Как путешествовать с Довакином и не умереть

Мир перекувырнулся два раза и померк, скованный всепронизывающим холодом. Жизнь остановилась, сама кровь заиндевела и отвердела, заставив нервы вскрикнуть и замолкнуть… а потом воскреснуть, словно снова переживая все муки рождения. Обморожения всегда давались Телдрину очень плохо. Может, битва драконов и представляла из себя словесную дуэль — знать бы еще, что там эти драконы кричат. «Ты не прав» — «а ты тупица!» — или что-то поумнее. Может быть, ту’ум и был полезен в бою и в быту. Но больше всего на свете Серо ненавидел, когда Довакин начинал орать, особенно на драконов. Обращался в здоровенную мохнатую образину — пожалуйста. Пытался придушить голыми руками ведьму — пожалуйста. Часами обрывать лепестки с цветов, рыться в сундуках в могильниках, сдирать доспехи с разбойников, мародерствовать, жрать мамонтовый сыр или помогать на дороге всякой нежити — что угодно, только не эти вопли, от которых уши закладывало. Хродольф к тому же обладал каким-то особенным умением учить язык драконов, поглощая их души. Телдрин бы вот дорого дал, чтобы завалить какого-нибудь каджита и выучить та’агра, или выколотить из призраков в очередном подземелье знание айлейдиса. Можно было бы брать за свои услуги втридорога — телохранитель-переводчик, эксклюзив! Класс, высший класс… только вот сейчас Телдрин лежал на койке в безымянном постоялом дворе и стонал. Хродольф, сын не вспомнить сейчас кого, накануне выучил новый Крик, и теперь развлекался с их комбинациями, нисколько не заботясь о безопасности. Стоило вспомнить многовековые прения между данмерами и нордами… Сперва Хродольф Криком заморозил время. Потом отдышался и Криком же заставил дракона шлёпнуться с неба. Потом, устав, снова Криком призвал несколько медведей, чтобы те его терзали. Потом чудеснейшим образом промазал и превратил в глыбу льда вовсе не очухавшегося от чар медведя, а Телдрина. Лёд. Как же Телдрин ненавидел лёд! И мёд, которым Хродольф мало того, что его РАСТЁР, так ещё и НАПОИЛ, и теперь несчастный данмер страдал одновременно от горячки и похмелья. Деньги явно не стоили всего… этого. Но с кем бы ещё получилось завалить за две недели трёх драконов? Спутник Довакина. Телдрин валялся, требовал у приставленного к нему слуги то воды, то пожрать, то сменить компресс, страдал, болел и думал, что Хродольф, конечно, тот ещё горелый скамп. Но во-первых, он всегда заботился о наёмнике, если тот страдал по его вине, а во-вторых… богатство, слава и возможность поглазеть на то, как творится история, многое значили. Ради интересной работы можно было иногда получить и ту’умом.