7 дней

– Я просто хочу, чтобы она оставила меня в покое, окей? Тихая приятная мелодия, игравшая в небольшом уютном кафе, не подходила раздраженному голосу Юнги. В глупом расписании между парами затесалось двухчасовое окно, к которому парень никак не мог привыкнуть, что тоже сказывается на плохом настроении. Он цокает, недовольно хмурится и раздраженно отпивает кофе из небольшой, но широкой белой чашки, так как улыбающаяся кошачья морда на пене тоже невероятно бесит. Но это была его первая за сегодня существенная ошибка, ведь кофе только сварили. – Вот черт! – вздрогнул он, подавая вперед и резко закрывая рот рукой. И тут же бьет кулаком по столу, понимая, что теперь уже ничего не попишешь. Печет. Очень больно. Юнги жмурится, а на глаза проступают маленькие слезинки. Нереально больно. – Не нервничай так, – лишь насмешливо выдохнул Намджун, опираясь локтями на небольшой круглый столик и протягивая белую салфетку, зажимая ее между средним и указательным. – Я просто спросил, потому что она мне звонила. А вот и еще одна наглая морда. Тоже улыбается так невинно, по-кошачьи и уже не первый час только то и делает, что потешается над бедным парнем. Наверное, отыгрывается за что-то, ну или нравится бесить людей. Юнги этого еще не понял, хотя знаком с этим парнем уже порядком трех лет. Как закорешились на первом курсе на посвяте, так и все – друзья до гробовой доски! - Какая настырная, - раздраженно бубнит себе под нос Юн, принимая салфетку и уже ее прижимает к губам. Десну ошпарил. Такие неприятные ощущения, когда проводишь языком. Кажется, куски мертвой ткани свисают сверху. Мин вздрогнул. Противно. – Рассказывала, что любит тебя… жить не может… – вроде невзначай продолжает Ким, при этом глядя в сторону игриво улыбаясь барышням, которые наблюдали за друзьями. Девушки засмущались, а Джун удовлетворив собственное эго, вернул взгляд на друга, который сейчас выставил язык и старался рассмотреть его в темном экране мобильного телефона. Язык он тоже обжог. Покраснел. – Фу, блин, давай не здесь, – с наигранным отвращением шикнул Нам, отпив немного из своей чашки. – Намджун, давай так, – откладывая телефон в сторону, тяжело выдыхает Юнги, – ты мне не напоминаешь про Суён, а я тебя не посылаю нахер? Намджун даже напрягся в кресле, решил, что сейчас будет какое-то серьезное предложение, касательно их работы, которую они должны сдать на следующей неделе, но тут всего лишь продолжается заезженная тема про бывших. Ким давит многозначительную ухмылку и вновь начинает язвить. – Ох, друг, прости, конечно, но это по части твоей бывшей. Юн никак не ответил на едкую шутку в свою сторону. Посмотрел как на дебила и отпил немного кофе, поморщившись. Ну, подумаешь, девушка бросила, ну, подумаешь, ушла в этот же день к другому, ну, с кем не бывает? – Ладно, прости, плохая шутка, – примирительно качает головой Джун, откидываясь на спинку плетеного кресла. У него нет причин и желания делать больно или же тыкать во что-то как маленького котенка, просто дружеские подколы – не более. – Но взгляни на это с другой стороны. – Это с какой такой другой, Намджун? – не кричит, но тон голоса уже повышен. Юнги бесится и заводится с полуоборота, эту тему давно нужно закрыть, но нет, у Джуна на этот счет свое мнение. Это нужно обмусолить вдоль и поперек, чтобы потом просто не воспринимать всерьез. Так же легче. – Два года в ебеня! А потом: «Прости, кажется, наши чувства уже не такие как прежде. Давай расстанемся?», – кривляет голос, делая его писклявым, подражая женскому. Намджун басисто рассмеялся, привлекая внимание все тех же девушек за соседним столиком, которые взглянули на парней, вновь смущенно улыбнулись, а потом приблизились друг к другу через небольшой деревянный стол и начали перешептываться. Глупые, парни все равно вас не услышат. – Ну да, – подхватывает Джун, – а потом «Юнги, дорогой, жить без тебя не могу!». – он тоже кривляется, подражая женскому голосу, но Юн не оценил его шуток, продолжал смотреть как на недоразвитого еще и ногу на ногу закинул и руки на груди скрестил. – Разве это плохо? Она поняла, что любит тебя… – Издеваешься? – вызывающе кивает головой Юнги. Он совсем не воспринимает все слова в шутку. Злится, ведь он-то действительно любил, да и сейчас любит, но второго шанса ни за что не даст! Никогда! – Сам же знаешь, что она бросила меня ради того придурка! Намджун кивает несколько раз, размеренно попивает кофе и поглядывает на наручные часы, убеждаясь в том, что времени до начала пары еще достаточно, чтобы продолжать данную тему. – Ну да, «тот придурок» аккурат лучше тебя: старше, богаче, красивее… – Ким загибает пальцы, мечтательно перечисляя качества «того придурка», но Юнги на этот раз реагирует не так ярко. Успокоился. Он глядит на друга, понимая, что тот неисправим, и просто тяжело вздыхает, говоря следующую фразу: – Твоя рожа точно сегодня моего кулака выпрашивает, – а после отпивает кофе, глядя в витринное окно на улицу, где снуют туда-сюда люди, укутанные в теплые и мягкие шарфы и шапки, широкие цветастые пуховики, ведь зима пока еще не собирается отступать и лютует полным ходом. А сегодня целый день идет снег, но не большими красивыми снежинками, а мелким банальным горохом, который тоже раздражает. – Прости-прости, – посмеивается Намджун и тянется через весь стол, чтобы потрепать Юнги по волосам, а последний только лицо недовольное корчит, но не отбивается, не отстраняется, как послушный кот, позволяет сделать задуманное, – просто давно тебя таким сопливым мальчиком не видел. А вот теперь Мин подкатывает глаза и шлет куда подальше, не собираясь более отвечать как-либо на колкости со стороны собеседника. Тотальное игнорирование, но Намджун был смышлёным. Про таких говорят «язык подвешен». Найдет выход из любой ситуации. – Но знаешь, – задумчиво и неторопливо патокой тянет он, словно пробуя слоги на вкус и так же размеренно попивая кофе, – если честно, я тоже спал с ней. Юнги в лице меняется. Оно вытягивается, глаза готовы вывалиться из орбит, губы превратились в тонкую линию, а руки вцепились в подлокотники кресла. Он напряжен и начинает злиться. Кажется, сейчас и вправду вмажет Намджуну. А Ким, довольный такой реакцией, улыбается широко, потом и вовсе начинает смеяться и торопливо разъясняет: – Шучу! Видел бы ты себя! Вот же зараза! Юнги мог догадаться об этом, но не догадался. Повелся на его дурацкие шуточки. Опять. Нет у тебя чувства юмора, Ким Намджун! Нет! – Ладно, – выдыхает Ким, – на самом деле я ожидал подобного. – Юн и мускулом не ведет, вновь смотрит так же меланхолично в окно, рассматривая проезжающие мимо машины. А Намджун закрывать рот еще не думает. – Что скоро настанет и ее неделя. – Мне очень пригодятся эти знания в жизни. – незаинтересованно вздыхает Мин и подпирает щеку ладонью. На пары идти совсем не хочется. Тем более осталась одна лекция по какой-то скучной экономике. Предмет называется не так, но суть одна. Этот предмет тоже бесит. Юнги не понимает, как она пригодится в жизни. Зачем экономика музыкантам? Чтобы правильно посчитать свою выручку от написания новой песни, или как? У него вообще достаточно много бесполезных пар с пометкой «для общего развития», но пользы от них никакой. Абсолютно. Просто пустая трата его времени, которое, между прочим, он бы с радостью потратил на что-то другое. – Мне вот интересно, – вырвал из оков раздумий Намджун, – почему неделя? – он-то совсем не о парах думал. Юнги не расслышал с первого раза. Слишком сильно задумался и услышал лишь то, что Джун что-то сказал, оттого и переспросил, забавно хмуря брови. – Что? – Почему, говорю, он встречается с ними только неделю? – любезно повторяет друг, и допивает остаток кофе в чашке, довольно рассматривая показавшееся дно. Что он хотел там увидеть? Кофейную гущу? Свою судьбу? Ближайшее будущее? Юнги в очередной раз вздыхает. Он же только успокоился, а Джун снова заводит разговор про «того придурка». – Потому что за семь дней можно влюбить в себя кого-то, поиметь с него все, а потом выбросить как самую ненужную вещь. – совсем безэмоционально проговорил Мин, больше оттого, что не хотел говорить на эту тему. Намджун многозначительно хмыкнул и заинтересовал, сказав всего одну фразу: – Как странно. – Что именно? Юнги потерял бдительность, забыл, что сейчас ничего толкового эта наглая морда не выдает и попался на его крючок! – У Суён на это два года ушло, – и улыбнулся, обнажая свои гребаные ямочки, напяливая корону победителя, ведь то, чего он добивался, а именно вывести друга из себя, он добился. Mission Complete. – Ну, все, мразота, договорился! Иди сюда! – ударил Юн большой ладонью по столешнице.