назови меня богом

тень и пламя снова пустятся в пляс, будет всё как в дивный тот первый раз, да дожить бы хоть сперва до утра, выдираясь телом всем из костра, проклиная и любя свою суть. сердце снова гонит в бой, манит в путь, возрождается святое гнездо, но покоя мне в нём нет так давно. грезьте, тени - грезь, король - грезь, сосуд! я назад бегу себе на беду, ни коснуться не успев, ни позвать, только чтоб в который раз увидать, как из маски плещет смерть, плещет тьма. грёзы - пурпур, раскалённый кошмар, грёзы - дымка, грёзы - сладкая ложь, только, кажется, тревогу уймёшь, потеряешься в чудеснейшем сне, в самых нежных лепестков белизне, как услышишь чёртов пальцев щелчок. говорят, сосуд исполнил, мол, долг - кто кому успел, мой друг, задолжать? цепи сделать не дадут лишний шаг, может, ждали бы от нас чистоты - мы неправильны, слабы, не-пусты, и когда меня зовёт пёстрый бог, я смеюсь ему бесстрашно в лицо. я отступник, я беспечный плясун, убегающий от пламенных дум, и пускай вот-вот натянется цепь, королю придётся чуть потерпеть. пусть хоронится на дне бог богов, ведь не знает он, что я не таков, чтоб сдаваться да бросать чтоб своих. будь он трижды древен, трижды велик, я готов с ним в споры, в подкуп и в бой, чтобы ты ко мне вернулся собой.