Невозможное возможно!

       Наступило утро. Парни потихоньку просыпались, они всё ещё на крыше. Рассвет здесь так же прекрасен, как и закат! Его ребята встречали в тишине. Андрей перевёл взгляд на нового знакомого, вчера он об этом не думал, но теперь он рассматривал его долго и тщательно. Чубатый, тёмно-русые волосы, голубо-зелёные глаза, высокий лоб, лёгкая щетина, чётко очерченный овал лица. Одежда его была в несколько мрачном стиле: футболка с небрежной надписью "All is dead", поверх неё рубашка с рукавом три четверти, где-то в стороне валялась кожаная куртка, обтягивающие джинсы, лёгкие кеды, чокер с небольшими шипами и кулон в виде цифры девять, обведённой в круг - всё это в красно-чёрной палитре. Наверное, он гот или эмо какой, хоть и не совсем похож. — Как долго ты собираешься сверлить меня глазами? — прервал его Ярик. — Что с твоим стилем одежды? — Шавель проигнорировал его сарказм. — На себя-то глянь! Сама чистота, сама невинность! Не надоело каждый день шмотки стирать? Аж глаза слепит! Белый и золотой цвета? Серьёзно? Только из гроба вылез? — Из нас двоих ты больше покойника напоминаешь. — Может и так, да только тебя это не касается, ангелок, чёрт возьми! За собой бы лучше следил, спина, вон, вся как окровавленная! Лаггер оторопел, будто вспомнил что-то, оглянулся и, повернувшись, с испуганным видом уставился на Мистика. — Приведение увидел? — с насмешкой произнёс Косухин, а в ответ лишь молчание, — Что с лицом? — Н-ничего.. — собеседник посмотрел на него с непонимающим взглядом, молча встал и побрёл к двери, — Ты куда? — От тебя подальше, сторонюсь странных особ. — Не уходи, пожалуйста.. — воцарилась тишина, изумлённый Ярослав смотрел на испуганного и несколько грустного, уставившегося в пол Андрея, — Я не хочу быть один.. — Я вернусь.        Дверь закрылась, диалог окончен, бедняга Лаггер остался наедине с собой, мысли закружились в его голове, вопросы всё прибывали и прибывали, но ответов ни на один не было. Хотя, на один всё же предположение нашлось - он попал в мир людей. В небесной школе им рассказывали, что ангелы, однажды попавшие на Землю, назад уже никогда не вернутся, их крылья исчезают - рассыпаются и будто растворяются в воздухе, что сопровождается дикой болью. Парень снял рубашку и увидел на ней два больших кровавых следа на месте его крыльев. Он склонился над ней и горько заплакал. Он вспоминал дом, семью, друзей, которых он уже вряд ли когда-нибудь увидит, чувство свободного полёта, которое не сможет больше ощутить. Чувства одиночества и отчаяния накатывали с каждым воспоминанием всё больше, слёзы перебивали дыхание, тихие всхлипы вскоре сменились истерическими криками, взыванием к небесам, плачем навзрыд. Ноги уже совсем не держали, тело не слушалось, все ощущения, что он испытал вчера в момент пробуждения, вернулись. Он упал, не в силах больше бороться с собой, с судьбой, с болью. А слёзы всё продолжали литься из его глаз.        Ярослав же пошёл на подработку. Он чувствовал себя несколько странно после встречи с Андреем. Он всё время думал о нём, о ситуации утром, о его словах, о его голосе вчерашнем радостном и дрожащем утренним, о следах, что он видел на его рубашке, пока тот спал. Всё не мог выбросить из головы его образ: слегка растрёпанные светло-русые волосы, серые сияющие глаза, милая улыбка, и кристально-белый костюм, состоящий из классической рубашки с расстёгнутой верхней пуговицей, брюк в облипку, лоферов, жилетки с золотым шитьём и позолоченного браслета. Он был одновременно и радостным, и печальным, ярким и серым, таких Ярик ещё не видел, но его не покидало чувство, будто он давно его знает, и будто в нём чего-то не хватает. Мысли об этом сильно отвлекали от работы, но избавиться от них парень никак не мог. Так и шло время. Вот, рабочий день окончен, пора возвращаться. Фонари освещали узенькие улочки, в некоторых домах уже гас свет. По пути.. домой?.. к Андрею Косухин решил зайти в магазин, купить чего-нибудь съестного. Он понятия не имел, чего хотелось бы его знакомому, но взял он бутылку газировки, пару булочек, хлеб, сыр, колбасу и яблоки. Он открыл дверь, ведущую на крышу, что они с приятелем заняли, от увиденной картины он немного растерялся и встал, как вкопанный.