Династия Достоевских

      Только подъехав к территории логова "Крыс Мертвого Дома", прямо перед его входом можно было увидеть вставших у дверей Натаниэля Готорна, по чьей руке стекала кровь. Видимо, он собирался атаковать. Рядом с ним стоял Огури Муситаро, сжимающий в руке пистолет. Пушкина не было, но на это Достоевский не обратил внимания. Сейчас было важно не это.       В пяти метрах от Крыс стоял Чуя Накахара, который громко спорил с Огури. Надо же... сам исполнительный комитет приехал. Удивительно что не было Огая Мори, но Вайолет слышала что он временно уехал... Рядом стоял Акутагава Юноске, с безразличным взглядом. Как всегда безэмоционален и холоден, с усталым взглядом смотря на разозлённого шляпника. С другой стороны от Чуи стоял Каджи Мотоджиро, с ехидной улыбкой наблюдая развитие событий, подкидывая небольшой камешек в воздух и ловя его от безделья.       Было видно, что дело вот-вот дойдёт до драки. Вот только смертей сейчас не хватало. После распада Гильдии Мафия и так была на взводе. Не хватало им ещё стычек с Крысами.        — Что здесь происходит? — Умение Достоевского ходить бесшумно иногда помогало, а иногда изрядно пугало. Как-то раз Вайолет из-за него разбила две тарелки. Одну выронив, а другую кинув в мужчину, но та улетела в стену, так до оппонента не долетев.        — Вот и главный подоспел! — Воскликнул Накахара, подходя к Достоевскому вплотную. Его рост не позволял заглянуть собеседнику в глаза, так что ему пришлось поднять голову. Это смешило Фёдора. — Куда вы дели документ?        — Понятия не имею о чем ты. — Честно ответил Фёдор. Он работал, практически не выходя из своей комнаты, около недели. И что его интересовало в последнюю очередь, это какая-то бумажка из отдела Мафии. Хотя и она бы пригодилась, но точно не в данное время.        — Не строй из себя дурака, Демон Достоевский. — Словно злобный пёс прорычал Чуя. — Теперь знак Крыс красуется у нас в Порту. — В руках Накахары сверкнул пистолет, который в мгновение оказался прижат ко лбу Достоевского. — Советую сказать все сразу...       В миг, слева от Чуи сверкнула чья-то тень. А к его виску прижалось дуло серебряного "Вепря", который сжимала в своей руке Вайолет.        — Советую пушку убрать. — Послышался щелчок предохранителя. В её обязанности входила защита Достоевского, который поручил ей свою охрану. Как никак, теперь она на него работает, и вынуждена исполнять все его приказы. Да и мужчина приставил её к себе поближе, дабы не упускать из виду. Мало-ли что       В одну секунду, к затылку девушки прижался ещё один пистолет, принадлежащий Юноске, который не мог позволить чтобы убили одного из членов комитета. Но ему в голову точно так же приставил пистолет Гоголь, с ясной ухмылкой на губах. Безумный. Крыс было больше, у них было преимущество, даже если кто-то применит свою силу. Чуя умрёт быстрее. Либо Вайолет спустит курок, либо Достоевский убьёт его "Преступлением и Наказанием". Одно из двух. Либо Чуя выстрелит в Фёдора, а потом его застрелит Вайолет. Слишком много вариантов.        — Не лучше если мы все здесь перестреляемся, не думаешь? — Спросила девушка у Чуи. Тот на неё не посмотрел, но пару секунд потянув, опустил оружие, убрав его в кобуру. А потом, вдруг повернул голову в сторону брюнетки, ухмыльнувшись.       Она почувствовала как холодное дуло пистолета перестало упираться ей в затылок. Она не боялась быть убитой. Подняв заряженный пистолет вверх, она спустила курок. Выстрел раздался в небе, разрушив звенящую тишину.        — Так значит правда слухи ходят, что ты теперь работаешь на Достоевского. — Глаза Накахары сверкнули. — Как же ты бросила Дазая?        — Наверное, надо было ему и шею свернуть вдобавок, да? — Уголки её губ приподнялись. Да, они с Чуей не были в дружеских отношениях, но ссорились редко, так как девушка не давила ему на слабости как Осаму, и не задевала личные дела. Так что с Крофт у мужчины отношения складывались лучше, нежели с Дазаем. — Не думаешь, что вас могли обмануть, а нас подставить?        — Я узнал твой почерк на записке. — Вдруг сказал Акутагава, привлекая к себе внимание. Он чуть сузил серые глаза, его хриплый голос казался лептой призрака на кладбище. Такой же пугающий. — К одному столбу в Порту была прикреплена записка. Она написана твоим почерком, да и фраза тоже твоя. — Брюнет протянул ей белый клочок бумаги с аккуратной надписью "Привет от Мертвецов!". Вайолет узнала эту фразу. Мертвецами она раньше называла Крыс, от фразы "Мёртвый дом". Фраза была написана на английском, точной копией почерка Вайолет. Но девушка заметила язъян. Такой, который никто не заметил.        — Тот, кто это писал, не учёл одну деталь. И ты не заметил. — Усмехнулась девушка, протягивая удивлённому парню бумажку обратно. — Над английской буквой "i" вместо точки сверху я рисую маленькое сердечко. Об этом забыл и ты, и тот кто пытался нас подставить.       Юноске оскалился от собственного заблуждения, а Чуя ударил самого себя по лбу, прошептав "идиот...". Они в Мафии все знали почерк Вайолет на английском, но все забыли о её маленькой детали, которая выделяла её почерк из всех остальных. Маленькое сердечко.        — Кто-то решился нам насолить... — Протянул фразу Гоголь, вставая по правую руку от девушки. — Как думаешь кто это, а, Дос-кун?        — Этот "Кто-то" очень смелый, раз решился все повесить на нас. — Сказал Гончаров, встав рядом с Фёдором        — Он прав. — Согласился с ним Демон. — Его смелость его погубит. — Он повернулся к Вайолет. — Поедешь со мной в Порт, посмотрим что там есть. А вы оба, — Он посмотрел на Гончарова и Гоголя. — забираете Готорна и Огури, и идёте смотреть записи с камер. Так же попытайтесь взломать файлы городских, может они что-то засняли.        — Акутагава, останешься с ними. — Вдруг сказал Чуя, скрещивая руки на груди, злобный оскал окрасил его лицо, сверкнув глазами. — Я должен узнать кто украл наш документ...

***

Вайолет сидела на ступенях дома Портовой Мафии. В руке девушки тлела сигарета, которую она все же взяла у Чуи, хотя тот долго не соглашался давать ей курить. Всего в пяти метрах от места, где сидела девушка, был чёрный, нарисованный баллончиком с краской знак "Крыс Мертвого Дома". Слегка неровный, , потёкший. Тот, кто это рисовал, делал это на скорую руку. Это было очевидно. Но в голове девушки крутился вопрос: кто же мог их подставить? Явно не кто-то из своих. А может, Мафия все врёт? Хотя нет, она достаточно доверяла Чуе, как старому знакомому. Он по таким делам не пойдёт, к тому же, в его взгляде была видна не наигранная злость. Его взгляд, когда он смотрел на Достоевского, был готов рвать и метать. Видно, ценную бумажку потеряли. Агенство? Нет... у них полно своих проблем. Да и зная Дазая, а Вайолет знала его слишком хорошо, он бы так не поступил. Не его метод. — Ты знала что курить плохо, маленькая грешница? — Голос Фёдора раздался позади, а потом он опустился на ступени рядом с девушкой. Вид у него был усталый. — По сравнению с тем, что мы творим, сигареты та ещё мелочь. — Сказала она, выдохнув дым. А потом, повернулась и смерила Достоевского взглядом. — Плохо выглядишь. Дрожащие руки, мешки под глазами, суженные зрачки и растрёпанные волосы. Кажется, он стал ещё бледнее чем был ранее. Скоро и вовсе станет прозрачным. — Когда мы с этим закончим, я убью любого кто не даст мне выспаться. — Прошипел Достоевский, роняя голову на плечо брюнетке. — Я устал.        — Ничего нового... — Сказала она, затушив окурок о стену и выбросив его куда-то в сторону. Она вдруг протянула руку, стащив с Фёдора его шапку-ушанку, нацепив её на себя. А потом, потрепала мужчину по волосам. — Что-то ты расклеился.        — Гоголь звонил? — Проигнорировал её слова он.        — Да. Сказал что они взломали систему камер наблюдения у Мафии. Нашли парочку удалённых файлов, сказали тебе понравится. — Усмехнулась Крофт. — Юноске уже едет сюда. Они выяснили кто украл их документ и подставил нас.       Повисло молчание. Со стороны, они смотрелись весьма странно. Почти сопевший на плече девушки брюнет, один из самых злобных личностей мира, и на вид маленькая девчонка в шапке-ушанке рядом с ним.       Видя состояние Достоевского, он был похож на полуобморочного. Глаза то и дело закрывались, как бы он старался это предотвратить. Такого на его ещё никогда не видела. Закатив глаза, брюнетка чуть вытянула ноги, сказав:        — Ложись. Поспишь хоть двадцать минут, а-то мне кажется что ты по дороге где нибудь упадёшь. — Она, конечно, преувеличила, но все же.        — Ты обо заботишься? — Нежным тоном спросил он, укладывая голову на её коленях.        — Нет. Я просто говорю чтобы ты лёг поспать. По этому Заткнись и спи. — Вайолет боковым зрением видела что Достоевский с ухмылкой смотрит на неё. — Ну что?        — Ещё недавно ты была готова прострелить мне голову, а теперь даёшь спать на своих коленях... — Достоевский медленно стянул с рук перчатки, засунув их в карманы брюк. А потом, протянул правую руку к лицу Вайолет. — Что же в тебе переменилось, маленькая грешница?       Его тонкие холодные пальцы коснулись её щеки, заставив пойти по коже мурашки. Девушка хотела бы отстраниться, но какой-то внутренний барьер приказывал этого не делать. Тем временем, губ коснулись его пальцы, пройдясь по кончику, а затем подушечкой большого пальца погладив нижнюю губу.        — Вот мне ничего не менялось... я такая же.        — Ты слишком неуверенно это сказала. — Он приподнялся на локтях, оказавшись с её лицом почти на одном уровне. Их губы разделяют какие-то пятнадцать сантиметров. Если Вайолет наклонится, то они поцелуются. — Осталась одна попытка. — Словно Демон искусситель шепчет он.        — Может у меня и поменялось отношение к тебе. Это ничего не значит. — Она слегка покраснела, секундно опустив взгляд на губы Достоевского. А потом, вновь вернувшись к его глазам. — Это имеет значение?        — Может и да, а может и нет. В любом случае, не забывай, что принадлежишь мне. — Его рука легла на её рёбра. — Это моё доказательство...       Он сел ровно, чуть наклонившись к брюнетке. Та от неожиданности отстранилась, уперевшись спиной в каменную перегородку лестницы. Она почти не дышала, когда холодные губы Достоевского вдруг приблизились, аккуратно прикасаясь к дрожащим губам девушки, будто бы боясь её спугнуть.       Дыхание оборвалось, сердце забилось слишком быстро и громко в груди. С того момента на озере прошло около двух месяцев, даже чуть больше. За все это время он ни разу не прикасался к ней больше в таком плане. Это был единичный раз, среди зимнего леса и холода ветра. Свидетелем было озеро, и стекающие по телу девушки ледяные капли. Воспоминания о том, как она чуть не потеряла рассудок на том озере, а потом, позволила вновь себя поймать. Не ожидала тогда того, что он поцелует.       Не находя сопротивления, Достоевский вновь поцеловал её. Более напористо, увереннее. Постепенно, Вайолет начала закрывать веки, убеждая себя, что от этого поцелуя ничего не случится. Они продолжат свою маленькую игру, и в их общении ничего не поменяется. Рука Фёдора где-то с правой стороны чуть выше головы, упираясь в стену, другая, приподнимает подбородок, чтобы ему было удобнее.       Её ладони легли ему на скулы, отвечая не смело, смущённо. Постепенно, руки стали переходить к волосам, зарываясь в чёрные пряди на затылке и обвивая шею, притягивая чуть ближе к себе.       Целоваться так открыто, на крыльце дома Мафии, когда уже садится солнце, а где-то внутри слышны крики... Они явно ненормальные. Любой сейчас мог выйти и увидеть их, но, видимо, никого это в данный момент не волновало. Были только они двое. Вдвоём. И никто сейчас больше не нужен.       Достоевский целует её с уверенно, напористо, сплетаясь с её языком своим и прикусывая нижнюю пухлую губу. Она не может не подчиниться столь властному и сладкому порыву, лишь сильнее обнимает его за шею, притягивая к себе, чувствуя как внизу живота завязывается тугой и сильный ком, отдавая сладкими, тягучими спазмами. Внутри, её пугает то, что ей это нравится. Если бы не последние капли рассудка, она бы отдалась ему хоть здесь и сейчас.       Все люди грешные. Она не исключение. Но нельзя привыкать к Достоевскому. Нельзя!        — А ты оказывается недотрога, да? — Усмехается Фёдор, оторвавшись от припухлых от поцелуев девичьих губ, глядя на её алые щёки. В его глаза она видит пылающие искры и слегка пошлую ухмылку. — Я прав? — Оставляет влажный поцелуй за ушком, заставляя вздрогнуть.        — Нет... — Вайолет не желает признавать его правоту. Ведь он прав.        — Вранье. — Отвечает Достоевский, и вновь прикасается к её губам своими в коротком поцелуе. А потом, отстраняется, смотря прямо в глаза девушки. — Грешница.        — Дьявол. — Вторит ему она, усмехаясь.        — Я куда хуже Дьявола... — Шепчет он ей на ухо, прикусив мочку. Вайолет от этого действия чуть не замурлыкала, словно кошка. Она на секунду прикрыла глаза, полностью расслабившись. Но вдруг заметила нечто странное. Впереди что-то...        — Пригнись! — Закричала Вайолет, отталкивая Достоевского на ступени подальше от себя, где только что рядом с её головой прошло лезвие кинжала. Ещё секунда, и Фёдору в череп вошла бы эта острая штука. Она же сейчас ему жизнь спасла, черт возьми!        — Ты испортила мои планы! Чёртова девчонка! — Яростно крикнул Эйс, попытавшись вновь нанести удар брюнетке. Та резво соскочила со ступень, ловко сделав сальто назад на одной руке, уходя от удара серебрянным кинжалом. Не зря всё же она учила эти приёмы. — Если бы ты не появилась здесь, то все бы шло идеально! И Фёдор послушался бы меня!       Вот кто их подставил. Украл какую-то важную бумажку из собственной организации, а чтобы на него не подумали, спёр все на Крыс. Хочется задать вопрос кто именно крыса после этого.        — Вот оно как, я заняла твоё местечко, бедный маленький малыш? — Издевательски спросила Вайолет, одним точным ударом ноги ноги выбивая кинжал из рук мужчины. Она хотела нанести ему удар в живот, как её руку он перехватывает, и резко швыряет девушку вниз со ступеней. Вайолет летит головой вниз, больно ударяясь макушкой и затылком о каменные ступени. Перед глазами все сильно поплыло, боль была острой и слишком сильной. Протянув руку, брюнетка видит на пальцах кровь... И, кажется у неё что-то с ногой, потому что предпринимая попытку встать, лодыжка отзывается ноющей болью.        — Не можешь встать, птичка? — Эйс подходит к ней, нависая сверху. В его руках сверкает тот самый кинжал. Девушка пытается подняться, как он резко пинает ее в живот, заставляя закричать. — Ты не заслужила свою жизнь, маленькая сучка.       Удар приходит на рёбра, и, кажется Вайолет слышит хруст. Боль затмивает сознание, а она не может даже встать. Блондин зло скалится, и уже заносит свое оружие над головой. Собрав в кулак последние силы, Вайолет резко вытаскивает из кобуры пистолет и тут же спускает курок. Ее оглушило, а пистолет был выбит. Но она прекрасно различила на одежде Эйса кровь, где-то на уровне плеча. Попала все таки... — Чёртова... сука... — Шипит он, зажимая рану на плече. Мужчина уже собирается вонзить острие девушке в глотку, как его вдруг резко сбивают с ног, и он отлетает куда-то на метр, за пределы полезрения Вайолет, а она замечает мелькнувший чёрный плащ. У неё сознание уплывает куда-то прочь, перед глазами все меркнет, а где-то позади слышны звуки борьбы. Боль в голове и рёбрах слишком сильная, позволяет отключаться.        — Вайолет! — Кто-то опускает перед ней на колени, переворачивая с бока на спину. Перед девушкой был обеспокоенный и разозлённый Чуя, который приподнимает её, заставляя вскрикнуть от резкой боли, и укладывает на свои колени, и видит кровь на своих перчатках. Его глаза расширяются от шока, а потом он кричит — Не закрывай глаза черт тебя дери! — Бьёт её по щекам, но это мало помогает.       А потом, перед глазами оказывается ещё одна фигура. Белая одежда заляпана кровью, и девушка встречается с аметистовыми глазами Демона. Чья это кровь?...        — У меня телефон в кармане достань, звони... — Слова Чуи перестают быть слышимыми, исчезая. Глаза Вайолет закрываются, а голова падает Накахаре на грудь. Но её руку сжимает знакомая холодная рука, прося не уходить...

***

      Глаза слезились когда Вайолет их открывала, искажая белый потолок. Голова чертовски сильно болела, рёбра отдавались тупой болью. Дышать было больно и трудно, как будто бы в лёгких что-то мешало, но в нос ударил знакомый запах...       Девушка была укутана в одеяло, и видимо, раздета до нижнего белья. Пошевелив рукой, брюнетка приложила руку ко лбу, вспоминая последние моменты. Она помнила как Эйс скинул её с лестницы и ударил по рёбрам. А потом Чую и Достоевского, которые кричали ей не закрывать глаза.       Она не умерла? Действительно жива? Казалось это было нереально. Будто бы произошло только... вчера?       Немного осмотревшись, Вайолет поняла что находится в комнате у Достоевского. Она поняла это ещё с самого начала, почувствовав запах его одеколона на одеяле. Повернув голову к окну, из уст девушки вырвался удивлённый вздох.        — Привет Вай... — Дазай сидевший на краю кровати, улыбнулся девушке. Вид у него был уставший, но счастливый.Как он здесь оказался? — Как себя чувствуешь?        — Я умерла? — Всё же спрашивает она, хмуря брови и пытаясь понять, является ли Осаму её глюком, потому что мозг отказывался понимать то, как он здесь оказался.        — Нет. Просто проспала три дня.       Глаза Крофт расширились от шока. Она спала три дня...        — Что произошло пока меня не было? — В голову вдруг ударяет образ Достоевского, чья одежда была заляпана кровью. И было не понятно, его или нет. — Где Достоевский?        — Успокойся, ладно? — Дазай кладёт ладонь ей на плечо, и девушка вконец убеждается что он реальный. Его руки тёплые, слегка шершавые. Это он. Тот, о ком она мечтала забыть два месяца. Сидит с ней, и видимо давно. — Когда ты отключилась у дома Мафии, мне позвонил Чуя. Сказал что тебе нужна моя помощь, и сказал приезжать к Фёдору домой. Я тебя немного подлатал, сделал так, что твоя трещина в рёбре заживёт быстрее. Достоевский, Гоголь и Накахара сидят внизу, ждут когда я их позову. Они все это время были тут. Эйс мёртв, и теперь все закончилось.       Достоевский внизу... От этих слов у Вайолет внутри что-то отпускает, позволяя ей расслабиться. Он живой...       Значит они волновались за неё? Даже Чуя, который терпеть не может Дазая, позвонил ему, и попросил помощи для Вайолет. Остался в доме Достоевского остался ради неё. Неужели она ему... важна? А Гоголь? Неужели ему тоже?        — Я... т-тоесть... — Крофт запинается, и шипя, садится на кровати. Ей непривычно сидеть вот так с Осаму и говорить с ним о чем-то. Смотреть в глаза, чувствовать его тепло. — Ты был здесь все это время?        — Да. Считай, что я твой врач. — Усмехнулся шатен, опуская взгляд в пол. — Я, правда, не знаю что сказать...       Не ты один. Ведь я тоже не знаю...       Он поворачивается, встречаясь с девушкой взглядом. Он что-то высматривает в её глазах, и она быстро понимает что. Секунда, и Вайолет кидается Дазаю на шею, стискивает в пальцах его кофейное пальто, и утыкается в шею, подавляя жалостливый всхлип. Он обвивает руками её талию, носом зарываясь в волосы, крепко прижимает её к себе.       Рёбра начинают ныть, но девушка не желает отстраняться, лишь сильнее стискивая в своих руках плечи и шею Дазая. Как же она по нему соскучилась, хоть и не признавала! Какая бы не была ссора, она не держит обиды долго. Никогда. И она успела соскучиться по нему. По его колким шуточкам, замашкам суицида, ласковым словечкам. По этим тёплым рукам и запаху кофе и горького шоколада.        — Я убью тебя! — Прошипела Вайолет ему в шею. — Убью!        — Я согласен. — Улыбнулся Дазай, отпуская её. — То, что было тогда... в парке... — О нет... — Я солгал. Ты меня столько знаешь, мы вместе работали... чёрт, Вай, ты для меня как младшая сестра! Разве я мог тебя бросить?       Она рассмеялась, и он по её глазам читал все, что она хотела сказать. Она простила, и у него на душе стало просто легче. Он чуть не упал с дивана когда ему позвонил Достоевский с номера Накахары, и сказал что Вайолет может умереть. Он сидел с ней все эти дни, не отходил ни на секунду. Как же он боялся что она больше не откроет глаза...        — И я все же спрошу... — Произносит Дазай, и его лицо вдруг посерьёзнело. — Ты правда меня любила?        — ...Я же любила тебя, черт возьми!        — Ну да. — Пожимает она плечами, и тут же жалеет, потому что кости почти что затрещали. Она удивлена что он это вспомнил.        — Ты любишь его?       Но Осаму ответ не нужен. Он видит по её глазам. Видел как она выдохнула когда он сказал что Фёдор жив. Да и Достоевский то и дело сидел у её кровати, даже заснул рядом. Он не хотел уходить, но Дазай все же отправил его поспать, сказав что он может отключиться от переутомления. В глазах Демона он видел неподдельное волнение и страх. Страх того, что она больше не откроет свои глаза. Он перебирал пальцы девушки, иногда целовал их, и просто держал её руку, убирал волосы с её лица. Да так аккуратно, будто бы боялся что она разобьется, как хрустальная ваза.       Неужели это правда? Она действительно его невеста, как и сказал Гоголь?        — Ладно, я позову его, хорошо? — Она кивает. Дазай целует девушку в лоб, и улыбнувшись ей, выходит из комнаты. Когда дверь за ним захлопывается, Вайолет откидывает одеяло и спускает ноги с кровати, подходя к зеркалу. Как оказалось, она одета в свои чёрные шорты и чёрный бюстгальтер. Вопрос о том, кто её переодевал она ещё задаст. Но лучше бы это был Дазай, она его хотя бы давно знает. Рёбра были перевязанны, а на ощупав голову, она чувствует заживающую рану. Нога уже совсем не болит, видимо, это было простоему растяжение. Девушка немного похудела, что видно по её ногам и осунувшимся плечам.       Не желая ходить в одном лифчике, Вайолет плюет на то, что это не её одежда, и хватает со стула светло-голубую, почти небесного цвета рубашку Достоевского, в которой она благополучно утонула. Его одеколон забирается в нос, в самые лёгкие, пока дрожащие пальцы застегивают пуговицы до груди.       Она действительно дура. Влюбилась в него, и даже не скрывает. Хотя, наверное это и так очевидно. По ней слишком уж сильно видно.       Дверь открывается. На пороге появляется Фёдор, который будто бы раздумывает, можно войти или же нет? Закрыв за собой дверь, он смотрит на Вайолет оценивающим взглядом, пока она не верит своим глазам. Она думала что он там умер... А он стоит перед ней, живой и целый, все такой же усталый. Чёрные волосы спадали ему на лицо, аметистовые глаза светились. Он пришёл с такими же мыслями что и она?       Мгновение, и Вайолет уже стоит рядом, укутанная его запахом, уткнувшись в воротник белой рубашки. Его ледяные руки лежат на её талии, аккуратно но крепко прижимая к себе. Носом зарывается в волосы, и выдохнув, закрывает глаза, забываясь в её руках, лежащих на его затылке и перебирающие чёрные волосы. Прижавшись к нему, она слышит как быстро стучит его сердце. Что бы было если бы было слишком поздно?       А ведь он сам не осознал как привязался к ней. И привязался крепко, сильно, и надолго. Иначе не ходил бы вокруг да около, не сидел бы с ней все время. Наверное, это люди называют любовью...        — Дура... — Говорит он, не открывая глаз. — Зачем оттолкнула? — Она здесь. Она реальна.        — Ты бы умер... — Шепчет Вайолет, проводя кончиком носа ему по шее, вызывая приятные мурашки. — Разве я могла...        — Могла. — Обрывает он её, и хватает обеими руками за щёки, заглядывая в глаза. — Повторишь этот трюк снова, и очень сильно меня разозлишь. Она рассмеялась, пусть это и было больно. Он в своём репертуаре. Как обычно, ничего не изменилось.        — Найдёшь себе нового телохранителя.        — И невесту тоже? — Спрашивает Фёдор, чем заставляет её опешить, чуть отойдя назад. Он усмехается, видя её удивление. — Что? — Т-ты... ты о чем?       Она не понимает. Это розыгрыш такой? Или ей действительно послышалось то самое?        — Я делаю тебе предложение, маленькая грешница. Что тут не ясного?       В его руках она видит то, что сначала не заметила. Фёдор протягивает ей маленькую, темно-синюю бархатную коробочку. У Вайолет начинают дрожать руки, когда она открывает её. Внутри — серебрянное, чуть широкое кольцо с небольшим, но аккурат фиолетовым камешком по центру. Необычное, такое, какое идеально ей подходит.        — Чёрт... ты серьёзно? — Она закрывает рот ладонью, смеясь. Кажется вот-вот начнётся истерика. Вот чего она точно не ожидала, так это настоящего предложения руки и сердца Достоевского, который кивает ей, улыбаясь. Кажется, что вот-вот из груди выпрыгнет сердце и взорвутся от волнения рёбра. — Боже...       Мужчина улыбается, и ловким движением надевает кольцо ей на безымянный палец. Идеально подошло. Вайолет с английского — фиолетовый. Это кольцо будет её вечным символом. У Крофт на глаза наворачиваются слёзы, которые она тут же подавляет, и Достоевский в один миг притягивает её к себе, чуть наклоняясь. Он пару секунд рассматривает её лицо, большим пальцем поглаживая подбородок, приподнимая её счастливое лицо к себе.       Она улыбается ему самой тёплой улыбкой на какую сейчас способна, а серо-голубые глаза будто бы светятся. Он целует её в губы, и чувствует нереальное облегчение, держа её в своих руках и чувствуя её тепло.        — Вайолет, солнце! Ты живая! — Дверь распахивается, и влетает Гоголь, который не обращает внимание на удивлённой пару, и слегка отталкивает Достоевского в сторону, заключив покрасневшую брюнетку в свои объятия. — Как же я рад!        — Дышать больно... — Тихо проговорила она, крепко к нему прижатая. От этой фразы, блондин тут же её отпускает, хватая за лицо.        — Ты светишься как солнышко, моя дорогая! — Воскликнул он, заставляя девушку смущённо покраснеть. — Видимо, Дос-кун все же сделал то, что хотел.        — Верно. — Сказала девушка, поглядывая на кольцо на безымянном пальце, смущённо улыбаясь.        — Ну ты как, волчица? — Спрашивает Чуя, появившийся рядом с Вайолет, которая тут же тянет к нему руки. Накахара усмехается, не смея её отталкивать.        — По моему, лучше ещё не было. Ты посмотри на неё. — Усмехается Дазай, приобнимая подругу за плечо. — Ну все, скажи простой жизни "пока" и махни ручкой.        — Очень смешно. — С серьёзным лицом говорит она, но все же неудерживается и начинает смеяться, понимая то, что он прав. Её глаза встречаются с Достоевским, который привлекает девушку к себе. Его глаза излучают поддержку и тепло, как и все присутствующие. Но рядом с ним ей становится легче. — Если вы все не придёте на мою свадьбу, я вас не прощу.        — Ты думаешь они такое пропустят? — Усмехается Фёдор.       Она знает что нет. Ей не о чем беспокоится, зная что у неё есть те, кому она нужна. И она знает что они её не оставят. Девушка предвкушает интересные будущие недели, и скорое изменение жизни, под названием "Вайолет Достоевская". Впереди у них вся длинная жизнь. Теперь уже, она у них на двоих...