Другой уровень отношений. Сеанс

«Перестань на меня так пялиться!» – хотелось выпалить Кроули, но он вовремя сдержался. Рявкни он так, Азирафель, конечно, сразу перестал бы. Чего Кроули на деле вовсе не хотелось. Вообще-то он был бы рад, если бы на него так таращились круглые сутки. Просто… такие взгляды создавали ложное впечатление, будто они, посоветовавшись, все-таки остановились не на массаже, а на сексе. Хотя ангел, разумеется, ничего такого не имел в виду. Все творящееся творилось только в голове у Кроули, и он совершенно не мог прекратить этот неконструктивный процесс. Угораздило же его вообще об этом подумать! Шесть тысяч лет не думал – и прекрасно жил. А теперь никак не мог отделаться от навязчивых ассоциаций, которые очень мешали. «Ты демон, тебе положено думать… всякое такое», – попытался успокоить себя Кроули, но так и не понял, помогло ему или не очень. В общем, он стоял перед Азирафелем голый по пояс, а тот на него пялился – как подозревал Кроули, из сугубо исследовательского интереса. Но физиономия у ангела при этом была такая, будто Кроули – не Кроули, а подлинник Джоконды. То есть, что-то исключительно красивое, ценное и примечательное. От чего было изрядно не по себе. Настолько, что хотелось превратиться в змею и уползти под шкаф. Кажется, ровно поэтому у Кроули дурацкие мысли о сексе и возникали. О сексе, о том, что Азирафель решил изваять его ростовую статую и примеривается, как это лучше сделать – с крыльями или без, или вот о том, что ангела переполняет энтузиазм от перспективы наконец применить на живом существе все, что он усвоил на экспресс-курсах массажа. Любое, самое дебильное, объяснение куда лучше укладывалось в голову, чем мысль, что на Кроули можно смотреть вот так просто так. «Вообще-то это забавно, – подумал Кроули еще одну удачно отвлекающую от взглядов Азирафеля мысль. – Мы так давно знакомы, а он меня ни разу без одежды не видел. А я его – тем более». Это и правда было почти комично, учитывая, что без физической оболочки, в истинном облике, Азирафель видел Кроули постоянно. Как и тот его. Даже напрягаться слишком сильно было не надо: чуть сконцентрировать взгляд – и ангел начинал сиять, а за спиной разворачивались, как белый плащ, крылья. Зато как они выглядят в одной «одежде из плоти», никто из них не был в курсе. Очень забавно! Эта смешная мысль его приободрила. Кроули вздохнул – и решительно направился к кушетке, отчего Азирафель наконец встрепенулся и отвел взгляд. Ее очень хотелось назвать с большой буквы: Кушетка. Зачем ангел вместо обычного массажного стола добыл этот образец антиквариата с гнутыми ножками, было ведомо лишь ему самому и Господу. Но оно впечатляло. Невзирая даже на то, что обивку Азирафель немедля перекрасил в свою любимую «шотландку». Так что Кроули даже не выдержал и поинтересовался, войдя в комнату: «Мы тут собираемся массажем или психоанализом заниматься?» – чем, само собой, немедленно смутил Азирафеля до розовых ушей. Таращиться тот зато нисколько не смущался. На кушетку Кроули лег (или даже «возлег», это ее антикварному высочеству куда больше подходило) с чувством неотвратимости грядущего. Азирафель решил, что Кроули нужен массаж – значит, он сделает ему массаж. Ну, или Кроули три месяца кряду будет ежедневно выслушивать благие проповеди о пользе массажа – а потом все равно согласится. Потому что это невыносимо. Хотя, по правде сказать, демон вовсе не был уверен, что массаж как-то поможет… с его симптомами. Точнее, он был свято уверен, что с ними не поможет ничего. Кроме Благости Господней, которой ему по определению не положено. Лениво повернув голову набок, Кроули увидел, как ангел, сняв пиджак, закатывает рукава. И в таком виде ужасно напоминает доктора из какой-нибудь викторианской больницы. Особенно в сочетании с Кушеткой и остальным магазином, где вещи возрастом меньше полувека нужно было старательно выискивать. Зрелище отчего-то показалось Кроули уютным, очень расслабляющим. И он действительно почти смог расслабиться, как ему казалось, когда Азирафель велел: – Расслабься, – ровно в тот момент, когда на спину Кроули легла его ладонь, щедро политая массажным маслом. И прошлась сверху вниз, до поясницы. «Твою мать, как ты себе это представляешь – расслабься?!» – мысленно завопил демон, потому что рука ангела оставила на спине широкий след из обжигающе горячих мурашек, которые расползались оттуда по рукам и ногам, заставляя их нервно подрагивать. Кроули, определенно, все еще реагировал на прикосновения Азирафеля слишком сильно. Противоестественно. Болезненно. Хотя был практически уверен, что после тех… продолжительных объятий, его попустило. Но попускать оно даже и не собиралось. Оно собиралось сожрать Кроули мозг в процессе его тщетных попыток расслабиться, пока его физическое тело за каким-то хреном желало трястись от прикосновений ангела, как от тропической лихорадки. Прекрасное времяпровождение, что и говорить… Зато, учитывая, что быстро это не кончится, есть время подумать, с какого перепуга Кроули вообще так реагирует. Что за ерунда с ним творится, в конце-то концов? – Ты… уверен, что это удачная идея?.. С массажем… – выдавил он, когда рук на его спине стало две, а мурашек – численностью не меньше, чем с армию США. Причем они явно начинали Третью мировую и приступили к боевому развертыванию и последующему марш-броску. – Уверен, – коротко ответил ангел, который почему-то продолжал быть очень немногословным для себя. Кроули собирался обдумать эту странность в поведении, но вышло у него с трудом, потому что мурашки пошли в атаку на превосходящие силы противника. Те, которые возникали из-за левой руки Азирафеля – на тех, которые возникали из-за правой. Это, определенно, было слишком. Возможно, Кроули просто не годился для такого количества прикосновений. Или для такого количества ангельских прикосновений… Все остальные, посторонние, Кроули, помнится, переносил намного легче. Как-то же ему удались эксперименты в античном Риме. (Опять про секс! Сколько можно уже?) Или тогда он был еще ничего, а за последующие две с небольшим тысячи лет испортился. Или ангелам просто нельзя трогать демонов и наоборот… Хотя нет, раньше они пожимали друг другу руки и все в таком роде. И было нормально. Значит, эта версия не годится. Ужасно дурацкая. Он вообще ее подумал только потому, что соображал плохо. И чем дальше, тем хуже: ощущения от прикосновений каким-то образом заняли в сознании практически все свободное место. Хотя Кроули всегда полагал, что пространства там предостаточно. Туда, в конце концов, целая туманность влезала в свое время и еще парочка соседних звезд. А это намного больше, чем какие-то там ощущения физической оболочки, и… Нет, он определенно был не в порядке. И непонятно, для чего массаж нужен, когда у него прямо сейчас ничего не болит. И болеть не собирается. Он ничего похожего на боль не чувствовал вовсе – ни в лопатках, ни в крыльях, ни вокруг… Все, что он чувствовал – что у него спина горит, будто ее кипятком облили. И когда руки Азирафеля скользили по ней туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда, хотелось задрожать и податься навстречу, чтобы еще сильнее… Куда уж еще сильнее?.. Дурацкое тело! Делало такую чушь… Потому что ему, телу, было приятно. Ладонь у Азирафеля была такая же мягкая и теплая, как его улыбка, Кроули почувствовал это, когда сжимал ее в своей совсем недавно. А сейчас ладоней было две, и они все время что-нибудь делали со спиной Кроули, будто Азирафель улыбнулся ему сто пятьдесят раз подряд и уже заулыбал до полусмерти, но не собирался останавливаться. Вообще-то и одной улыбки ангела порой могло быть многовато, так что от нее хотелось зажмуриться, чтобы не ослепнуть. И единственного прикосновения тоже могло быть слишком много… А тут их оказалось столько! «У меня переизбыток приятных ощущений», – наконец выставил себе верный диагноз Кроули, после чего все же расслабился. Неожиданно для себя самого.