Lovely

Андреа летела домой из Парижа в родную Америку. Она отдала почти все свои деньги на билет эконом класса , ибо расплатиться деньгами Подиума уже не имела возможности, так как не являлась его работником. Ее охватывало странное щемящее чувство, когда самолёт набирал высоту, и из иллюминатора виднелись стремительно уменьшающиеся домики. Париж - город, в котором может в корне измениться жизнь, ведь он очаровывает человека своей пленительной атмосферой, гипнотизирует незамысловатый разум, оставляя не стираемый след где-то очень-очень глубоко. Забавно, но Энди думала, что с уходом из Подиума обретёт тут окрыляющую свободу, какая бывает у человека, который не зависит от чьих-то указаний, голова которого не забита постоянными мыслями о работе. Она ждала, что на душе станет легко и спокойно. Вопреки ожиданиям, этого, безусловно, не произошло. Она чувствовала, что чем дальше она удаляется от своей бывшей начальницы, тем сильнее и туже на ее шее затягивается узел. И он ее душит, душит и душит... Одинокая слеза прокатилась по мраморной щеке девушки. В этом городе она оставляла значительный кусок своей жизни, своё прошлое, улетая в непредсказуемое настоящее. Она оставила в этом невообразимо прекрасном городе человека, которого безумно любила, который был для неё всем, хотя она сама этого до конца не понимала, ведь на данный момент ненависть и обида заглушали хрупкое чувство привязанности. Она была зла на Миранду, зла за все то, что эта женщина ей сделала, за ее принципиальность, равнодушие, холод, жестокость и своеволие. Эти колкие замечания, неисполнимые мелкие прихоти и безразличие - все это исходило из одного человека, что довело девушку до поступка, имеющего огромные последствия. Хватит с неё Подиума и невыполнимых поручений этой стервы. Андреа предполагала, что все измениться, что Миранда будет той, кто не даст ей покинуть журнал, но как раз эта женщина и переполнила чашу терпения своей бывшей ассистентки. Миранда Пристли была ее бывшей начальницей, вчерашним днём, который безумно хотелось забыть. Больше этих двух людей, казалось, ничего не связывало. Энди считала, что Мадам Пристли не придала ее уходу никакого значения, ведь таких, как она, упрямых ассистенток, тысячи, а из тысяч легко можно черпать все новых и новых куколок, а потом с легкостью управлять ими так, как пожелаешь. Разумеется, она ошибалась, жестоко ошибалась. Как бы девушка не старалась, она не могла начать радоваться своей свободе. Энди не знала, что причинила жуткую боль себе и Миранде, которую все считали каменной и нерушимой. Она разодрала огромную кровоточащую рану в изувеченном сердце ранимой женщины. Миранда случайно позволила Энди занять слишком большое место в своём сердце, что стало огромной ошибкой. Энди зажмурилась, чтобы не представлять эти бездонные голубые глаза, в которых только она могла заметить боль и жуткую усталость, скрывающуюся за ледяной непроницаемой маской. Миранда очень хорошо умела прятать свои настоящие чувства, возникающие в ее глазах лишь на мгновение. Именно это мгновение могла заметить лишь Андреа. Она видела, как начинали светиться нежностью глаза женщины, когда она упоминала своих дочек. Она заметила лишь на миг, как промелькнуло чувство вины в глазах Миранды во время банкета. Да, ей было тяжело принять решение, из-за которого раскололись надежды Найджела. Ей всегда тяжело, невыносимо. И это убивает. Но, всё-таки, стоит попробовать прожить без неё, ведь жила же как-то раньше. Может, через какое-то время пустота внутри заполнится, и Андреа Сакс навсегда забудет о существовании Миранды Пристли. Забудет и не вспомнит больше никогда. Андреа до самого окончания полёта забылась сном, лишенным сновидений. С тяжёлым сердцем в аэропорту переступила она красную линию, означавшую прибытие в Нью Йорк.

***

Первая неделя далась весьма тяжело, ведь утомительный и долгий год в «Подиуме» был незабываем. После его бешеного ритма было очень сложно привыкнуть к размеренной и спокойной жизни. Сначала девушка даже не представляла, чем будет заниматься, ибо ее терзали сомнения. Однако она решила попробовать отослать свои работы в «Нью Йорк Таймс». Ожидание далось ей невыносимо тяжело, ведь эта работа являлась ее мечтой. Немыслимо, но там с радостью рассмотрели резюме Андреа и приняли ее с распростертыми объятиями. Она даже не ожидала, что получить желанное рабочее место будет так просто. Так началась ее новая жизнь. Первый, второй, третий и далее рабочие дни длились как по маслу. Однако было кое-что неприятное. Ее бывшие друзья и парень не желали разговаривать с ней и выходить на какие-либо контакты. Никто не обращал внимание на ее отчаянные слова о том, что она свободна, спали все оковы, она больше не зависит от работы. Им было все равно, ведь для них Андреа Сакс так и оставалась сумасшедшей, да и к тому же лживой ассистенткой какой-то полоумной леди. Эти люди, от которых остались лишь воспоминания, верили тому, что видели, или же тому, что хотели видеть, но никак не словам девушки, которая со слезами на глазах пыталась доказать, крича в трубку телефона, что все в прошлом, больше она не такая, какой была последний год. Новая жизнь - новые люди, не так ли? Андреа, сама того не ожидая, осталась совершенно одна в огромном городе. Разумеется, она завела какие-то знакомства с новыми коллегами, периодически созванивалась с родителями, но это было все. У неё не было людей, на которых можно было бы положиться, рассказать о всех своих душевных травмах и ожидать поддержку. Она никому не была нужна. Однако, разумеется, она научилась выживать в таких, казалось бы, жестоких условиях. Сама того не заметив, девушка с головой погрузилась в работу и стала подниматься по карьерной лестнице. Ее репортажи считались лучшими, а в «Таймс» она прославилась как трудоголик, но дело было лишь в том, что Андреа просто не хотела рано возвращаться в пустую квартиру. Однако она старалась заводить знакомства с новыми людьми, ибо Энди вовсе не была стервой. Наоборот, она являлась очень общительным, отзывчивым и честным человеком. Несмотря на это, практически все ее связи с новыми людьми, с коллегами были лишь приятельскими, не более того. Был один молодой человек, звали его Николас, он более-менее походил на друга. Пару раз они выпили вина в небольшой кафешке, немного разговорились, но, собственно, на этом все закончилось. Он был ее коллегой, так что виделись они достаточно. Но что-то в нем отталкивало Энди, и она не могла в точности определить что именно. Длились дни, и шаг за шагом воспоминания о жестокой женщине зарывались куда-то внутрь, оставляя место новым. Да только вот, как-то раз она столкнулась с Эмили, которая, что сразу отметила девушка, нетипично для себя, возвращалась домой раньше обычного. Тогда Энди решила просто прогуляться, невольно проложив свой пути вблизи бывшей работы. Тогда-то она и заметила знакомую рыжую девушку, устало идущую по дороге. — Эмили! - окликнула ее Энди. Девушка повернула голову и удивленно уставилась на бывшую помощницу ее босса. — Андреа? - Несмотря на свою напряжённую манеру разговора, она была рада видеть Энди, хотя старалась и не особенно это показывать. Когда та подошла, Эмили спросила, запнувшись. - что ты здесь...? — Решила прогуляться, не поверишь, - улыбнулась Энди. - как ты? — Как обычно, я, знаешь ли, ничего кардинально не меняла за эти месяцы. - намекнула на некогда произошедшее девушка. - правда теперь я работаю с Сереной в другом отделе, больше я не ассистентка. — Да ты что, правда? - изумилась Андреа, слегка вздернув брови. Во время разговора она детально разглядывала бывшую коллегу. Эмили, несомненно, похорошела; постоянная усталость, ранее оставлявшая отпечаток на ее лице в виде серовато бледного цвета кожи и темных кругов, от которых ее частенько не спасал даже консилер , теперь исчезли. По видимому, девушка даже перестала изводить себя диетами, ранее вызывавшие болезненную худобу. — Разумеется. Уже как неделю это правда. Слушай, я так давно тебя не видела... может, зайдём в кафе? Энди на несколько секунд остолбенела. Слышать такое от Эмили было очень непривычно. Видимо, повышение действительно пошло девушке на пользу во всех смыслах. — Да... да, конечно. - заторопилась Энди после того, как поняла, что они стоят молча. Они зашли в ближайшее кафе. Девушки разговорились так, будто всю жизнь были близкими подругами. Энди заметила, что Эмили внимательно осмотрела ее и даже слегка улыбнулась, ведь почти год работы в самом знаменитом модном журнале не мог пройти просто так. В голове Андреа невольно всплыл разговор с Найджелом. «Попка шестого размера" По правде говоря, за прошедшее время девушка незаметно для себя потеряла еще несколько килограммов. Трудоголизм - лучшая диета, безусловно. Прошло около двух часов, тема сменялась за темой. — Что случилось? Как ты вообще решилась на такое? - спросила Эмили, будто все это время это не давало ей покоя. Как бы ни надеялась Энди избежать этого, но, все же, разговор о той ночи в Париже обязан был состояться. Она ответила не сразу. Расслабленное состояние тут же переменилось скованностью, вызванной воспоминаниями о женщине, которую она оставила одну. Вдохнув побольше воздуха, Андреа растерянно оглянулась по сторонам, словно пыталась найти возможность для побега, но от своих мыслей все равно не убежишь, и девушка начала медленно выдавливать из себя каждую фразу. — Дело в том, что... я поняла, что не смогу работать дальше в таком режиме и быть такой, как она. Изначально было понятно, что «Подиум» - это не мое, что я никогда не буду чувствовать там себя комфортно. Я до сих пор так до конца и не осознала, почему она выбрала меня для поездки в Париж, а не тебя. Ты значительно больше подходила для этого, вообще-то. — О, это пустяки, - отмахнулась Эмили. - я туда-таки поехала, ибо взять других глупых девочек, появившихся после тебя, Миранда никак не могла. Знала бы ты, как ей тяжело даётся работа с постоянным поиском путевых ассистенток, она увольняет их пачками. Боже, как хорошо, что срок моего тюремного заключения закончился. Наконец-то я могу заняться самой работой, а не пребыванием в подмастерьях у Миранды Пристли. Энди слабо улыбнулась. Ей не дали покоя слова о том, что Миранде сейчас тяжело, поэтому она решила пойти дальше, осторожно подкрадываясь к самой сути. — То есть, у нее сейчас проблемы? — О-о-о-о, - протянула девушка, сделав большой глоток вина. - ты просто не представляешь какие. Не знаю, слышала ли ты, но она громко рассталась со своим мужем. Как же мне не повезло работать в то время ассистенткой. Поверь, это было неприятно. Нам даже пришлось нанять охранников, папарацци были готовы проникнуть в офис абсолютно под любым предлогом. Однако ее можно понять, развод здорово потрепал ей нервы, в связи с чем Миранда начала пить какой-то препарат. Она не раз просила меня сходить за ним в аптеку, где сказали, что он очень сильный и чрезмерно важно не переборщить с употреблением. Я имела неосторожность сообщить ей об этом, после чего думала, что меня незамедлительно уволят, в лучшем случае. Вообще, Энди, после того, как Миранда вернулась из Парижа, все стало гораздо хуже, чем было до тебя. Андреа внимательно слушала, что говорила Эмили. То, что творилось у Миранды, заставило бешено заколотиться сердце, словно старая, неумело запечатанная рана неожиданно вскрылась. — А девочки? - еще тише спросила Энди. — Девочки...Господи, мне буквально приходилось стать их матерью, Андреа, - вздохнула Эмили. - они обозлились на неё, что ещё хуже. Короче говоря, у Миранды все сейчас трещит по швам и разваливается на кусочки. Внутри девушки что-то заныло. Как бы она хотела сейчас помочь Миранде хотя бы в чём-нибудь. Но она сделала выбор, бросив телефон в фонтан. На вряд ли Миранда захочет иметь дело с человеком, так грубо исчезнувшем из ее жизни. Слушая рассказ Эмили о проблемах Мадам Пристли, девушка поняла, что вся та злость за бесполезную эксплуатацию ее времени куда-то испарилась, оставив после себя лишь удушающее ничего, заставляющее чесаться глаза. После такого количества времени обида, которой Андреа так старательно заколотила остальные чувства, истратила срок годности, а боль... она не обладала таким свойством. Она никогда никуда не исчезает, может лишь сидеть где-то глубоко в душе, но в один прекрасный день неожиданно вылезти наружу, заставляя сердце страдать. Боль всегда с тобой, от неё не избавиться. Андреа поспешно попыталась отогнать от себя мысли, связанные с Мирандой, и быстро переменила тему разговора. Она не хотела вспоминать об этой женщине, хотя и понимала, что это просто невозможно. Ее нельзя стереть из памяти, особенно если позволить ей оставить глубокий след где-то внутри. “She’s so hard to erase, I don’t think she can be replaced.”