Династия Достоевских

       — Эй, Вайолет, ты чего опять соскочила с утра пораньше? — Гоголь плюхнулся на диван, зевая, где уже сидела Вайолет. В её руке была кружка кофе, а в другой газета. Упавший рядом, Николай закинул себе на колени её ноги, ведь она заняла почти весь диван.        — Бессонница. — Ответила она. С тех пор как девушка примкнула к Крысам, она жила у Достоевского. Туда временно поселился и Гоголь, не желающий пропускать всё веселье, но изрядно раздражающий Фёдора. — Достоевский встал?        — Спит. Четыре дня подряд бодрствовал, так что как убитый лежит.        — Что бы он лежал как убитый, нужно чтобы Крысы пали низ, Йокогама провалилась сквозь землю, а Детективное Агенство правило миром. — Гоголь заливисто рассмеялся её словам. — Вот тогда точно как убитый.       Она устраивает ноги в белых мягких тапочках поудобнее. Тёмные волосы, которые стали на пять сантиметров короче, были собраны в высокий небрежный хвост, и укороченные, словно отросшая чёлка, передние пряди спадали ей на лицо. На девушке была белая футболка, явно не нужного размера, и чёрные спортивные шорты. Выглядела она весьма по домашнему.       Она даже привыкла жить с двумя парнями. Она привыкла к ним. Уже привыкла что просыпается раньше них, готовит завтрак, а они подключаются позже. Гоголь начнёт донимать Дос-куна (как он называет Достоевского), Фёдор начнёт раздражаться, а Вайолет придётся разнимать их. Почти каждый день одно и тоже.       Вдруг, входная дверь распахнулась, и в гостиную буквально вбежал Иван Гончаров, тяжело и прерывно дыша. Запыхался, видимо бежал долго. Вайолет не была знакома с Гончаровым, но у неё было на него досье. Тот ещё тип...        — Где Достоевский?! — Буквально прокричал он, и Гоголь резко кидает в него диванную подушку, которая прилетает точно в лицо блондина, что заставляет Вайолет усмехнуться.        — Заткнись! Дос-кун спит. Чего...        — Это кто? — Спросил Иван, грубо перебивая Гоголя. Его глаза уставились точно на Вайолет, смотря с недоверием, чуть сузив светлые глаза. Конечно, ведь он не знает кто она такая. Они даже не знакомы.        — Я Вайолет. Не могу сказать что сильно рада знакомству, Гончаров. — Безэмоционально отозвалась брюнетка, отпивая кофе из кружки.        — Откуда ты знаешь кто я?        — Она бывший работник Портовой Мафии и Вооруженного Детективного Агенства. Классно, да? — С безумной улыбкой спросил Гоголь, когда девушка встала с дивана и понесла кружку в мойку. — Теперь она работает на Дос-куна.        — С чего вы взяли что ей можно верить? Может её подослал этот... как его... — Гончаров говорил так, словно Вайолет здесь не было. Ему просто везло что девушку это особо не донимало. Ей было плевать на бредни Ивана. — Я вспомнил! Дазай!       От упоминания столь знакомого и ненавистного ей имени, брюнетка хватает острый кухонный нож со стойки, и швыряет его точно в сторону Ивана. Мужчина в шоке отшатывается, ведь нож вошёл в стену, в десяти сантиметрах от его головы. Разозлённая, Вайолет разворачивается, и кажется, сейчас прожжёт в блондине дыру.        — Не смей говорить что я работаю на Дазая. — Прорычала она, подходя обратно к дивану и падая на свое место, по хозяйски закидывая ноги на колени Гоголя. А потом, нацепила на лицо самую очаровательную улыбку, сказав — Я могу без проблем оторвать твою милую голову, понял? Николай рассмеялся столь обескураженному лицу Гончарова, который уставился на девушку слегка приоткрыв рот. А потом вдруг ехидно провозгласил:        — Она кстати невеста Дос-куна!       Девушка от неожиданности подавилась водой из стеклянного стакана, в изумлении расширив глаза. Какого...        — Что?! — Одновременно выкрикнули Гончаров и Крофт, видимо забыв что наверху спит Достоевский. Что он несёт? Какая невеста?        — Она — невеста Фёдора? — В изумлении переспросил Иван.        — О да. По этому, не советую обижать нашу маленькую грешницу, получишь от Дос-куна. — Усмехнулся Гоголь, видя, как Вайолет скоро взорвется, как большая граната. Похоже, Гоголь перехватил привычку Достоевского называть её грешницей. — Только это сек-рет. — По слогам сказал он.       Злости девушки не было предела. Она бы не вышла за муж за Достоевского. У них отношения не больше чем... дружеские? А можно-ли назвать их друзьями, вспоминая поцелуй, объятия и слова? Слишком странные у них отношения, но явно не деловые. Коллегами их точно не назовёшь.       Но при слове "невеста Дос-куна", метка ввиде подписи Демона будто бы дала о себе знать, заболев. Верно, ведь Достоевский никогда не даёт ране зажить. Как только она начинает затягиваться, он вырезает все по новой.       Садист, не иначе. Каждый раз напоминает ей "её место".        — Пойду разбужу Фёдора... — Слегка приглушённо сказала Вайолет, проходя мимо отшатнувшегося от него Гончарова. Она чувствовала его взгляд до того момента, пока не скрылась на лестнице. А затем, услышала чуть приглушённые голоса Николая и Ивана. Ну зачем Гоголь это сказал? Зачем? Зачем? Она ещё припомнит ему эту шутку...       Дойдя до комнаты Достоевского, девушка тихонько открыла дверь, войдя в помещение. Окна были зашторены, по этому в комнате царил полумрак. Вайолет всегда немного удивлялась почти идеальному порядку. На стуле лежала чуть смятая одежда, на большой кровати у стены, укутанный в одеяло, лежал Достоевский.       Раньше будить его не приходилось, по этому Вайолет не знала как лучше это сделать.       Подойдя к кровати, она склонилась над Демоном. Чёрные волосы падали ему на лицо, под глазами небольшие мешки, а кожа всегда оставалась бледной. Он был по подбородок укрыт одеялом, но девушка очень надеялась что он был одет. Только такого счастья как голый Достоевский ей и не хватало с утра пораньше.        — Достоевский... — Она одной рукой упёрлась в изголовье кровати, другой слегка неуверенно и тихонько потрясла его за плечо. Но мужчина не шелохнулся. Это начинало раздражать девушку. — Достоевский, просыпайся. — Она начала трясти его чуть сильнее, но поняла что это не помогает. Нужно было сменить тактику.       Можно было облить его холодной водой, но тогда он не ограничится одной подписью на её теле. Можно попытаться стащить с него одеяло. Или просто позвать Гоголя и Гончарова, пусть сами с ним разбираются.        — Просыпайся, Достоевский. — Она залезает на кровать, садясь на него сверху, примерно на уровень бёдер, и обеими руками тормошит за плечи. — Гончаров пришёл. Вставай!       Попытка не увенчалась успехом, и Вайолет обречённо прошипела. И вправду как убитый. А он точно живой? Дышит же вроде.        — Что ты делаешь?       Аместистовые глаза открылись, и теперь, Достоевский смотрел на восседающую на нём девушку. Та от неожиданности повалилась назад, чуть не упав с кровати, как цепкая холодная рука схватила её за запястье и потянула обратно. Миг, и она оказалась под одеялом, головой на соседней подушке.        — Я жду ответ. — Сказал Фёдор, вновь закрывая глаза. Его рука так и сжимала её кисть.        — Гончаров пришёл. Какой-то очень встревоженный и запыхавшийся. Потребовал тебя. — Объяснила Вайолет, слегка покраснев. Да, не впервые лежать с ним в одной кровати, но все же было слегка странно и непривычно. Особенно после слов Гоголя.        — И это всё?        — Да.        — Тогда дай мне поспать. — Мужчина почти с головой скрылся под одеялом, как ухватившая его за корни волос рука, не дала этого сделать. — Я тебе её сломаю. — Предупредил он. Настроение Фёдора было видно за километр. Он очень хотел спать и был раздражён. А Гончаров по каким-то важным делам не приходит, что означает, что Крофт зря здесь его тормошит.        — Ломай тем двум на первом этаже. — Пробубнила Вайолет, и наплевав на смущение, просунула руки под подушку, как делала обычно, и устроилась удобнее, подогнув к себе одеяло.        — И какой подкол Гоголь сделал на этот раз, раз ты хочешь чтобы я и ему что-то сломал? — Спросил Достоевский, высовываясь из под одеяла, но глаза держа закрытыми.        — Он сказал Гончарову что ты сделал мне предложение... — Подавив возмущение сказала брюнетка. Но какого было её удивление, когда лицо Достоевского осталось неизменно усталым. Только уголки губ приподнялись, выдавая усмешку. — Что смешного?        — Это же Гоголь, для него это в порядке всех вещей, как вырвать человеку печень. — Он вдруг открыл глаза, чуть придвинувшись к внезапно покрасневшей Вайолет. Его голос приобрёл нежные нотки. — А что, маленькая грешница, ты против быть моей невестой?        — Очень смешно, Достоевский. — Сказала она, уперевшись ему ладонью в лоб и отодвинув на прежнее расстояние. — Вставай. Иначе я вылью на тебя ведро воды.        — Десять минут. — Сказал брюнет. Девушка без объяснений поняла что это значит, и хотела уже встать с кровати, как ледяная рука вновь притянула её к себе. Да так, что Вайолет практически вплотную была к нему прижата. Видимо, спал он без футболки, но пижамные штаны она кожей чувствовала. — Я не разрешал тебе уходить.        — Я уже говорила что ты мне не хозяин. — Огрызнулась она.        — Видимо, нужно давить на нож сильнее, чтоб входил глубже, я прав? — Спросил Фёдор, кончиками пальцев проведя по её рёбрам сквозь футболку, отчего по коже пошли мурашки. — А теперь, маленькая грешница, замолкни, и дай мне поспать десять минут.       Достоевский вдруг оказывается чуть ниже, утыкаясь носом в шею девушки. Вайолет хотела уже возмутиться, но решила что все же не стоит. Она чувствовала как пылали её щёки, и как быстрее забилось сердце.        — А что, маленькая грешница, ты против быть моей невестой?       К чему Достоевский это сказал девушка не знала. Но его явно забавило то, как её это смущает. Сколько они уже живут в месте? Месяц? Два? Она давно отпустила Дазая, пусть и рыдала ещё несколько дней после всего этого. Её удивляло то, что Достоевский был рядом. Она даже помнит то, что просила его посидеть с ней, пока она не уснёт.       Вспоминает она это все сейчас со стыдом. Как можно было просить его о таком? Как маленькая девочка испугавшаяся ночного кошмара...       Холодная рука Достоевского прижимает к себе, лежа чуть выше талии. Она чувствует как он дышит ей в шею, опаляя горячим дыханием ключи. Вайолет в прямом смысле слышит собственное сердце. Этот быстрый, громкий стук заставляет краснеть и желать отстраниться от Демона как можно дальше. Они слишком близко друг к другу. Слишком близко.        — Отчего же так стучит твоё сердце, маленькая грешница? — Вдруг спрашивает Достоевский, щекоча дыханием шею.        — Тебе показалось. — Говорит Вайолет, пытаясь скрыть смущение. Не нужно ему его показывать. Она не привыкла открывать людям какие-то слабости. Даже такие мелочные.        — А мне кажется нет. — Мужчина слабо прикусывает кожу на ключице, чем заставляет девушку вспыхнуть. Какого черта? — Оно сейчас выпрыгнет из твоей груди.        — Вставай, Достоевский. — Вайолет пихает его в плечо и наконец вырывается из его рук, сдерживаясь ударить, и откидывает одеяло в сторону, садясь на кровати по турецки. Она вдруг замечает на прикроватной тумбе книгу. — Гордость и предубеждение? Серьёзно?        — Я прочитал её за один вечер. Не зацепило. — Сказал Фёдор, снимая со стула одежду. Смотреть на то, как он переодевается Вайолет не собиралась, поэтому подцепила с тумбы книгу, листая страницы. Девушка читала эту книгу давно. Это, конечно, не совсем то, что в её вкусе, но ей понравилось. Хотя бы было чем себя занять. — Помоги мне.       Подняв на него усталый взгляд, девушка увидела что он не может справится с рубашкой. Дрожащим от недосыпа пальцы пуговицы не поддавались.        — Ты как большой ребёнок... — Сказала она, подходя к Достоевскому, застёгивая одну из центральных пуговиц. Про себя она отметила, что тело у Достоевского пусть и слегка худощаво, но он вполне хорошо сложен. — Неужели не мог сам?        — Ну ты же моя невеста, маленькая грешница. — Усмехнулся Фёдор, ловя на себе её злобный взгляд, смотря на девушку с высока. — Вайолет Достоевская... тебе идёт моя фамилия.        — Хочу тебя разочаровать, но из нас выйдут ужасные муж и жена. — Сказала она, вставая на носочки и застёгивая последние пуговицы, чуть отходя, когда Достоевский хватает со стула свой плащ.        — Вот и проверим. — Сказал мужчина, ухмыльнувшись, не обращая внимание на возмущение Вайолет, и схватив её за руку, потянул за собой из комнаты. Спустившись по лестнице, не успел брюнет и шагу сделать к гостиной, как из-за угла резко вылетает подушка. Был слышен крик Гоголя "Почему ты не сказал сразу?!"        — И зачем ты оторвал меня ото сна? — Так резко и бесшумно появившись прямо за спиной, Гончаров от неожиданности вскрикнул, отшатнувшись.        — Господин, дело неотложное! В общем...        — Портовая мафия заявилась к нам в штаб. Решили что мы украли у них одну важную бумажку, и если мы вовремя не приедем, нас там разнесут. — Закончил за него Гоголь.       Лицо Достоевского оставалось всё таким же неизменно усталым. Он приложил руку ко лбу, а потом с раздражением сказал:        — Так чего вы здесь расселись? — Он оглядел Николая и Вайолет за свой спиной. — Собирайтесь быстро. А ты, — он указал на Гончарова. — сейчас расскажешь мне все в подробностях.       Кто-то решил подставить Крыс. Что же... не стоит забывать что они бывают ядовиты.