Глава 55
6 июля 2020 г., 05:01
В сковородке жарилась картошка, отчего по всей кухне и за её пределами разливался на диво приятный аромат. Хестан тихо матерился, что не дождётся обеда и рванёт на кухню, нагло отпихнёт от плиты своего Пирожочка и сожрёт всю картошку. И плевать, что она не до конца готова. Запах… Сильнее этого был запах мясных котлет. Жирных, сочных, вкусных, истекающих собственными соками котлет. Которые были самую малость посыпаны приправами. Для придания более насыщенного вкуса. А помимо всего этого в блюде уже были нарезаны лук, помидоры, огурцы и петрушка с укропом — лёгкий овощной салатик. На салат Хестану было начхать с высокой колокольни. Он жаждал картошки и котлет. Особенно второго.
Лаимм же пребывал в мечтах. Он витал в облаках от предстоящей ярмарки. От неуверенности не осталось и следа. Он был преисполнен надежд и самых лучших чувств. Приготовлению пищи он уделял минимум своего внимания. Руки заученными движениями резали, шинковали, тёрли, перемешивали, накладывали и перекладывали. Всё происходило на автопилоте. Он даже по инерции шлёпнул Хвостика по лапе, которую он тянул к котлетам. На морде кота отразилось такое недовольство, что Лаимм несдержанно рассмеялся. Ещё и Лёд носом туда-сюда водит да в голые ляжки тыкается, требуя внимания.
А Лаимма на всех не хватало чисто физически. Всех накорми, поцелуй, настирай, погладь и так далее и тому подобное. Вот и выходило, что кому-то внимания доставалось чуточку больше, чем остальным. Лаимм повернулся, чмокнул волка в нос, и тот довольно задышал. Хвостику он помял ушки, отчего тот замурчал громче трактора — ничего он так не любил, как массажик ушек. Вернувшись к работе, Лаимм вывалил картошку в большой таз, старательно избегая, чтобы лишнее масло — тут он на себя посетовал, что отвлёкся и перелил — не попало следом. Отставив одну сковородку, взялся за вторую, из которой вывалил очередную порцию котлет. Вот и всё, обед был готов. Сейчас ещё сделает бутербродов — и совсем красота. Пока переносил блюда из кухни в столовую, весь изматерился из-за лезущих под ноги питомцев. Чуть раз десять не грохнулся, запнувшись о них. И всё равно ведь лезут.
На севшего за стол Хестана Лаимм покосился с опаской. Наложил ему в тарелку побольше картошки, на отдельную тарелочку — чтобы не мешались — три самых больших котлеты. Подумал, добавил ещё парочку и пододвинул к нему. Хестан на своего парня глянул с недовольством, но ничего говорить не стал. Лаимм, нервно сглотнув, умчался на кухню, быстро нашлёпал бутербродов — намазал паштетом и положил колбаску — налил в большую кружку чаю и, вернувшись, поставил рядом с монотонно жующим Хестаном.
— Вкусно? — тихо спросил Лаимм и вылупился на хмуро зыркнувшего на него Хестана.
Тот, промолчав, сунул котлету целиком в рот и активно задвигал челюстями. Вся суть проблемы была в… той самой ярмарке. Хестану казалось, что Лаимм стал слишком много о ней думать. Вчера они даже немного повздорили по этому поводу. Ну как повздорили, сначала спорили, потом Лаимм разревелся горючими слезами. Опять довёл себя до того, что подскочила температура, и он чуть без сознания не грохнулся — бессилие добавляла и течка. Хестану пришлось замолчать и начать переубеждать любимого, что он вовсе и не против…
Хестан был категорически против. Сначала он отнёсся к идее, о которой ему рассказали Кристан и Лаимм, скептически. Он выслушал их, не перебивая. Кое-где даже согласился. Даже сказал, что задумка интересная. Хестан был счастлив, смотря, как Лаимм светится от радости, — и не только потому, что найдёт толковое применение своему хобби, но и потому, что его любимый соглашался и поддерживал, что было для него важно. Но как только до Хестана дошло, что Лаимм этим загорелся через меру активно, в нём взыграла… ревность. Настолько сильная, что он сам испугался. Но язык сдержать не смог. Сначала довёл до слёз младшего сына, за что получил в два голоса от Маркуса и Лаимма. А когда Маркус утопал успокаивать свою половинку, Хестан отчихвостил Лаимма. И как следствие, довёл до слёз и его.
Где-то в глубине души Хестан прекрасно осознавал, что Лаимм собирается не на блядки, а заняться делом. Найти для себя что-то новое. Но тут же приходило следующее осознание, что активность, милота и хорошо подвешенный язык — не в плане того, что Лаимм говорил, а как он это говорил и какие интонации использовал — привлекут к нему слишком много ненужного внимания. Безусловно, Хестан считал своего Пирожочка самым сексуальным, самым сладким, самым красивым и самым милым на свете. Но он как-то не подумал, что Лаимм такой не для всех. Далеко не для всех. Если брать такую крупную — телосложением и ростом — расу, как звергоны, то они в девяноста девяти процентах предпочитали юношей и девушек в теле. Так из-за своих габаритов им хотелось нормально помять своего партнёра, не боясь навредить. А Лаимм хоть и пухленький, но до нужных размеров его комплекция не дотягивала. И сильно.
Ещё Хестана напрягало время. А если быть точным, то время, которое Лаимм будет затрачивать на создание всего и вся. Наверняка это будет означать, что он отрежет смачный кусманище от того самого времени, которое предназначалось ему. Хестану этого не хотелось. Они и так проводили вместе не так много часов, как хотелось бы. А тут ещё это! Хестан положил вилку и устало потёр глаза. Он был раздражён. И злился больше на самого себя. Он не настолько глуп, чтобы не понять, что для Лаимма это важно. Что для него это шанс проявить себя в ещё большей степени. Для него это как новый глоток свободы. Но… сраная ревность затмевала всё. И с ней было слишком сложно бороться.
Хестан покосился на ковыряющегося в тарелке Лаимма и тихо вздохнул. Не было привычного блеска в его больших голубых глазах. Волосы спутанной копной заделаны в странный хвост. Плечи опущены, спина сгорблена. Отсутствовал еле уловимый запах веселья. Хестан удивлялся, что Лаимм расплакался, а не врезал ему по лицу кулаком, прорычав, что он будет этим заниматься. Значит ли это, что в этом вопросе он нуждался в его одобрении и поддержке?
Значит. Лаимму хотелось, чтобы его возлюбленный помог ему в этом нелёгком, но интересном и важном деле. Дал тот самый толчок, от которого хотелось творить, творить и ещё раз творить. Тот толчок, который бы помог ему раскрыть крылья вдохновения. Однако что-то определённо пошло не так. Сначала ведь Хестан согласился. Всё кивал, улыбался, а потом как будто его кто-то кувалдой по голове огрел, и мнение резко перевернулось с ног на голову. Да настолько, что довёл всех. У Лаимма после того спора температура поднялась, а руки опустились. Резко пропало желание заниматься всем, чем хотелось. И почувствовал себя каким-то рабом у влиятельного господина. Но всё же он, сжав кулачки, решил ещё раз поговорить с Хестаном. Вдруг получится переубедить и донести, что его мечта не настолько опасная, как тот считает.
— Вот что мне с тобой делать? — с тяжёлым вздохом спросил Хестан, откинувшись на спинку стула, запрокинул голову назад и свесил руки.
— Любить, холить и лелеять! — уверенно заявил Лаимм и кивнул.
Хестан тихо застонал и спрятал лицо в руках.
— Ну Кися, — Лаимм перебрался на его колени, повернувшись лицом, — я ведь не собираюсь делать что-то противозаконное. Просто попробую продать, что связал и сшил. Это же здорово!
— Очень, — простонал Хестан и покачал головой.
— Ну чего ты переживаешь так? — Лаимм покрепче обнял его за шею. — Когда ты будешь дома, я буду уделять максимум внимания тебе. Но когда ты на работе, мне чем заняться? — он немного надул губы. — Ты же тоже не всегда спешишь домой, хотя и говоришь, что придёшь раньше, — Лаимм надулся сильнее. — Да и Кристан стал всё больше помогать, так что меня хватит на всех! А главное, — он смачно чмокнул Хестана в губы, — на тебя! Да и мне, — он снова надулся, — иногда не хочется просто лежать и смотреть телевизор, пока ты доделываешь какие-то документы на компьютере дома, я бы в это время вязал.
Хестан молчал, не зная, что ответить. Лаимм говорил дело. Аргументировал хоть и в своей обиженной манере, но чётко. Как говорится, даже возразить нечего. Всё-таки Лаимм его ждал и продолжает ждать с работы. Готовит ванну, если требуется. Расстилает постель. Иногда кормит лёгким ужином, чтобы спать не тяжело было. И всегда ложится под бок, согревая и успокаивая. Хестан почувствовал себя последним мерзавцем. Сам постоянно повторяет, что за свои старания Лаимм заслуживает многое, и тут же против его участия в какой-то там ярмарке рукоделия.
— Вижу, что ты со мной согласен, — страдальческое выражение лица своего мужчины Лаимм понял верно. — Как же мне с твоим упрямством сладить? — он задумчиво принялся жевать губу.
— Никак, — Хестан вздохнул и прижал Лаимма к себе.
— Ну Кися, — Лаимм ткнулся ему в шею и бубнил оттуда, — я же там не изменять тебе собираюсь, а делиться с народом своими маленькими творениями. Нет же ничего страшного, что я продам пару связанных мною шарфиков или шапочек с перчатками.
— В этом нет, — согласился Хестан.
— Не думаю, что на такие мероприятия ходят какие-то сексуальные маньяки, — хихикнул Лаимм и игриво куснул любимого за мочку уха.
— А вдруг?! — Хестан всплеснул руками.
— Я же могу за себя постоять, — Лаимм забавно сморщил носик. — Я там не только член, хребет переломаю — и готово, — он просиял аки солнышко в небе.
— Я тебе сейчас сам хребет переломаю! — пригрозил Хестан.
— Блинчик пирожковой, да за что же?!
— А не хрен быть таким красивым!
— Спасибо, — Лаимм смущённо зарделся и чмокнул Хестана в губы.
— Не смешно! Вот ни разу! Не хочу я, чтобы об тебя там все отирались ходили!
— Да кому я там сдался? Мне главное, чтобы я тебе сдался!
— И снова всем привет! — в столовую зашли и замерли возле проёма Иллиан с Рэйксом, за которыми виднелся Маркус, а где он, там и Кристан. — Нам зайти в другой раз? — он хмыкнул.
— Какой ещё другой? — не понял Лаимм. — Садитесь, пока не остыло!
Лаимм сам немного пересел и, взяв тарелку Хестана с недоеденной картошкой, принялся его кормить. А тот послушно открывал рот и жевал. Руки легли на его талию и ногу. Взгляд не отрывался от милой улыбчивой мордашки. Так и хотелось зацеловать его с ног до головы. А перед этим пасть ниц и вымаливать прощение за своё отвратительное поведение.
— И к чему в итоге пришли? — полюбопытствовал Иллиан, оглядывая обнимающихся родителей, а следом и недовольно сопящего Кристана.
— Может, не будем ругаться за столом? — кашлянул Рэйкс.
— Из-за этой ерунды вчера прилетело всем, — напомнил Иллиан. — Включая нас с тобой. А мы не при делах были. От слова совсем.
Несколько пар глаз уставились на жующего Хестана. Маркус и Кристан смотрели сердито, Иллиан — вопросительно, Рэйкс — устало, у него вообще был такой вид, точно он несколько дней к ряду безвылазно работал на шахте. Лаимм же поглядывал заискивающе, мысленно молясь, чтобы любимый дал добро.
— Пап, в чём проблема? — Иллиан упёр в Хестана пристальный взгляд.
— В кривизне его мозга проблема, — с недовольством выплюнул Маркус.
— Поосторожнее, — Хестан нахмурился, а Лаимм напрягся.
— А то что?! — рыкнул Маркус. — Снова начнёшь тыкать своим геном и силой?! Как ты достал уже! Насколько я терпелив, но вчера ты перегнул палку. И срать мне, что ты мой начальник! Поднимать такое из-за самой обычной простой ярмарки рукоделия! Серьёзно?! Совсем мозг отмер? На ней пара тысяч существ, она проводится нечасто. Он же не на панель туда пойдёт! С момента, как она началась, самое страшное, что там случилось, так это кража. И то, ума не приложу, зачем там воровать всё это. В любом случае, — во взгляде Маркуса сверкнула сталь, — твоя мечта сбылась, в твоих объятиях тот, о ком ты так долго грезил. Так дай его мечте сбыться!
Повисла напряжённая тишина. Маркус и Хестан играли в гляделки. Все ждали бури, что Хестан сейчас пройдётся по ним хлеще, чем вчера. Что он соберёт всё, что можно и нельзя, и в итоге отдубасит всех. Но нет. Он продолжал молчать. Тишина затягивалась, а в итоге Хестан молча поднялся, пересадил Лаимма на своё место и вышел, так и не доев.
— Кхм, — Иллиан нервно кашлянул и выдал: — прикол.
— Я бы сказал, что это неожиданно, а не прикол, — протянул Рэйкс.
— Да какая разница? — Иллиан повернулся к мужу. — А ты, Маркус, хрена молодец, зря я тебя недооценивал.
— Вот уж спасибо, — проворчал тот. — Как бы это не усугубило положение. Просто, — он устало потёр лицо ладонями, — реально достал. Нельзя же вести себя, как тиран. Никто из домашних этого не заслуживает! Все стараются по мере сил. А вставать против такого невинного стремления — это уже чересчур. Лаимм, — он виновато развернулся к немного очумевшему эльфу, — прости. Я немного сорвался. Надеюсь, мои слова ничего не испортят.
— А чего портить? — полюбопытствовал Кристан. — Он и так был против всего и сразу! Даже я загорелся этой идеей и захотел поучаствовать. Хотя я ничего же не умею, — он надулся.
— Научишься, — Маркус ободряюще сжал его руку. — Главное — найти своё.
— Пойду попробую поговорить с ним, — Лаимм спрыгнул со стула и утопал в спальню.
— Надеюсь, не разругаются ещё больше, — Маркус уже пожалел, что позволил себе такой порыв эмоций.
— Думаю, Хестан уже понял, что был не прав, — Рэйкс пожал плечами. — Поэтому и ни слова не смог сказать.
— Ладно, — Иллиан подтащил тарелку с котлетами и открыл крышку, — давайте кушать, а то остынет.
Хестан был обнаружен сидящим на краю дивана. Он опёрся локтями в колени, положив голову на сцепленные руки, и таращился в одну точку. На вставшего перед ним Лаимма он никакого внимания не обратил, но пришлось, когда тот полез на колени.
— Я тебя очень-очень-очень люблю! — протараторил Лаимм, и Хестан всё же поднял на него взгляд. — Поэтому мне очень-очень-очень важно твоё мнение! И даже разрешение. Кися, ну, Кися-я-а, — Лаимм легонечко боднул Хестана в лоб, а тот, завалившись на спину, утянул его за собой.
— Не хочу, — отозвался Хестан.
— Патиму?
— А вдруг ты найдёшь там себе кого-то получше, чем я.
— Кися, ну вот что за фигню ты такую странную говоришь? — Лаимм потыкал пальчиком тому в щёку. — Я же туда иду проводить мероприятие, а не на мужиков заглядываться. Тем более, я больше чем уверен, что такие ярмарки посещают преимущественно плодоносящие.
— И доминанты…
— Которых с собой тащат плодоносящие.
— Лаимм, это ведь не ярмарка вязания и шитья, а рукоделия. Помимо всяческих шапочек и шарфиков, про которые ты говорил, ребята там много чего мастерят. Причём серьёзное и качественное. Так что, любовь моя, туда ходят не только плодоносящие.
— Я так чую, — скептически протянул Лаимм, и Хестан напрягся от появившейся прохлады в его голосе, — ты туда не хочешь, чтобы самому кого-нибудь не подцепить.
— Что?! Ты спятил?! Не я там собираюсь стол ставить! — возмущённо воскликнул Хестан.
— И что? — Лаимм, фыркнув, сел на его живот и скрестил руки на груди. — То есть, — его глаза подозрительно сощурились, — ты подозреваешь меня в том, на что способен сам! — уверенно заявил Лаимм и кивнул. А потом схватил подушку и принялся ей лупасить Хестана. — Кобель! Я тебя кастрирую!
— Перестань! Пирожочек! Я понял! Виноват! Прости! — кричал Хестан в попытках укрыться руками от подушки.
— Ой, — Лаимм вылупился на порванную подушку. — Ну, ладно, — кашлянув, он присел рядом, — либо зашью, либо пущу на рукоделие. Да же? — он покосился на Хестана, который спрятал голову под вторую подушку и сделал вид, что его тут нет. — Ну Кися-а, — посмеиваясь, Лаимм забрался к нему и нежно поцеловал. — Люблю тебя!
— За что вот только? — проворчал тот и тихо фыркнул.
— За то, что любящий, — Лаимм снова поцеловал, — понимающий, ласковый, нежный, добрый… — после каждого слова следовал поцелуй. До тех пор, пока Хестан резко не перевернулся, подминая Лаимма под себя и целуя более горячо.
— Ладно, — Хестан завалился сверху, придавив его. — Я постараюсь не ревновать. И поучаствовать в этом сумасшествии.
— Ура! — Лаимм принялся зацеловывать его лицо. — Спасибо! Я очень рад! Для меня это важно! Правда-правда!
— Знаю, — Хестан прижался к его шее, откуда пробубнил: — прости…
