хорошо, и даже хромой Бизон. Теперь те немногие боевики, что уцелели в перестрелке, сидели в ямах в качестве пленников. Отдельно в темницу «упаковали» самого Скорпиона, которому ловкий Мыцик не дал подорвать себя гранатой при штурме. В их импровизированном штабе обнаружили радиостанцию и вышли на связь с КТЦ, сообщив, что задание успешно выполнено. Батя нашел несколько аптечек. Бойцы оказали первую помощь хорошо избитому Коту и наложили шину его на сломанную руку. Бизону после медикаментозного вмешательства тоже стало заметно лучше. Трое туристов сидели поодаль с поникшими лицами и вместе со спецназом ожидали смежников: ребята пообещали подкинуть их на вертолете до аэродрома. С юными путешественниками никто словом так и не обмолвился, а молодежь и не напрашивалась, им и так было очень стыдно. — Я все-таки не понимаю, — Бате во время штурма было не до вопросов, но теперь контр-адмирала так и распирало. — Джигит, мы получили сообщение о том, что ты убит выстрелом в голову. — Да, — ответил горец, — гладко все получилось. Когда я понял, что боевики за мной следят, я решил, что не хочу подводить вашу группу. В полиции работает мой старый друг, он мне как брат. Он помог мне инсценировать собственную гибель. Мы даже сделали несколько фотографий для отчета, веселая была история. О том, как мы подделали результаты судмедэкспертизы, лучше не спрашивайте. Все бумаги оформили, как полагается. Родственников у меня нет, про тело, к счастью, никто не спрашивал. Вот и решило это самое тело попробовать вас догнать и выдвинуться в сторону этой горы. Как оказалось, не зря. — Да уж, вовремя ты. — А как вы-то умудрились попасть к ним в лапы? Генерал-майор сказал, что вы одно из лучших подразделений. — Ой, лучше не спрашивай. Есть тут одни добрые люди, которые решили товарищу помочь. Джигит посмотрел в сторону автостопщиков и молча кивнул. Объяснений он решил не добиваться, это было уже не так важно. Вскоре на место подъехало несколько машин с представителями различных служб и прилетел вертолет, на котором должны были эвакуировать «Смерч», туристов и Скорпиона. Перелет прошел успешно. Как только ребята выгрузились на аэродроме в Санкт-Петербурге, Мурашова поняла, что все кончено. До организма, все это время находящегося в напряжении, дошло, что можно расслабиться. Тело скрутило дикой болью, и Женя упала в обморок прямо в объятия ничего не понимающего Физика. Первое, что Мура услышала, это писк приборов. Она поняла, что находится в медблоке КТЦ, но не могла понять, что конкретно произошло. Организм был явно под воздействием каких-то препаратов, поэтому прислушиваться к собственному телу было просто бесполезно. Глаза открывать не хотелось. Она догадывалась, что тайное уже стало явным, и очень хотела хоть на несколько минут отложить те разбирательства, которые ее ожидали. Но просыпаться когда-нибудь нужно. Мура открыла глаза и увидела перед собой заплаканную Багиру. По выражению лица Кошкиной она поняла, что с ее ребенком случилось что-то страшное и непоправимое, что стать мамой ей пока не суждено. Ну, правильно. Перелет, акклиматизация, жара, ненормальная для беременной девушки физическая активность, ледяная горная вода, отсутствие нормального питания и в качестве контрольного в голову — стресс. Каждый из факторов сделал свое дело. Отчего-то в голову пришло четкое понимание, о чьей судьбе ей говорил врач перед отправкой на задание. Вспомнились слова Бизона: «Одну не уберегли всей группой...» — Да тебя под трибунал надо отдать за такие вещи! — доносились из коридора крики Бати. — Как же так, Вить? Мы с только лет с тобой вместе. Как ты мог? — Иван, я уже все тебе объяснил. Боец ваш тоже живой человек, и она имела право выбора. — Уйди уже с глаз моих долой и не попадайся мне в ближайшее время! Кот с Бизоном как? — Нормально, — буркнул начмед и, похоже, ушел. Контр-адмирал вошел в палату, громко хлопнув дверью, за что был удостоен гневного взора Багиры Степановны. Булатов увидел, что Мурашова открыла глаза, и попытался умерить пыл. — Женька, как же ты так? Почему никому ничего не сказала? Что еще за тайные заговоры? — Я и не думала, что ты поймешь, Бать, — на глаза наворачивались слезы, и младший лейтенант ничего не могла с этим поделать. — Что я должен был понять? О себе не подумала, о ребенке не подумала. А если бы с тобой что-нибудь случилось еще там, в горах? Ты могла и себя угробить, и всю группу подвести. Это ты понимаешь? — Да я как раз о группе и думала! — сорвалась Мура. — Иначе бы сразу все рассказала. — А хотя бы меня ты могла проинформировать? Я должен знать, если с кем-то из моих бойцов что-то не так. — Я... я не знаю, Бать. — Глупость ты сделала, Женька. Ох, какую глупость… Булатов вышел из палаты, а Мурашова вопросительно посмотрела на Багиру, ища хоть какой-то поддержки. Но та лишь молча встала и направилась в сторону выхода, утирая платком уголки глаз. Несколько часов Женя пролежала наедине с собственными мыслями. Было очень жаль неродившегося ребенка, отцом которого являлся ее любимый человек. В своем стремлении помочь группе и, возможно, спасти чью-то жизнь она убила невинную душу. А может, — думала она, — так и надо? Ведь это же ненормально, когда будущая мать, которая должна дать жизнь новому человеку, крошит людей направо и налево? В любом случае, что об этом сейчас рассуждать? Сделанного не вернешь. Евгения не знала, что Кот все узнал еще на аэродроме. Точнее не только Кот, а вся группа. Когда девушка упала без чувств, Бизон не видел смысла замалчивать то, о чем услышал, сидя в плену, и попросил ребят поторопиться, чтобы как можно быстрее добраться до КТЦ. Спорить никто не стал. Оперативные действия друзей и врачей сберегли здоровье боевой подруги, и уже это не могло не радовать. Она не знала, что у Бори с Васей уже состоялся разговор по душам. Как же можно было обойтись без него, если Кот, очнувшись после операции, в первую очередь поинтересовался, как там Женя и все ли в порядке с их ребенком. Больше всего она сейчас боялась встречи с Ионовым. Казалось, Мурашова совершила что-то такое, что ни один нормальный человек простить не в состоянии. Вася, его ребенок... Похоже, что за один день Мура потеряла их обоих… Он зашел ближе к вечеру. Зашитая бровь, пластырь на щеке, загипсованная рука… Красавчик, ничего не скажешь. Она была безмерно рада тому, что с ним все в порядке, но предстоящий разговор ее пугал. Хотелось просто раствориться до лучших времен, чтобы ее сейчас никто не нашел. — Кот... — тихо прошептала она, борясь с истерикой, зарождавшейся внутри. — Вася, прости. Я не хотела, чтобы так... Ее пугало то, что он молчал. Лицо обычно импульсивного капитан-лейтенанта сейчас не выражало совершенно никаких эмоций. Мурашова замолчала и просто ждала, когда же этот вулкан рванет. В этот момент он был вправе облить ее самыми последними словами. Ионов подошел к кровати и сел на стоявший рядом стул. Аккуратно положил здоровую руку на ладонь Мурашовой. Слезы снова бесконтрольно потекли по лицу Жени, но Кот лишь наклонился и нежно поцеловал девушку в уголок губ. — Не плачь, Муренок. Все у нас еще будет хорошо.