Love and Grandma

      Иногда Люси Хартфилии казалось, что она проклята. Или на ней была порча, а возможно сглаз. Потому что только наличие какой-то мистики и злой ауры в её жизни могли бы объяснить неудачи случившееся с ней. Взять, например, историю случившуюся с ней недавно, когда её, облили кофе, а она, опаздывавшая на пару к строгому лектору, и надеясь на то, что успеет привести свой внешний вид в порядок, толкнула дверь туалета, а через несколько секунд выбежала оттуда как ошпаренная. Ведь туалет оказался мужским.       И вот теперь снова. Беда пришла откуда не ждали.       Утро выдалось прекрасным! Ночная гроза оставила после себя не только поваленные деревья и линии электропередач, но и приятную прохладу и свежесть, так необходимые после жарких дней. Проснувшись, Люси тут же распахнула окно и вдохнула полной грудью бодрящий воздух. Вдоволь насладившись утренней свежестью, она откинула одеяло и, захватив необходимые для принятия душа вещи, скрылась в ванной комнате. Водные процедуры заняли у неё всего десять минут, после чего она вышла из своей спальни и спустилась по лестнице, напевая себе под нос какой-то незатейлевый мотивчик.       Неприятности начались, когда она поскользнулась на предпоследней ступеньке, из-за чего ноги разъехались и Люси оказалась сидящей на своей пятой точке. От неожиданности девушка вскрикнула, а затем, заметив какие-то движения на диване, вспомнила о вечернем происшествии.       Кое-как поднявшись и потирая своё мягкое место, она подошла к дивану.       Молодой человек с необычным цветом волос мирно спал и кажется вовсе не собирался просыпаться.       Предыдущим вечером Люси не рассмотрела его толком: сначала треснула его скалкой со всей дури, не разобравшись для начала во всём; потом огромными усилиями оттащила к себе в дом и сразу же кинулась к телефону звонить Гилдартсу; а после оказывала ему первую помощь и оправдывалась перед шерифом. Зато сейчас, при дневном свете и без посторонних, Хартфилия отметила, что парень хорош собой — с приятными чертами лица и спортивным телосложением. Его фото она видела уже раньше, когда бывала в гостях у Полюшки и она упоминала, что это её внук, но вчера она была слишком взволнована, чтобы вспомнить о такой мелочи.       Прошло около двух минут, прежде чем до юной красавицы дошло, что она в открытую разглядывает практически незнакомого, да ещё в придачу спящего, парня. Она никогда не позволяла себе подобного, поэтому ушла на кухню, густо краснея, вспоминая о своём поступке.       Телефон зазвонил неожиданно. Люси только-только взяла в руки свежесваренный кофе, когда на всю гостиную раздался писк домашнего аппарата.       Люси успела вовремя, ведь ещё чуть-чуть и её гость точно бы проснулся, а это означает, что её ждал бы очень неловкий разговор. Впрочем, через секунду она и думать забудет о каких-то неловкостях, когда узнает, что отец через полчаса будет дома, и станет будет будить внука соседки, позабыв обо всех правилах гостеприимства.       — Нацу! Нацу, просыпаетесь! Пожалуйста, — Люси трясла его за плечо.       Молодой человек нехотя открыл глаза и первое мгновение не понимал, что происходит, кто эта девушка и почему его так грубо будят в такую рань.       — Что происходит? Отстань, я спать хочу, — сонно пробормотал он, и снова закрыл глаза.       Люси стала нервничать. Если отец увидит этого парня в их доме в такое время, он не будет долго разбираться. Сразу же устроит скандал, Нацу получит ни за что, а сама девушка будет под пристальным наблюдением в ближайшие недели две. Причину такой неприязни к молодым людям Люси отчасти понимала: её старший брат разбил не одно девичье сердце и отец боялся, что и Люси однажды будет страдать из-за любви, поэтому он всеми силами опекал дочь, нарушая при этом её личное пространство и усложняя ей жизнь.       — Пожалуйста, Нацу, уходите. Вставайте или у нас у обоих будут неприятности, — она взяла его за руку и начала её трясти, а Нацу, которому не нравилось, что его будят таким наглым способом, дёрнул рукой, надеясь вырвать её из хрупких рук девушки. Но, то ли из-за того, что он сделал это неожиданно, то ли от того, что не рассчитал силу — Люси, не ожидавшая такого манёвра, не устояла и упала на Нацу.       Он распахнул свои глаза сразу, как только почувствовал, что-то на себе. Люси ойкнула и во все глаза смотрела на парня. Произошедшее дошло до неё не сразу: только когда в двери постучали, Люси наконец вскочила с парня, с красными щеками и тихими невнятными извинениями.       Не глядя в сторону Драгнила, она прошла к дверям и мысленно приготовилась к худшему.

***

      — Я говорила, чтобы ты не смел приезжать? — женщина кидала в молодого человека всё, что попадалось под руку: ложки, вилки, пожелтевшую газету, гнилую грушу, теннисный мячик, — в не зависимости от материала и размера, и не опасаясь за то, что при удачном броске причинит родственнику боль.       — Как ты мог ослушаться? — Полюшка была в гневе. Когда она утром заходила к своим соседям, она никак не ожидала увидеть у одной из них своего внука. А Нацу не успел заметить переноса эпицентра бури из дома Люси в дом бабушки. Последнее, что он помнит — падение блондинки на него и длительный зрительный контакт, длившийся до злополучного стука в дверь.       — Бабуль, я понял, что приехал не вовремя, но неужели ты меня теперь выгонишь из-за этого? — едва он это сказал, в него прилетело спелое яблоко. Он потёр ушибленное место и опустил голову.       — Марш на улицу и не попадайся мне на глаза, — отчеканила женщина и прошла на кухню.       Нацу поплелся на улицу, чувствуя себя нашкодившим ребёнком.       На улице становилось теплее. Жители города посыпались и постепенно на тихих улочках Седалии становилось шумнее. Появлялись автомобили, велосипедисты садились на своих двухколёсных коней и уезжали за город, на улицах игрались дети и подростки, спешили на работу взрослые. Жизнь кипела, все были чем-то заняты, один только Нацу Драгнил — «трудоголик» каких поискать, — сидел на крыльце бабушкиного дома и хмуро смотрел на проходящих мимо людей.       Настроение было на нуле. Его бабушка от одиночества медленно сходила с ума: сначала звонит ему в другую часть света, только чтобы узнать про свои драгоценные банки, то гонит его, да ещё и швыряется чем попало. Его отец часто повторял, что Полюшка не от мира сего и скоро у неё начнётся старческий маразм. Маразма может не было, но с таким подходом к жизни она была не далека от него.       Внимание парня отвлек чей-то разговор, а через мгновение его взору предстали Люси, улыбающаяся самой искренней на свете улыбкой, и мужчина с охровым цветом волос под пятьдесят.       — Приезжай скорее, — услышал Нацу. Девушка крепко обняла мужчину, а он в свою очередь поцеловал её в макушку.       — Береги себя, Люси, — мужчина выпустил из объятий девушку и сел за руль фургона для перевозки хлебобулочных изделий. Он отъехал от дома, а Люси махала на прощанье, стирая одной рукой слёзы. Когда машина её отца — а это был именно он, — скрылась за поворотом, Люси глубоко вздохнула и решила вернуться в дом. Она заметила сидящего на улице Драгнила и ободряюще ему улыбнулась, а затем скрылась в своём жилище.       Нацу передёрнуло от этой улыбки. Он сразу вспомнил утренний инцидент. Не то чтобы это было чем-то особенным для него или необычным. Ему было двадцать семь, он ходил в клубы, знакомился с девушками, приятно проводил время с ними, пару раз бывал на свиданиях, даже состоял в отношениях, но его спутница, не дождавшись от молодого человека предложения руки и сердца, ушла к другому.       Это никак не отразилось на Нацу, так как он был слишком молодым на тот момент, с хорошими перспективами, а девушка хоть и старалась изо всех сил, но так и не смогла разжечь в нём искру, про которую он так часто слышал от лучшего друга, женившегося на бывшей однокласснице.       Её уход стал для Драгнила облегчением, не только по причине самого расставания, но и потому, что девушка не устроила скандал напоследок с разбитой посудой и словами, что он — Драгнил — сволочь, испортившая ей всю жизнь. Собрала вещи и исчезла, оставив на столике в гостиной ключи от квартиры.       А теперь вот Люси. Он начал жалеть о проведённой у неё ночи. Ему показалось, что он заинтересовал девушку, иначе не объяснишь её утренний поступок. Да, он не спал в тот момент, когда она его разглядывала. Он проснулся чуть раньше её, слышал как лилась вода на втором этаже, отчётливо расслышал слова песни, которую она распевала, спускаясь по лестнице. Он решил притвориться спящим, надеясь избежать неловкостей и пустых разговоров.       — Чего расселся? Чемодан свой мне предлагаешь наверх тащить? — Полюшка появилась внезапно из-за чего Нацу вздрогнул. Его бабушка любила появляться в нужное время.       Он встал со скамейки и зашёл во внутрь. День обещал был длинным.

***

      Стрелки часов показывали только половину девятого вечера, когда уставший, вспотевший и обессиленный Нацу Драгнил вошёл в комнату и плюхнулся на кровать.       День у него выдался жарким. Во всех смыслах. Ещё утром, когда он разложил свои вещи по местам, он думал над тем, чем бы ему заняться, ведь бабушка всё ещё была зла на него и могла в любой момент выставить вон. Наилучшим выходом он посчитал посетить местные развлекательные заведения, встретиться со старыми знакомыми и может быть познакомиться с местными девушками. План был идеальным: и он отдохнёт от постоянной городской суеты, и бабушке на глаза попадаться целый день не будет.       Но Полюшка считала иначе.       — Ничего по городу шататься, когда дел много, — возмущённо сказала женщина, стоило Драгнилу выйти из комнаты. — Если думал приехать и балду пинать — можешь выметаться.       Нацу с ужасом вспоминал прошедшие часы. Вся его работа в офисе и нескончаемые бизнес-встречи были детским лепетом по сравнению с тем, что устроила ему Полюшка. Именно к его приезду в доме бабушки сломались почти все книжные полки; именно после его появления, старушке показалось, что белая краска на веранде выцвела, и, что самое лучшее — именно в этот день Полюшка, решившая довести внука до психоза, «попросила» его подстричь газон, а то стыдно в глаза соседям смотреть.       — Нацу, а ну живо вставай с постели, — от командного тона бабушки Драгнил подскочил.       Если его спросят как выглядит ад, он непременно отвезёт интересующегося к Полюшке на пару дней.       — От тебя за километр разит, марш в душ, а то…       — А то на порог не пустишь? — с сарказмом спросил Нацу. Ему, как и любому другому человеку, было неприятно такое отношение к себе от близкого человека.       Он не был идеальным внуком, заботливым, как некоторые его знакомые, но и того как к нему относилась бабушка последние несколько часов — он не заслуживал.       Женщина на секунду опешила. Такого она явно не ожидала, поэтому на мгновение растерялась, а затем чуть мягче добавила:       — Иди помойся. Ты работал целый день.       Нацу устало кивнул и поплёлся в ванную. Когда он вышел, бабушки в комнате не было, кровать была расправлена, чуть приоткрыта форточка, а чемодан стоявший у письменного стола целый день был спрятан в шкаф.       День выдался тяжёлым. Парень кинул в корзину полотенце, поставил на зарядку мобильный, молчавший целый день, и приготовился ко сну. Спустя десять минут, с кровати Нацу Драгнила доносилось тихое сопение.

***

      Вечер выдался тёплым. Лёгкий ветерок трепал листья деревьев, солнце уходило за горизонт и постепенно на Седалию опускалась ночь.       Люси любила такие вечера. Хотя порой и чувствовала себя одиноко. Отец снова уехал, старший брат далеко, подруги разъехались на каникулы кто куда.       Девушка вышла из дома, присела на верхнюю ступеньку, поставила сбоку тарелку свежеиспечённого печенья и прикрыла глаза. В голове возникало тысяча мыслей о жизни, о смерти, о прекрасном будущем и невозвратно ушедшем прошлом. Это было лучшее время, для таких размышлений, для приятного расслабления, для медитации, да и на улице не было ни души, кроме неё самой.       На их улице было спокойно. Кто-то только пришёл с работы, кто-то готовился ко сну, а кто-то также как и Люси решил отдохнуть от трудного дня.       Стало темнеть. Потихоньку стали зажигаться уличные фонари. Люси продолжала сидеть на месте, вслушиваясь в окружающую её тишину.       «Fly me to the moon And let me play among the stars,» — внезапно услышала Люси. Песня звучала приглушённо, но даже так она смогла расслышать слова и игру саксофона.       — Я Вам не помешаю? — спросила Люси у Полюшки. Девушка быстро поняла, у кого из соседей играет классический джаз.       Женщина подняла глаза на блондинку.       — Садись, — коротко сказала она.       Она сделала чуть тише радио, и продолжила вязание.       Люси села рядом с ней. Песня сменилась и теперь из старого радиоприёмника доносился хит Imagine dragons.       — Отец снова уехал? — спросила женщина, перебирая мотки с нитками.       — Уехал, — эхом повторила девушка.       На несколько минут между ними воцарилось молчание и только весёлый смех радиоведущей из приёмника нарушал тишину.       — Я вот что хотела спросить, — первой прервав тишину, спросила Полюшка, складывая в небольшую корзинку принадлежности для рукоделия.       Люси, смотревшая до этого за манипуляциями женщины с длинными спицами, в очередной раз подивилась тому, насколько же всё-таки её соседка не подходила под шаблон «американской бабушки». Работала, не раз участвовала в благоустройстве города, имела хобби, незнакомые многим американкам, такие как закатывание овощей в стеклянную посуду или же рукоделие. А главное — она никогда не жаловалась на свою жизнь или родственников, не сплетничала, да и вообще старалась вести скрытный образ жизни, из-за чего часто становилась предметом обсуждений.       — Ты там заснула? — пребывавшая в своих размышлениях Люси, на время выпала из реальности.       — Простите, что Вы сказали?       — Как мой балбес у тебя очутился?       Люси смущённо улыбнулась и рассказала соседке этот забавный случай.       — Так он от одного удара слёг? — посмеиваясь, спросила Полюшка.       — Да. Простите, что так обошлась с Вашим внуком. Я не нарочно.       — Сам виноват, — изрекла женщина. — Не надо как снег на голову сваливаться. Через полчаса соседки попрощались, а Люси напоследок угостила женщину своим печеньем.       Печенье оказалось приятным на вкус и Полюшка, давно мечтающая найти внуку невесту, поставила в голове один плюсик напротив имени Люси Хартфилия.

***

      Следующий день начался так, как и должен начинаться в провинциальных городках: в районе десяти часов утра, под песню в стиле кантри, медленного потягивания на огромной кровати, тем самым подготавливая организм к новому дню.       Нацу проснулся в одиннадцать. К этому времени солнце почти подобралось к зениту и уже успело прогреть своими лучами землю.       Взглянув на будильник, молодой человек удивился. Он проспал больше тринадцати часов и был не прочь поспать ещё часик. Но подумав, он решил, что его бабушка вряд ли обрадуется, если он весь день проваляется в постели, и поэтому встал с кровати и открыл настежь окно.       Гостиная встретила его тишиной. И судя по отсутствию каких-либо ещё посторонних звуков в доме, его бабушка находилась в другом месте.       Нацу вышел на улицу. Было жарко, на небе не было ни облачка (а ведь обещали грозу) и день обещал быть по-настоящему летним.       Драгнил спустился с крыльца и снял обувь. Трава была мягкой и тёплой, и безопасной для кожи.       — Он её внук, старше двадцати пяти и не женат. По-крайней мере я не заметила кольца на пальце.       Нацу, наслаждавшийся до этого прекрасным началом дня, повернул голову в сторону источника звука. Это была бабушкина соседка. Надо же, Нацу успел забыть их необычное знакомство.       И на её, и на участке Полюшки, по обе стороны хлипкого заборчика росли несколько фруктовых деревьев и кустарников, которые за несколько лет образовали стену, через которую не было видно, что происходит у соседей.       Драгнил бесшумно подобрался ближе к забору и стал прислушиваться к разговору Люси.       — Нет, Леви. Я ударила его не потому что знала кто он и искала повод для знакомства. Я рассказывала эту историю уже тысячу раз. Поэтому, если коротко: я просто неверно всё поняла и в итоге этот парень получил от меня скалкой.       Девушка замолчала, видно слушая своего собеседника по другую сторону.       — Нет, я не думаю, что для него это имело какое-то значение, — вновь заговорила Хартфилия. В её голосе промелькнула капелька сожаления.       — Да и для меня это просто очередная неловкая ситуация. А их у меня, как ты знаешь, целая коллекция.       Нацу задело слово «очередная».       «А чего же ты меня разглядывала тогда, раз для тебя это пустяк?» — разозлился парень.       Она замолчала, а потом рассмеялась.       — Леви, тебе бы с твоей фантазией книги писать.       Люси ещё немного посмеялась, а после уже серьёзней сказала:       — Знаешь, может быть было бы интересно с ним пообщаться просто так. Но не больше. Судя по всему, он явно не обделён женским вниманием, – девушка хотела сказать что-то ещё, но была прервана своей собеседницей.       — Серо-зелёные глаза. Знаешь, даже его лохматые волосы вишнёвого оттенка не так привлекают женское внимание как его глаза. Мне показалось... — Нацу подвинулся ещё ближе к кустам, чтобы не пропустить ни одного слова девушки.       — Нацу, что ты там делаешь? – неожиданный вопрос, вернувшейся с магазина Полюшки, застал Нацу врасплох, и он от неожиданности потерял равновесие и упал на кусты.       Люси, ничего не подозревавшая о том, что её подслушивают, что-то сказала своей подруге и поспешила обратно в дом. А Нацу тем временем поднялся с земли, отряхиваясь от пыли и листьев.

***

      День близился к вечеру. Воздух становился прохладней и находиться на улице стало легче.       После случившегося утром Драгнил, не захотев объяснять, что-то своей бабушке, ретировался, и сам, без её просьб, переделал всю работу по дому.       — Нацу, отнеси это Люси, — сказала Полюшка, протягивая внуку коробки с рассадой. Он хотел было уже протестовать, но одного взгляда бабушки хватило, чтобы передумать.       Он вышел из дома, пересёк свой двор, немного прошёлся по тротуару, завернул во двор к Хартфилии, где она, сидя на корточках, копалась в земле.       — Привет, — произнёс Нацу улыбаясь.       Люси подняла на него свой взгляд, после чего вновь перевела его на землю.       — Привет, — дружелюбно ответила она, присыпая землёй корни какого-то цветка.       — Тут это, бабушка тебе… Вам просила передать рассаду. Куда её поставить?       Девушка отряхнула руки, с лёгкой улыбкой поднялась и сказала:       — Спасибо, что принесли, и передайте Вашей бабушке большое спасибо. А коробки я сама поставлю, — она сделала шаг вперёд и протянула руки, чтобы забрать коробки, но Нацу успел отвести их в сторону.       — Они тяжёлые. Скажите, куда их поставить?       — Да не бойтесь, я могу и сама это сделать, — она приняла ещё одну попытку, но Нацу вновь отвёл их в сторону.       Они внимательно смотрели друг на друга, понимая, что не уступят один одному.       — Ой, смотрите, что там, — Люси одной рукой прикрыла открытый от удивления рот, а второй указывала куда-то за спину парня.       Драгнил, не ожидавший подвоха, обернулся и потерял бдительность, а Люси, воспользовавшись моментом, решила выхватить злосчастные коробки из его рук. Она уже ухватилась за них руками, когда Драгнил, почувствовал, что его рукам становится легче, после чего обернулся к девушке и инстинктивно прижал коробки ближе к себе, касаясь своей рукой нежной кожи девушки.       В момент, когда он прикоснулся к её руке, по телу обоих прошёлся электрический заряд. Они одновременно отдёрнули руки, а коробки вместе с содержимым, упали на землю.       Они смотрели друг на друга, а потом опять одновременно присели на корточки, наклонив головы и так как расстояние между ними было совсем небольшим, ударились головами.       Их взгляды пересеклись, и Люси вспомнив свой утренний разговор с подругой по колледжу, резко поднялась, позволяя Нацу ей помочь. Парень поднялся с земли и спросил:       – Куда нести?       – Я п-п-покажу, – заикаясь ответила Хартфилия, а после развернулась и быстрыми шагами направилась в дом.       Нацу последовал за ней.       Уходя со двора, молодые люди не услышали тихого хихиканья возле зелёной изгороди с соседнего участка.