A Fault in Stars

Некоторое время они просто изучающе смотрят друг на друга. Старк отмечает, что Паркер выглядит совсем здоровым, не считая крохотных царапин на лице, разве что только слегка прихрамывал, когда входил в помещение. Все-таки его регенерация — хорошая штука. — Присядешь? — Тони пытается завязать разговор, указывая на диван и пару стульев, стоящих у окна, но Питер продолжает стоять. — Я… вообще-то, ненадолго, — Паркер мнется. — А… — Тони теряется, но продолжает смотреть на Паучка. — Просто хотел сказать Вам спасибо за то, что спасли меня тогда, — наконец выговаривает тот, всеми силами избегая зрительного контакта со Старком и уставившись в пол. — Я бы… наверное не смог справиться, если бы не Вы. Тони чуть-чуть прикрывает глаза. Голос Питера отнюдь не звучит благодарно, более того, так вынужденно, словно он очень не хотел сюда приходить… или его заставили. — Не за что, — отвечает он, слабо улыбнувшись. Питер кивает и, кажется, собирается уходить. Черт, Тони не хочет, чтобы их разговор заканчивался так. — Ты все же поймал его? Стервятника? — с любопытством спрашивает Старк. — Пятница упоминала об этом. Питер дергается. — Да… поймал. Он хотел украсть вещи Мстителей из самолета Хэппи, но я его остановил. Внезапно он нахмуривается и с гневом в голосе переспрашивает: — Значит, Пятница, да? Вот как Вы за мной следите? Тони обреченно смотрит на него, и тот начинает злиться: — Нет, это просто невыносимо! — он подходит ближе и заламывает руки. — Неужели Вы считаете, что я без Вас и шагу не могу ступить? Вы думаете, я ребенок? — Нет, не думаю, хотя ты таковым и являешься, — Старк морщится и встает. — Я спас твою задницу… сколько? Три раза? И даже сейчас, хотя ты пришел поблагодарить и извиниться, ты продолжаешь на меня орать. — Извиниться? Я? — Питер скрещивает руки, упрямо поднимая подбородок. — За что? За то, что Вы тогда сказали мне, что это всплеск гормонов? За то, что Вы прогнали меня, после чего меня чуть не… убили? За то, что я просил уйти, но Вы продолжили следить за мной? За это мне следует перед Вами извиниться? — Да я просто не хотел портить твою руку этой чертовой звездой! — Тони вздыхает, проведя рукой по волосам, чувствуя, что вот-вот взорвется. — И снова врете! — Питер мотает головой и поджимает губы, тыча дрожащим пальцем прямо в Старка. — Себе, себе не хотите звезду… Вы же просто чертов эгоист, заботящийся только о себе! — А может я хочу, но не могу, — шипит Тони, резко подходя ближе и закатывая рукав белой рубашки. Уже ничего не остается, кроме как наконец освободить душу и показать подростку звезды. — Об этом ты не думал? Питер непонимающе кривится, но затем его взгляд опускается на правое запястье Старка, и его глаза испуганно расширяются, а Тони лишь чувствует такое сильное облегчение оттого, что рассказал о звездах, что тут же начинает жалеть, что не сказал о них раньше. — Вот черт, — вырывается у Паркера, и он печально блуждает взглядом от одной звездочки к другой, словно раз за разом пересчитывая их, пытаясь убедиться, что зрение его не подводит. — Как же это… Я не знал… Но это ничего не меняет, — он собирается с мыслями, делает шаг назад и снова смотрит упрямо, с вызовом, словно готов к новому словесному поединку. — Вы вполне могли сказать это раньше… Я бы понял. — Может, мне было стыдно? Может, я не хотел признаваться в том, что я тот человек, который потратил все свои шансы на ошибку и теперь боится умереть? — Вы думаете, это Вам тяжело? — Питер фыркает и повышает голос, и его мысли начинают выплескиваться одним большим потоком слов. — А мне было легко — бороться со своими чувствами, а потом наконец прийти и признаться, но получить отказ, хотя я знал, и до сих пор уверен, что не ошибаюсь? Легко было сказать Вам уходить, когда я хотел обратного, но понимал, что так будет лучше? Да я руки себе резал, чтобы хоть как-то отвлечься и попытаться забыть о Вас, костюм не надевал неделями! Но Вы продолжали лезть в мою жизнь, продолжали о себе напоминать, продолжали доводить меня, и после этого говорите, что Вам было еще тяжелее? Старк ошарашено и грустно смотрит на отчаянного подростка. Столько месяцев он избегал Паркера и не давал волю своим чувствам, а оказалось, что Питер ощущал все то же самое. От этой мысли Тони становится смешно. Черт, они как дураки прятались друг от друга, скрывались, не разговаривали, хотели все это прекратить, но оба упрямились. Они вели себя как полные идиоты. — Почему Вы смеетесь? — увидев лицо Старка, горько и обиженно спрашивает Питер. — Почему Вы опять смеетесь надо мной?.. По его щекам начинают течь беспощадные неконтролируемые слезы, его трясет, и он закрывает лицо дрожащими руками. — Питер, — осторожно одергивает его Тони при виде зарождающейся истерики. — Слушай, только не плачь, пожалуйста, я не хотел тебя как-то обидеть, ты же понимаешь… И смеюсь я не над тобой, а больше над собой, потому что вел себя как дурак, думая, что так будет лучше. Но я ошибал… Внезапно Питер подходит и сильно толкает Старка в грудь. — Это Вы! Вы! Вы во всем виноваты! — он захлебывается слезами и продолжает бить своими кулаками по груди Тони, который, опешив, пытается остановить его. — Я ненавижу, ненавижу Вас! — он всхлипывает, снова пытаясь достать Старка, но тот резко перехватывает его руки и, взяв Питера за плечи, несколько раз встряхивает. — Успокойся, Питер, успокойся! — Тони последний раз встряхивает его, а затем прижимает к себе. Паркер всхлипывает, цепляется за его рубашку, непонятно, чтобы оттолкнуть его или, наоборот, приблизиться, утыкается носом куда-то в его плечо и судорожно дышит, постепенно расслабляясь и приходя в себя. — Какой же ты глупый, карапуз, — тихо шепчет Питеру на ухо Старк, и тот дергается от ненавистного ему слова, но снова прижимается к груди Тони. — Я ведь сразу пожалел о всем том, что наговорил, черт, как я хотел все это исправить, прийти поговорить, наплевав на эти девять звезд и рассказать тебе обо всем, но держался, а? Пятница была единственной возможностью знать, что у тебя все в порядке, но и то оказалось, что ее было еще как недостаточно… А там, в больнице, если бы ты мне не сказал уходить, я бы не ушел, Паучок, но ты это сделал… и я решил, что так будет лучше, но сколько раз я проклял это решение? Я никогда не чувствовал себя таким виноватым, понимаешь? Сидя у изголовья твоей кровати, я лишь надеялся на то, что ты сможешь выкарабкаться, выздоровеешь… да хотя бы очнешься. Он вздыхает, снова ощущая легкость оттого, что рассказал всю правду, наклоняется, едва касается пальцами головы Питера и приглаживает его волосы. Он и не заметил, как они оказались так близко, почти целый год даже не прикасаясь друг к другу, что его сердце снова несется вскачь, начиная биться в унисон с сердцем Паркера. — Это правда? — Питер поднимает голову с детской надеждой, глядя на Тони. — Что? — Вы любите меня, — он закусывает губу совсем как тогда, когда пришел сообщить о своих чувствах впервые, но теперь не отводит взгляд, а продолжает пронзительно смотреть прямо в глаза Тони. — Я думал, это и так очевидно, — Старк горько улыбается. — Да, — впервые за долгое время Тони видит, что в сияющих глазах Питера появляется неуверенное счастье. — Именно поэтому я собираюсь сделать это. Тони наклоняется к Паркеру, слегка притягивая его поближе, но тот резко мотает головой и отскакивает. — Н…нет, — в его глазах читается ужас и бесконечная тревога. — Мистер Старк, Вы не должны этого делать, ведь звезды… Старк смотрит на него и улыбается. Питер — не Питер, если перестанет заботиться о всех окружающих. — Знаешь, за все это время я осознал одну вещь, — Тони снова подходит ближе и разводит руками. — Не хочу я так жить. Всю жизнь бояться малейших проявлений чувств, волноваться об отношениях, ждать смерти… Уж лучше наконец умереть от поцелуя, чем жить так, не попытавшись. Питер отчаянно кусает губы, думая, что делать, но когда Тони аккуратно притягивает его к себе, не сопротивляется — снова прижимается к нему и сам нерешительно тянется к его губам. Поцелуй сначала выходит неловким. Тони вспоминает, что Паркер еще не умеет целоваться, но еще больше его сковывает осознание, что вот-вот его сердце стукнет в последний раз и остановится. Питер прикрывает глаза и хнычет, прося углубить поцелуй, и внезапно Старк словно взрывается, выплескивая все свои эмоции, переживания и страхи. Его язык вторгается в рот Питера, исследуя его небо и сплетаясь с языком Паркера, и тот глухо стонет, пытаясь отвечать, обвивая его шею руками и подтягиваясь еще ближе. Их обоих просто захватывает в сильном водовороте чувств и эмоций, поэтому Старк не сразу осознает, что уж больно долго у него не появляется десятая звезда. — Мистер Старк, звезды… — Питер на секунду отрывается от Тони, смотря на него непонятным и слегка удивленным взглядом. — Питер, просто замолчи, — буквально стонет Тони, прежде чем затыкает его рот очередным поцелуем. Плевать на звезды, плевать на соулмейтов — Старк просто позволяет себе забыться и полностью отдаться моменту. Он хрипит, шумно стонет, выдыхая горячий воздух прямо в губы Питера, чуть ли не рычит и кусается до крови, будто вкладывая в эти поцелуи всю свою боль, ломает все свои барьеры, которые тщательно выстраивал весь этот год, запускает руку в запутанные кудряшки Питера, чтобы слегка наклонить его голову и снова впиться в его мягкие податливые губы, словно они — лекарство, которое было ему нужно на протяжении долгого времени. Питер вцепляется в его рубашку сильными пальцами, комкает ее, выводит на ней понятные только для себя узоры, сквозь нее холодит кожу Тони, а затем резко перенимает в инициативу — толкает Старка на рядом стоящий диван и наваливается сверху, сжимая его бедра своими худыми коленками, снова обвивая его шею руками, рвано дышит прямо в губы, что становится жарко, влажно, невыносимо хорошо. Старк очерчивает его лицо большими ладонями, словно пытается убедиться, что все по-настоящему, исследуя каждый миллиметр его кожи и нежно убирая упавшие прядки волос с его лба. Животный страх, преследующий его не один год, отступает, и теперь остается только умиротворение, наслаждение и спокойствие от осознания, что теперь можно целоваться сколько хочешь, бесконечно, и главное — со своей родственной душой. Действия становятся нежнее, аккуратнее, не такими страстными, и через некоторое время Питер приподнимается, разрывая поцелуй, еще долго смотрит в карие глаза с хитрыми веселыми искорками, уголки рта подрагивают на бледном лице с розоватым румянцем и растекаются в подобие улыбки. — Это я Вас спас тогда. — Что? — Тони поднимает брови. — Там, когда Вы попросили свой костюм донести меня до дома. Я не мог просто сидеть и думать, что Вы там один, без сознания, поэтому последовал за ним, когда он отправился за Вами, и… оказалось, у меня есть нужный уровень доступа, чтобы его надеть, — его взгляд становится хитрым-хитрым, но в то же время остается невинным, словно это вышло совсем случайно. — Я отнес Вас сюда и обработал рану на плече… Знаете, мне даже понравилось быть Железным Человеком. — Засранец, — беззлобно отвечает Старк. — Воспользоваться моим костюмом? Это же надо было придумать такое… Никак на мое место метишь? Они вместе смеются, Питер ложится на грудь Тони, прислушиваясь к глухим и ровным ударам его сердца. — Мистер Старк, — вдруг тихо зовет он Тони, указывая на его запястье. — Смотрите. Тони приподнимается, вынуждая Питера сесть, и смотрит на свою руку, не в силах поверить глазам и удовлетворенно улыбаясь. Всю жизнь он ждал этого момента, и теперь он наконец наступил. Черт, а ведь Питер с самого начала был прав. На запястье медленно, неторопливо вырисовывается золотой знак бесконечности.