Lovely

Несмотря ни на что, Парижская неделя моды продолжалась. Никуда не делись бесконечные интервью, приторные любезности и обязанность стирать в кровь ноги, находясь на постоянных показах, приёмах и банкетах. Жестокому миру, в котором жила Миранда Пристли, было абсолютно все равно на внутреннее состояние. Для него не имело решительно никакого значения, в порядке ли ты или умираешь от душевных ран. Ты обязана натянуть на себя фальшивую улыбку, обуздать свои эмоции и продолжить играть роскошную величественную женщину; и даже, если твой внутренний мир рушится, даже, если ты рассыпаешься на миллионы осколков, даже, если ходишь по тысячам кинжалов - все это не имеет значения. Миранда привыкла скрывать свой внутренний шторм, улыбаясь телекамерам. Это не составляло особого труда, такая отточенная система защиты срабатывала уже не первый десяток лет. Сегодня ей вновь предстояло посетить модные показы. Вновь необходимо облачиться в роскошные одеяния, играя идеальность. Она завоевала образ женщины, которой принадлежали миллионы сердец людей, считающих ее божеством. Такой статус, который Миранда Пристли приковала к себе цепями, потерять было бы недопустимо, она просто не имела на это права. Это уже принудительный труд, положение в обществе, которое ни за что не должен занять кто-то другой. На утро после того, как улетела Энди, Миранда проснулась с головной болью. Да, она немного перебрала с алкоголем, а подобные ситуации в жизни ее организма происходили чрезвычайно редко, поэтому он не был готов бесследно перенести последствия вчерашней слабости. К сожалению, сегодня был очередной важный день, а боль, скорее всего, будет сопровождать женщину до вечера. Отвратительно. Встав с кровати, Миранда направилась в ванную, где находилась аптечка, в которой она без труда нашла нужное средство. Голова у неё болела часто, однако по разным причинам. Женщина стремительно приняла нужную, немного увеличенную дозу препарата и почувствовала, как ее разум понемногу приходит в себя. Не считая хронической усталости и едва заметной, но, все-таки, головной боли, она чувствовала себя более-менее сносно. Вчерашние воспоминания нахлынули на Миранду словно поток ледяной воды. Андреа. Женщина постаралась отогнать от себя печаль. Меланхоличное настроение ей сейчас ни к чему, ведь чем равнодушнее она будет себя ощущать, тем проще будет натянуть на себя улыбку. Сейчас не до страданий. Всю жизнь, каждый чертов день Миранда твердила себе эти слова: «сейчас не до страданий». Какая, к черту, разница, почему небо в очередной раз рухнуло ей на голову? Если оно рухнуло - надо выстоять. Она изо всех сил старалась закрыться, забыть, не думать обо всем том, что мучило ее. Несомненно, у неё это не получалось. Никогда. Она лишь могла прятать эмоции, но боль была с ней всегда, где бы она ни находилась. Боль ни на миг не покидала ее, лишь втыкала все больше и больше иголок в измученную сущность.

***

Миранда следит за меняющимся пейзажем за окном, погружённая в мысли. Через считанные минуты она прибудет в назначенное место и, грациозно проследовав по красной дорожке, погрузится в мир моды. Опять. Всё-таки без Энди она осталась будто без рук. Глупые, трясущиеся как осиновый лист девушки, которых посылал отель, выводили женщину из себя. Они не обладали решительно никаким умом, что бесило ещё больше. Из-за одной из них машина подъехала на 15 минут позже. Что за нелепость. «Андреа бы сделала все, как надо»- пронеслось в голове. Андреа.

***

Показ прошёл достаточно быстро. Образы, представленные на тощих моделях были неплохи, но не покорили сердца Госпожи Пристли. Практически это она и собиралась сказать, отвечая на вопросы назойливой девушки, бравшей интервью. Взгляд Миранды метнулся в сторону, и в толпе людей она увидела Найджела. Её сердце сжалось. Пожалуй, это был единственный человек, который действительно восхищался своим боссом. За все годы их знакомства в его словах не присутствовало ни капли лицемерия. Он всегда был готов помочь при малейшей возможности, их взгляды на многие вещи были идентичны, из чего вытекало почти полное взаимопонимание. И именно с этим человеком Миранда так жестоко обошлась на вчерашнем банкете. К сожалению, она была вынуждена провернуть этот эгоистичный план, дабы сохранить свою кандидатуру, возглавляющую «Подиум». Жизнь, которой живёт главный редактор «Подиума», невероятно жестока как для окружающих , так и для неё самой. С этим уже ничего не сделаешь. Миранда сделала небольшую паузу, чтобы собраться с мыслями и продолжить отвечать на глупые вопросы темноволосой девушки. Неожиданное появление Найджела в её поле зрения выбило из головы заготовленные реплики. Миранда аккуратно закончила фразу, ощущая себя растерянной. Ее терзало чувство вины, но она все никак не могла выгадать момент, чтобы поговорить с Найджелом, ведь кругом была пресса, которую женщина ненавидела. Наконец, дав заключительное интервью, Миранда поискала его глазами. Был уже вечер, и вся процессия двигалась к машинам, дабы отправиться в отель. Миранду охватывало привычное ощущение, что ещё секунда, и она упадёт, не в силах двигаться дальше, в связи с многочасовым стоянием на высоченных шпильках. С каждым годом женщина невольно понимала, что ей все тяжелее выдерживать такие нагрузки. Все эти показы выматывали ее сильнее и сильнее. Наконец, тяжело опустившись в салон машины, она смогла выдохнуть. Толпа людей исчезла, теперь она в одиночестве ехала в «Ритц». А ведь вчера они ехали в этой же машине вдвоём. Но теперь рядом с Мирандой пустота.

***

Тяжёлая неделя кончилась, предвещая ещё более тяжелые месяцы. Миранда равнодушно следила за меняющимися облаками за стеклом иллюминатора. Она ощущала каждой клеточкой своего тела то, что с каждым минувшим метром приближается ее неизбежный разговор с пока ещё супругом. Нужно было многое прояснить. Миранда перебирала в голове варианты правильных слов злому и обиженному человеку, дабы сойти на мирный и тихий развод. Последнее, что им, в особенности Миранде, нужно - поднимать шум, предоставляя тем самым прекрасный материал хищникам из прессы. Эти гиены будут только рады сделать громкий репортаж об очередном «несчастном мистере Пристли, сбежавшем от Снежной королевы». Миранде вспомнился их последний разговор, впившийся иголками в сознание. — Алло? — Миранда, я обязан тебе кое-что сказать. — Стивен, это не может подождать до твоего завтрашнего приезда? Я сейчас не могу... — Завтра меня не будет. Я не приеду в Париж. — Ты... почему ты сейчас мне говоришь об этом? Ты хоть понимаешь, в какое положение ставишь меня перед всеми, кто будет на банкете? — Для меня это не имеет значения. Я подаю на развод. Мне плевать на то, как нелепо ты будешь выглядеть перед всеми теми клоунами. Я не намерен больше существовать в твоей жизни исключительно ради безвозмездной эксплуатации. — Стивен, сейчас не подходящий момент для выяснения отношений. — У тебя все неподходящий момент, кроме работы, какое-нибудь чёртово собрание для тебя всегда вовремя. Интересно, ты хоть помнишь, что у тебя есть дети или же они тоже возникли в неподходящий момент? — Да как ты... — Всего доброго. Далее лишь короткие гудки, бесчувственно раздававшиеся на другом конце провода. Какое-то время Миранда держала телефон около уха. Ее невидящий взгляд застыл на одной точке. На несколько секунд все для неё перестало иметь материальную форму, в голове лишь эхом раздавались резкие слова Стивена. В том момент что-то внутри железной леди надломилось. Она не чувствовала ничего, кроме оглушающей пустоты, возникшей после телефонного звонка. Она была равнодушна к тому, что очередной мужчина уходит из ее жизни. Если бы все дело было в этом, она бы сразу же выкинула этот разговор из памяти, о разбитом сердце не может быть и речи. Но все было не так просто. Миранду по-настоящему пугало то, что может повлечь за собой очередной развод. Ее настораживало поведение Стивена, его интонация, намерения, с которыми он решил сообщить ей все в такой форме. Он был раздражён и говорил с явными нотками ненависти и презрения, что заставило завязаться тугому узлу волнения. Очень не вовремя это окатило ее ледяной волной. Она не успела взять свои чувства под контроль. Она просто забыла о том, что Андреа вновь должна принести ей книгу. Слишком глубоко погрузившись в свои мысли, Миранда не сразу заметила, что девушка появилась на пороге ее роскошного номера. В тот момент она просто не успела вовремя захлопнуться, невольно показав себя настоящую. В тот вечер Андреа увидела боль женщины, у которой, казалось, не было сердца. К сожалению, оно у неё было, ещё как было. Просто однажды она чуть ли не сгорела в собственных эмоциях, после чего поклялась себе, что не впустит внутрь никого, помимо девочек. Она полагала, что таким образом больше никто не сможет воткнуть в неё кинжал. Как же она разочаровалась, узнав, что не все зависит от ее решений и не она ставит условия своему сердцу, а оно ей. Малейшее сопротивление воле этого капризного насоса причинит боль как ему, так и владелице. Наши чувства - сплошной мазохизм. Андреа вонзила в неё нож по самую рукоять, оставив глубокую кровоточащую рану. Как же бесцеремонно проникла она в душу Миранды и как внезапно пропала. Долгое время она не позволяла такое отношение к себе даже мужьям. Никто не смел причинить боль Снежной Королеве. Но Андреа Сакс плевать хотела на правила. Миранда отогнала от себя ненужные мысли. Даже в самолёте, высоко-высоко над землей, ее ждала кипа незаконченной работы. Лучшее лекарство от душевных болезней — работа. Работа занимает все пространство в мыслительной части головы, насильно выталкивая оттуда острые шипы, заклеивая пластырем оставшиеся раны. Для Миранды Пристли приоритетом было загрузить себя работой, не оставляя время даже на лишний глоток воздуха, нежели медленно отравлять мозг страданиями. Старая, неизменная, никогда не подводящая техника защиты. Как же она по ней скучала.

***

Она прилетела в Нью Йорк глубокой ночью, а смогла уснуть только с первыми лучами солнца. Уже к шести она была на работе. Сколько она спала? Час? Два? Отдохнул ли организм? Конечно же нет. Для Миранды было привычно практически не спать, ведь это было поправимо - она пила кофе, очень много кофе. Со временем это стало ее привычкой, зависимостью, наркотиком. Она могла пить кофе тоннами, ее не волновало то, как это сказывается на здоровье. Все, что она в нем ценила - свойство, способствовавшее отступлению какой-то части усталости. Ей было плевать, сколько раз в день ассистентки сломя голову будут бежать, доставляя необходимый напиток. Раз она держится, то и они не помрут. Миранда не доводила свой организм до изнеможения, она всегда вовремя могла остановиться прежде, чем упасть без сил. Пожалуй, единственное, что ее останавливало и напоминало, что она не может стать холодной железной машиной - дети. Она не могла позволить себе оказаться на грани жизни и смерти только из-за двух девочек, которые, впрочем, затаили глубоко внутри на свою мать обиду, растущую будто надуваемый воздушный шарик. Когда-нибудь этот шарик лопнет, и Миранда останется одна. Тогда удерживать ее будет некому.

***

Двери лифта распахнулись. Миранда решительно прошествовала мимо перепуганных ее появлением людей, отчаянно старающихся сделать вид особой занятости. Она так к этому привыкла, что давно перестала обращать внимание на затравленных сотрудников. Однако когда-то ей доставляло удовольствие кидать ледяные взгляды в сторону этих людей, но только не сегодня. К Миранде подбежала Эмили, торопливо перечисляя различного рода информацию. Миранда перебила ее на половине, ибо эти реплики абсолютно не имели никакого значения. Своим привычным, пробирающим до костей тоном женщина перечислила обязанности девушки. Эмили сразу же подбежала к какой-то незнакомой девушке, которая испуганно уставилась на Миранду, явно пропустив все мимо ушей. Та даже не посмотрела в ее сторону, однако ее сердце будто мимоходом хлестнули колючей проволокой. Что ж, Найджел мгновенно нашёл замену Андреа, будто ее здесь никогда и не было. Миранда зажмурилась. Никто не обещал, что будет легко. Больно будет сейчас, больно будет потом. Как же трудно будет смириться, но, разумеется, она выдержит. Всю жизнь она жила в страданиях, изо всех сил цепляясь за край обрыва и до крови натягивая непроницаемую маску. Ничего не изменишь. Так уж получилось.