Первокурсник

Казалось, что время остановилось. Всё, что так волновало до этого, сейчас не имеет абсолютно никакого значения. Навязчивые мысли, назойливой мухой летающие в сознании, в один миг испарились. Знакомы ли вы с таким чувством, когда человек смотрит вам в глаза и кажется, что он видит вас насквозь? Видит все ваши желания, страхи, изъяны. Видит в ваших глазах буйство чувств и страсть, жгущую изнутри. Видит дикое влечение, нахлынувшее и окунувшее в себя с головой. Славик испытывает это чувство прямо сейчас, когда они стоят на улице под светом фонаря и Глеб смотрит тому прямо в душу, покусывая губы и сжимая талию мальчика. Михайлов действительно не помнит, как они ехали на такси, каким образом смогли вызвать лифт и как добрались до нужной квартиры. Голубин прижимал его при каждой возможности, а Слава лишь старался не застонать как сучка. Он не помнит, когда в последний раз испытывал такой спектр чувств за один день. Все это было слишком. Слишком хорошо и неожиданно. Адски горячо. Ввалившись в квартиру, Слава лишь успел стащить с ног кроссовки, как тут же вновь был прижат к стене. В темноте он ощущал на себе жгучий взгляд Глеба и его руки у себя под худи, блуждающие по спине. Пальцы Голубина были холодными, поэтому по коже пошли мурашки, но вскоре он привык. Слава хотел бы поцеловать Глеба, но разница в росте не позволяла это сделать, поэтому он провел языком влажную дорожку на шее, оставляя засос рядом с татуировкой. Он почувствовал сбившееся дыхание Голубина у себя за ухом. Казалось, что все вокруг поплыло, словно под действием каких-то препаратов находился Слава, одурманенный Глебовым запахом. Он вздрагивает, когда Голубин неожиданно поднимает его на руки и несет в сторону спальни, как уже догадался Слава, осознающий, что будет дальше. Он не боялся Глеба, не боялся близости с ним. Он очень этого хотел и неуверенность и скованность сами как-то отошли на второй план, освободив место для дикого желания довести Голубина до оргазма. Откуда такое желание взялось, парень не понимает. Опыта не было, но теоретически основы он знает и хочет понять, какого это доставить удовольствие не только себе, но и другому человеку. Глеб аккуратно кладет Славу на большую мягкую кровать, сплошь окутанную его запахом. Михайлова вновь ведет от этого. Голубин находит в темноте лампу и включает ее. Мягкий желтый свет пробивает мрак и становится во много раз уютнее. Глеб вновь встает перед кроватью на которой лежит Слава и медленно стягивает с себя футболку, ухмыляясь. Слава закусил губу, жадно рассматривая чернильные рисунки и надписи на торсе. Штаны немного сползли с тела, открывая взор на резинку белья «Calvin Klein» и татуировку распахнутой челюсти. Михайлов чуть приподнимается на кровати и стягивает свое худи. Глеб немного удивляется, увидев тату на теле младшего. Тот в ожидании изгибает бровь и проводит рукой по своей груди. Голубин нависает над парнем сверху, запуская язык в его приоткрытый рот. Руки младшего он зажимает своими руками, полностью контролируя все происходящее. Постепенно спускается поцелуями к шее, слегка покусывая кожу, а затем оставляя мокрые засосы. Потом покрывает багровыми пятнами грудь и резко поднимается к лицу Славы, слегка прикасаясь своими губами к его губам. – Малыш Славик, чего ты хочешь? – шепчет это до одури сексуальным хриплым голосом, поглаживая Михайлова одной рукой по волосам, второй по бедру. Недолгое молчание и тяжелое дыхание обоих прерывается еле уловимым Славиным голосом. – Глеб, я хочу…– на этих словах он высвобождает свою руку и немного оттягивает вниз резинку боксеров Глеба. Глаза в глаза. Ни капли смущения в его тоне. Уж слишком много раз он прокрутил у себя в голове этот момент. Пока до Голубина доходило, что же хочет сделать мальчик, тот уже взял инициативу в свои руки и перевернул старшего под себя. Сидя сверху на его животе он поцеловал Глеба в висок, затем слегка прикусил его нижнюю губу. Голубин всё это время завороженно наблюдал за действиями младшего, поглаживая его талию. Слава тем временем спустился поцелуями к прессу, закусывая, а потом нежно облизывая кожу. – Эй, сучка, оближи меня как леденец… – мелодичным хриплым голосом тихо пропел Глеб, хитро улыбаясь, обнажив свои зубы с острыми клыками. Слава припоминал эту строчку, ведь в кафе Глеб давал послушать свои треки и среди них был этот. Все более извращенные картинки пролетали в голове Михайлова и он хотел действовать. Оказавшись почти на краю кровати, его язык уже находился на татуировке челюстей. Глеб дышал сорвано, а его напряжение уже виднелось через неплотную ткань штанов. Небольшое волнение вновь накрыло Славу, но он решился и медленно, почти не дотрагиваясь до кожи руками, начал стягивать со старшего белье вместе со штанами. Глаза Глеба дико забегали, а пошлая ухмылка озарила лицо Михайлова. Ох, как много сюжетов провернул в голове Голубин, но он не думал, что Славик может проявить инициативу и захотеть ему отсосать. Веки сами собой закрылись, а изо рта вышел низкий горловой стон, когда Слава дотронулся языком до головки. В этот момент он смотрел на Глеба, на его быстро вздымающуюся грудь и закрытые глаза, а затем опустил взгляд на член. Михайлов на секунду растерялся, но затем левой рукой осторожно взялся за основание и принялся водить ладонью вниз и вверх, а губами полностью взял головку в рот. Глеб приподнялся на локтях, раскрыл глаза и с тихими стонами наблюдал за Славой, который даже в его фантазиях выглядел во время минета не настолько горячо. С каждой минутой он брал в рот всё глубже, нежно лаская орган языком, все еще водя рукой у основания. Волосы мальчика растрепались, взгляд был томным и зачарованным, а щеки раскраснелись. Глеб сминал руками простынь и пытался стонать как можно тише, но ничего не выходило. Слава отсасывал не совсем умело, но для первого раза это слишком хорошо, как казалось Голубину. А Славик старательно убирал зубки и в один момент член достал до самой глотки, а до основания осталось немало. Поэтому, убрав руку и вдохнув побольше воздуха через нос, Слава начал принимать в горло. Глеб этого абсолютно не ожидал, ведь для первого раза это слишком, но отговаривать мальчика было поздно. Рвотных позывов у младшего не было, поэтому, взяв до основания, он начал сглатывать. Горло довольно сильно растянулось и было немного больно, а из члена начала обильно выделяться смазка. Слюна потекла по подбородку, дышать было все труднее. Слава почувствовал пульсацию органа и поднял взгляд на Глеба. Тот запрокинул голову и до крови закусил губу, а до ушей Михайлова доносились все более громкие отрывистые стоны. Когда воздуха начало критически не хватать, он выпустил член из горла, оставив во рту лишь половину. Голубин положил свою руку на Славину голову и слегка оттянул за волосы. Михайлов все понял и, еще разок облизнув член от основания до конца, открыл рот. С хриплым рыком Глеб кончил младшему в рот, буквально рассыпаясь на тысячи мелких осколков от удовольствия. Михайлов проглотил, стараясь определить нравится ему вкус или нет. В этот момент, отошедший от бурного оргазма, Голубин вновь кидает Славу на кровать и нависает над ним, желая поцеловать. – Я только что тебе отсосал, тебе разве не противно со мной цело… – Глеб заткнул младшего, проникая в его рот, ощущая собственный вкус на языке. Грязно и пошло. Глеб нежно целует в шею, спускаясь правой рукой Славе в джинсы и резко обхватывая стоящий член младшего через белье. Михайлов тихо и протяжно стонет Глебу в волосы, закатывая глаза. Затем Голубин стягивает с него белье вместе с джинсами, обхватывает рукой член парня и начинает надрачивать. Михайлов гладит спину Глеба и громко стонет, пока тот водит рукой вверх вниз, надавливает пальцем на головку и оставляет засосы на ключицах. Слава закрывает глаза и много раз повторяет имя Голубина, смешивая это стонами, а спустя пару минут изливается прямо в руку старшему. Оба в изнеможении падают на кровать и стараются отдышаться. *** На часах полночь. Двое парней в полумраке лежат в объятьях друг друга. Глеб гладит Славу по волосам и смотрит на него, сузив глаза, о чем-то размышляя. Михайлов положил голову парню на плечо и смотрит в окно, поглаживая грудь Глеба. За окном уже давно зажглись тысячи огней, а вечно куда-то спешащие люди идут, закутываясь в плащи, ведь осенний холодный ветер не щадит никого. А двое влюбленных лежат, согретые теплом друг друга, думающие ни о чем и обо всём сразу. В один момент Глеб аккуратно поворачивает Славу лицом к себе и долго смотрит ему в глаза. Сколько нежности было во взгляде Голубина и было видно, что он хочет что-то сказать. Младший взял руки Глеба в свои, придвинулся к нему чуть ближе и спросил: – Глеб, в чём дело? – голос слегка дрогнул, ведь Слава ожидал услышать что угодно. От слов «Тебе нужно уйти» до новых признаний в любви. Он верил тем словам Глеба о том, что он ему нравится. И это взаимно. Но этот ебучий страх быть вновь отвергнутым не давал Михайлову покоя. – Слав, я… – он опустил взгляд и было видно, что Глеб волнуется. – Давай встречаться? Сердце Славы пропустило удар. Это было очень неожиданно для обоих, но казалось чертовски правильным. Мысли Михайлова заметались в черепной коробке из угла в угол, но он уверенно произнес: – Давай, – невесомый поцелуй в губы и нежная улыбка Славы. – Я тебя люблю. – Я, кажется, тоже. И они уснули в объятьях друг друга, согретые лунным светом, любовью и непонятной уверенностью в своих отношениях.