7 дней

До начала лекции всего несколько минут, а Юнги уже мысленно хочет сбежать из лекционной. Наверное, потому и уселся на этот раз с краю, около прохода, ближе к заднему выходу. Он то и делал, что вздыхал, рассматривая новых, незнакомых ему людей. На каждом занятии находилось пару человек, которых парень видел впервые в своей жизни, но, как объяснял Намджун, это были сокурсники, которые шагали вместе с ними с самого начала (с первого курса). Рассказывал какие-то конфузные ситуации, связанные с этими ребятами, но Юнги, честно, не мог вспомнить. Но сегодня он был точно уверен, что в аудитории присутствуют лишние, они выделяются на фоне музыкантов как бельмо на глазу. – Посмотри, – шепчет Джун и аккуратно толкает локтем в бок, кивая в сторону небольшой компании, – словно из другого мира. Юн так же незаинтересованно взглянул на эту компанию. Девушки в реально дорогих костюмах, с идеальной прической, восхитительным макияжем, да еще и в блестящих украшениях. Парни, пусть не в строгих костюмах, но в стильных брюках, рубашках, пуловерах и прочем, с уложенными волосами и легким мужским макияжем. Куда там Юнги, который как обычно опаздывал утром, как, например, сегодня? Натянул первые попавшиеся джинсы и черную толстовку, а непослушные волосы вообще торчат в разные стороны, словно он проснулся пять минут назад. Наверное, про макияж и заикаться не стоит – его просто нет. – Это тоже из наших? – хмурится Мин, ощущая неприязнь к этим расфуфыренным ребятам. Намджун удивленно глядит на него, вскидывает густые брови, спрятавшиеся под каштановую челку, и широко распахивает глаза. – Нет, конечно! Откуда среди нас такие? – но Юн просто пожимает плечами, а мало ли. Вдруг дети каких-то продвинутых компаний? – Они из школы бизнеса и управления… – Дети богатеньких родителей, – додумывает Юнги уже самостоятельно и недовольно фыркает. Он всегда относился к людям с серебряной ложечкой во рту равнодушно-холодно до события пару недельной давности. До того самого момента, когда его любимая девушка променяла на такого же папенькиного сыночка. Юнги передернул плечами. Бесит. Намджун что-то рассказывал про то, что всю эту неделю начитка лекции будет проводиться вместе с ними. Шутил про то, что есть возможность подцепить какую-то чиксу. А Юнги все думал о том, как его раздражают эти люди, ставящие себя выше других. Наличие денег не делало их какими-то особенными, и кровь их не голубая, а внешность ничем не отличалась от тех, у кого не такой достаток, но куда там! Ведь в современном мире правят деньги. Скучный седовласый профессор уже минут десять распинался, рассказывая что-то про маржинальность и переключая слайды, на которых одни цветные графики и ничего интересного. Юнги даже не знал, что за зверь эта «маржинальность», которую профессор повторял едва ли не через каждое слово. Намджун увлеченно с кем-то переписывался, заткнув уши наушниками, и вообще не вникал в суть происходящего. Потом засядет в библиотеке перед зачетом и все нагонит. Потому Юн обратился за помощью к интернету, чтобы всезнающая сеть ответила на все его вопросы, но узнать значение данного слова так и не удалось. На фоне с довольно бойким голосом лектора послышался тихий стук в дверь, который, кажется, привлек внимание всех присутствующих, а через несколько секунд через эти двери просочился парень в строгом синем костюме тройке и безупречно уложенными желтыми волосами с поднятой и зачесанной на бок челкой. Вот он – человек без изъянов. Идеальный. – Прошу прощения, профессор Квон, – вежливо-деловым тоном четко говорит этот студент, – разрешите? И вот его-то Юнги сейчас хочет лицезреть меньше всего, так как это – «тот придурок» и имя ему – Пак Чимин. – Господин Пак! – с собачьей радостью и изумлением конкретно стелется этот пожилой профессор, падая в глазах Юнги на самое дно. – Меня предупредили, что вы не почтите нас своим присутствием. – У меня получилось закончить свои дела и успеть на лекцию, я ведь не много пропустил? – продолжает Чимин в таком же тоне, при этом мягко улыбаясь, а Юнги блевать охота. Особенно, когда девчонки позади него восхищенно запищали. – Нет-нет, прошу, займите свободное место, а мы продолжим, так… Профессор возобновил свой рассказ с того момента, на котором остановился, закончив на этом зацикливать внимание, похоже, на фаворите, и обращаясь уже к остальным. – Лицо проще сделай, – шепчет Намджун, наматывая наушники на руку, но Юн от такого совета только сильнее кривится и показывает свое отвращение, не собираясь скрывать его. А этот парень легко кивает головой, здороваясь с сокурсниками, так же легко улыбается и поднимается по ступеням выше, ближе к Юнги. Садится (спасибо тебе Боженька, иначе Мин бы не выдержал) на пару рядов ниже от музыканта, но его желтая макушка не отпускает. Словно кто-то нарисовал на ней мишень. Но дальше – лучше. Как самый примерный студент, этот Пак Чимин достал из своей деловой сумки тетрадь и ручку и принялся записывать за профессором лекцию. Юнги думал, что этому человеку (даже не с серебряной) с золотой ложечкой, украшенной самыми дорогими камнями во рту, и универ посещать не нужно. Он же такой классный! Идеальный! С папиной подачки занимает в семейной компании должность вице-президента, исправно работает, посещает деловые встречи, рауты, успевает учить и развлекаться, как подобает всей золотой молодежи. Ты вообще человек, Пак Чимин? Откуда у тебя столько времени на это все? – …я считаю, что здесь уместно пользование капиталом и деятельность предпринимателя, – вырывает из мыслей все тот же противно-деловой голос богатенького сноба. – Верно, господин Пак! Вы поняли? Это… – продолжает лекцию профессор. Он часто практиковал такое: задавал вопросы в толпу и дожидался хоть какого-то ответа от них, но как музыканты могут ответить на вопросы касательно экономики? Что-то на примитивном уровне брякнут и хорошо. А тут половина слушателей ассы в этом деле! Какая прелесть! – А он крут, да? – снова шепчет Намджун, кивая на этот раз в сторону Чимина, который продолжал записывать за лектором, увлеченно слушая его, и непроизвольно кивая, мысленно соглашаясь с его словами. Юнги лишь скривился еще сильнее, даже глаз дергаться начал. Все тело напряжено, потому содрогается в мелкой дрожи. – Отвратителен, – рычит Мин, все еще продолжая прожигать желтую макушку своим испепеляющим взглядом, искренне желая, чтобы она загорелась синим пламенем. Лектор продолжал задавать вопросы, однако Чимин отвечал не на каждый. Давал возможность своим сокурсникам высказаться, если среди них был правильный ответ - молча кивал, продолжая слушать профессора дальше, а если был не согласен или ответ не звучал вовсе – вот тогда аудиторию разрывал его голосок. Нога Юнги отбивала дробь, что раздражало Намджуна, потому он несколько раз клал ладонь на его колено, или толкал ногой, призывая успокоиться. Незадолго до окончания первой полупары нервы музыканта Мина сдали окончательно. Ему нужно было остыть и привести себя в порядок, потому он выпорхнул через заднюю дверь аудитории, оставшись незамеченный никем, только разве что Намджуном, который вновь заткнул уши наушниками и продолжил бороздить просторы интернета. Лицо пылало и знатно покраснело, что было хорошо заметно на бледной коже. Даже холодная вода не смогла остудить его. Тяжело и часто дыша, раздувая ноздри, Юнги взглянул на отражение в зеркале и покачал головой, отмечая то, что нужно просто забить и перестать замечать этого парня. И вроде только он внушил себе, что этой желтой макушки и не существует вовсе, как она показалась в зеркале позади него. Юнги обернулся как-то резко и недовольно нахмурил брови. Пак Чимин собственной персоной стоит перед ним, по-хозяйски оттопырив ногу в сторону, собрав руки на груди, и слегка наклонил голову в сторону. – Что? – басит Юнги, специально делая голос грубее обычного. – Какие-то проблемы? Но этот парень улыбается так мерзко и невинно и качает головой, что Юн непроизвольно скалится, кажется, даже чувствует приступ тошноты. – Нет, – беззаботно щебечет Чимин, – похоже, что это у тебя какие-то проблемы. – Чего? – агрессивно тянет Мин, пряча руки в карманы потертых джинс, где сжимает ладони в кулаки и старается держать себя в руках, расценивая подобную фразу, как прямую угрозу. – Что с лицом? – кивает Пак, удаляя былую милоту и становясь холодным, серьезным и даже несколько недовольным. – Думаешь, твою недовольную рожу совсем не было видно? Я думал, у меня плешь появится из-за тебя. – Да пошел ты, – огрызается Юнги, не придумав лучшего ответа. Он не намерен больше оставаться здесь вместе с этим снобом, потому разворачивается к двери, дабы удалиться, но Чимин кладет руку на его плечо, останавливая. Ему ведь не нравится то, что какой-то парень точит на него зуб, а уж тем более не нравятся эти взгляды. Они раздражают. Юнги грубо скидывает руку и тут же толкает в грудь, превращаясь в зверя. – Даже пальцем ко мне не прикасайся, ясно тебе?! – плюет ядом музыкант, да только этот яд совсем не вредит богатею. Он игриво улыбается, вскидывая вверх руки, и цедит своим проклятым языком. – Ладно-ладно, сладкий. Не кипятись так. Боюсь, растаешь. Юнги подвисает, немного приоткрыв рот. Что мелет этот парень? Совсем больной? – Послушай, – сбавляет обороты Мин, стараясь оказаться умнее и проигнорировать все. Он вновь хмурится, закрывая глаза, а указательным и средним массирует висок. Голова подозрительно резко разболелась. Пак Чимин явно выпрашивает, чтобы его смазливая мордашка украсилась парочкой синяков, да только Юнги потом проблем не оберется, потому и старается держать себя в руках. – Разве тебе не пора искать очередную даму? Сегодня ведь понедельник, безотказный Пак Чимин, – а вот последние слова все равно пропитались ядом вместе с хищным взглядом. – Воу, – вскидывает брови Чимин, – вижу, ты хорошо меня знаешь, так что? Завидуешь? Хочешь взять пару уроков? Или сам в девушки набиваешься? У Юнги определенно появятся морщины раньше времени, потому что так часто хмуриться нельзя! Он приоткрывает рот, чтобы выплюнуть гадость, но передумывает. В голове появляется хлесткая мысль, от которой на лице появляется хитрая, лисья улыбка, а один уголок губ поднимается немного выше, чем другой. – Хэй, Пак Чимин, а давай встречаться? – кидает с насмешкой музыкант и чувствует, как в душе разливается спасительный бальзам, ведь Чимин никак не ожидал такого, потому и красноречие на мгновение исчезло. Лицо надевает маску неподдельного удивления, а глаза, кажется, увеличиваются в несколько раз. Раздается звонок, обозначающий окончание первой полупары, и Юнги победно хмыкает, покидая мужской туалет, но ликовал он не долго, ведь звонок вывел в коридоры и других студентов, а вместе с ними и Суён. Мин как-то по-детски, завидев ее, развернулся и зашагал в другую сторону. – Юнги, постой! – воскликнула она, и Юнги отчетливо услышал ее голос среди гомона других студентов, но притворился глухим. – Юнги! Она нагнала его через несколько секунд и схватила за запястье, пытаясь остановить, но Юн одернул руку, разворачиваясь при этом к ней лицом. – Я тебе сказал не попадаться мне на глаза, – рычит он негромко все с той же желчью. – Чего не понятного? – Давай поговорим! – Суён говорит слишком серьезно, разве девушки в ее положении не должны быть более эмоциональны? Плакать, например? Да, если бы Суён сейчас заплакала, Юнги точно пошел у нее на поводу, а так... – Отвали, - бросает Мин напоследок, – вон твой принц. К нему приставай. – кивает он в сторону Чимина, который, только выйдя из туалета, уже оказался окружен несколькими парнями и девушками, да вот только шоу Юнги и Суён ему показалось намного интереснее, чем заурядные вопросы его товарищей. Мин засеменил в сторону аудитории и, проходя мимо компании с Чимином, развернулся, пятясь назад. Суён смотрела ему вслед недовольно, раздраженно, злостно и отрицательно кивала. Юнги качнул головой в сторону богатого сноба, закусил губу, подмигнул бывшей и вскинул большой палец вверх. Больше ни взглядом, ни словом он ее не удостоил. Вернулся в аудиторию, чтобы дослушать скучную лекцию и наконец-то заняться тем, что ближе к душе – музыкой.