Как путешествовать с Довакином и не умереть

Гуар жрал огромный трамовый корень, чавкал, хрюкал и плевать хотел на все попытки как-то привлечь его внимание. — Дожил, — Телдрин утёр пот со лба и кинул тряпкой в проклятую тварь. Тварь слизнула тряпку с собственного маленького глаза языком, потом переключилась на разрывание земли вокруг корня и вернулась к трапезе. — Мерзкая скотина. Почему только мои предки с вами столько возились… лошади мол дохли от пепла… заколдовали бы, не умерли бы от перенапряжения! Нет, надо было вас вот приручать… У гуара на такие сложные экзистенциальные вопросы ответов не имелось, как и желания, собственно, приручаться. Увы, чтобы пройти дальше по школьной иерархии, оного гуара требовалось самостоятельно выследить, прикормить, оседлать, объездить, а потом продемонстрировать навыки копейного боя как пешим, так и в седле. И конечно же, для данмера седло должно было оказаться приделанным не к лошади. Некоторые умельцы выбирали кагути, но для Телдрина испытанием оказался и обычный дикий гуар. — Слава Предтечам, что никс-волы вымерли. Утроба ты на ножках, — укоризненно сообщил Серо продолжавшему насыщаться пятнистому горюшку. Горюшко согласно хрюкнуло и почесало мощной задней лапой за ухом. — А ты стыдобище, — сообщили Телдрину из-за соседнего камня. — Еще считаешь себя не н’вахом, c’вит ты беспонтовый, позор данмери. Конечно же, Дженасса за ним следила. Вот у кого не имелось проблем с гуарами! — Доброго утра, Несс, — вздохнул Телдрин, почёсывая искусанную комарами шею почти тем же жестом, что и гуар лапой. — Послушай, ну что за тупые у них требования, а! Я мечник. Фехтовальщик. Мне не нужно нестись во весь опор на этой раскачивающейся вонючей тварине. Мне нужно соскочить на землю, а потом быстро и эффективно воткнуть в противника железку так, чтобы он не воткнул её в меня. Всё. Если я захочу быстро переместиться, я найду мага и попрошу открыть портал. — Что, совсем плохо, да? — Отвратительно. Он проглотил всё, что я принес, а теперь прилип к этому корню. Я его даже пинал. — И? — Укусил меня за ногу, даэдрот поганый! — Нет в тебе ласки, Телдрин. Нет в тебе изящества. Только наглость и неумный напор. — Может, поможешь лучше? — обиделся Серо. — За просто так могу помочь только с синяком под глазом. — Уф. Три бутылки суджаммы и тот меховой жакет, который ты давеча разглядывала в лавке. — С тобой приятно иметь дело… * * * …Дженасса за какие-то полчаса сумела не только вынуть озабоченное выживанием животное из гастрономического клинча, но и оседлать. Гуар отчаянно зевал, показывая редкие и неприятные зубы, чесался, но под Дженассой вёл себя смирно, как дремора под взглядом Молаг Бала. Стоило Телдрину сунуть ногу в стремя, как гуар взревел огримом и понёсся бегать кругами. Пущенное Дженассой заклинание паралича попало в Серо, и тот поволокся за истерящим гуаром с ногой в седле и отнявшейся правой стороной тела… — Слушай, — вздыхала Дженасса где-то часа два спустя. — Давай я подержу, ты сядешь, я начиню его усмиряющими чарами, и мы ме-е-е-едленно поедем к стойлу? А послезавтра я его тоже усмирю, и с ним в таком виде даже ребенок управится… — Мне на нём отчитываться. Если он уснет во время поединка, меня дисквалифицируют, и придется все экзамены сдавать по новой. — Ох Телд, как у тебя всё сложно. Ладно… тогда — страдай.те. Оба. Будете друг к другу привыкать. И назови его как-нибудь. Телдрин посмотрел на гуара. Тот занимался тем, что уперся лбом в пень и пытался его выворотить, чтобы поглодать молоденькие корешки. — Баклер. — Почему? — Потому что я об него ногу всю сбил, пиная, а толку ноль. И защищаться его тупой башкой от кены Арано не жалко будет. — Как хочешь. * * * Несмотря на довольно краткий срок обучения и то, что Дженасса вышла из себя по крайней мере пять раз за три дня, на экзамене Баклер показал себя безупречно. Не прыгал, не дёргался, не поддавал крупом, не отвлекался и был совершенно идеален, за исключением того, что под конец, словно забывшись, навалил на выходе с арены огромную кучу, над которой какой-то маг-доброхот тут же зажёг огненную надпись «оценка деятельности комиссии». Баллы вышли средние. Но за это испытание Серо думал получить одни ноли, потому ничему так не радовался, как печатке с жуком в документах, означавшей прохождение на следующий этап. * * * Большинство меров оставили себе гуаров. Кто-то сдал животных в конюшни школы. Телдрину было не по карману кормить целого гуара и платить за его содержание, потому было решено отпустить животное с миром. Однако все попытки вернуть Баклера в лоно дикой природы не удались — лишенный сбруи и седла мерзавец все равно ходил за Телдрином хвостиком и пытался то его облизать, то скусить еду с его тарелки, то и вовсе прилечь спать под ноги, сдвинув или опрокинув стол. Пришлось на него усаживаться и изобретать способ заработать подлой твари на еду и кров. Баклер, конечно, сдал экзамен, но драться не любил и во всех спаррингах предпочитал тактику притворения камнем: либо стоящим, как вкопанный, либо летящим с неотвратимостью пущенного из пращи булыжника. Некоторых зашибал почти насмерть. В итоге строптивое животное было уволено, снабжено чутким руководством младшего из Дженассиных братьев и сдано в местный Храм — катать детей, полоть каноникам грядки и замаливать грехи. Баклер, конечно, был против такого насильного вхождения благочестия в его жизнь, но смирился. Больше Телдрин по своей инициативе на гуаров не садился, хоть при случае и не бухтел, насколько неудобна езда на подобных тварях — просто помалкивал, вспоминая своего питомца.