Глава 83
28 сентября 2020 г., 05:29
Лаимм слушал друга затаив дыхание. Конечно, Сяо не расписывал всё детально, но и этого хватало. Поплакался, что мужик изврат, что без трусиков оставил, что их же в попку засунул, причём в это самое время он разговаривал. А Лаимм даже растерялся, не зная, то ли посмеяться над другом, то ли пожалеть, то ли позавидовать. Смеяться было бы неуместно, всё-таки ситуация несколько затруднительная. Да и чего жалеть — по моське видно, что не так-то сильно он уж и зол. А завидовать… так Хестан такой же изврат. Лаимм бы нисколько не удивился, что тот не откажется от подобного, предложи он ему это.
— Вот это прикольно! — выдохнул Лаимм, сияя глазками.
— Вовсе нет! — возмущённо зашептал Сяо. — Мы же на работе!
— Думаю, — захихикал Лаимм, — если бы ты его оттолкнул по-настоящему, он бы этого и не сделал. А так, — и он развёл руки.
— Ты вообще за кого?! — Сяо обиженно надулся.
— За мир во всём мире! — с серьёзной моськой заявил Лаимм и кивнул.
Сяо на друга посмотрел с недоверием. То ли шутит, то ли и правда серьёзен. Но мордашка такая ангельская, что стыдно злиться на него. Да и поддерживает сильно. Вон, быстрее, чем Волкан примчался. А Волкана, судя по всему, можно было уже и не ждать. Ох уж эти доминанты…
— Спасибо, что помог, — Сяо первым вышел из помещения архива. Пакет он предусмотрительно свернул, чтобы ненароком не сверкать оставшимися. — Я тебе денежку потом отдам, а то налички с собой нет. Или перевести?
— Ой, да забей, — Лаимм махнул рукой. — Сделаешь мне потом какую-нибудь штуку из камешков.
— В виде лошадки?
— Канешна! — закивал Лаимм. — И желательно из голубеньких! И чтобы она так, по волнам, а грива развивалась! А за ушком — цветочек! А в хвостике — ленточка, — Лаимм начал светиться от счастья и предвкушения, что друг ему такую штуку сделает.
— Какие подробности, — рассмеялся Сяо, доставая коробку с камнями и показывая Лаимму. — Это Хестан отдал. Если что, можешь забрать.
— Зачем? — удивился Лаимм, указательным пальцем «размешивая» камни в коробке. — Тебе-то они для дела. А мне куда? Была бы пряжа, я бы отобрал, — и он рассмеялся.
— Вот, чего нет, того нет, — Сяо развёл руками. — А мой шарфик? — и он сделал большие глаза.
— Ой, надо было его с собой захватить. Но мы так торопились, что забыли. Хотя если ты на обед к нам пойдёшь, то я тебе его и отдам!
— Ещё один повод зайти в гости, — Сяо расцвёл.
— Что-то Кися где-то затерялся, — надулся Лаимм.
— Только не говори, что ты решил… — Сяо нервно засмеялся.
— Не только же вам с Волчишкой, — шепнул тот и прикрыл пальцами вытянутые трубочкой губы.
— Слушай, скорее всего, Хестан тебе не рассказывал, — Сяо заметно скис и напрягся, не зная, как продолжить.
— Чего такое? — Лаимм на друга глянул с подозрением.
— Наверняка он тебе ничего не говорил про свою секретаршу…
— А чего с ней? Клинья к нему подбивает?
— Причём давно, — Сяо замялся, надеясь, что не влез во что-то нехорошее.
— Где у него кабинет? — сталь в глазах Лаимма заставила его поёжиться.
— На двадцать пятом. Там приёмная чуть левее от лифта.
Лаимм молча встал и не прощаясь вышел. Маленькие кулачки боевого лесного эльфа так и чесались дать Кисе в нос. Если к нему пристают, значит сам допускает. И раз тому мало внимания, то Лаимм его таким вниманием одарит, что навек запомнит. А то и больше. Если что — напомнит. Он ещё вспомнил, что когда стирал рубашки, почувствовал какой-то странноватый запах. Нет, само собой, с таким количеством народа запахов было сотни, но один выделялся чуточку больше, чем остальные. И сейчас Лаимм своими глазами увидит этот «запах».
До приёмной добрался почти без приключений. Пару раз его пытались раздавить в лифте, но ответное хождение по ногам — причём в разы сильнее — вынудило присутствующих встать вокруг него кольцом, ибо никому не хотелось связываться с пышущим недовольством Лаиммом.
В приёмной было пусто. Тихо играла спокойная музыка, включенная на компьютере. Журчал небольшой фонтанчик у стены. В большом аквариуме плавали рыбки. Две картины с природой. Массивная, но при этом плоская люстра, которая витиеватыми линиями расползалась по всему потолку, — Лаимму она понравилась, и он сразу захотел такую же к себе в спальню. А ещё он был в восторге от фонтанчика — хотя домой такой не захотел.
Перестав рассматривать убранства приёмной, он сделал уверенный шаг к двери и не стучась заскочил внутрь. От вставшей перед взором картины желание убить резко скакнуло на опасную высоту. А Натали, точно ничего не произошло, отодвинулась от Хестана, который, пытаясь скрыться от неё, сдвинулся вместе со стулом в угол. Натали с ничего не выражающим лицом попыталась выйти, но Лаимм преградил ей дорогу, и она приподняла левую бровь, как бы спрашивая, чего ему от неё надо.
— Ещё раз, — ледяным голосом и с угрожающими нотками протянул Лаимм, начав ощутимо давить её своей аурой и силой, — я увижу тебя рядом с моим мужчиной, никакие боги тебя не спасут! — он сделал шаг в сторону, и Натали, пытаясь не дрожать всем телом и сохранить достоинство, а заодно и морду «кирпич», поспешила на выход.
— Лаимм, я всё объясню! — Хестан подскочил на ноги.
— М-м… — Лаимм с грохотом закрыл дверь и повернулся к нему, и ничего хорошего в его взгляде не было. — Ты чё, кобелина, страх потерял? Изменять мне надумал? — он хрустнул зажатыми в кулачки пальцами и точно таран попёр на округлившего глаза Хестана.
— Я тебе не изменял! — возмутился Хестан, смотря на своего Пирожочка сверху вниз, а тот бычку бычит, а из-за разницы в росте смотрелось нелепо, Хестан даже не смог сдержать короткого смешка.
— Ся, погоди, — пробурчал Лаимм и полез на стол. Хестан ему даже в этом помог, а потом усиленно делал виноватый вид, когда тот, нависнув над ним, уставился в глаза. — Чё ты ржёшь?!
— Ну не плакать же, — ещё пуще расхохотался Хестан. — Ты уже не злишься, да и прекрасно знаешь, что мне никто кроме тебя не нужен, — придвинув стул обратно, он посадил Лаимма на столешницу и приобнял, положив ладони на ягодицы.
— Ты обещал, что вернёшься за мной! — обиженно пробубнил Лаимм, скидывая кроссовки на пол и ставя ноги на стул.
— Прости, Пирожочек, — Хестан ткнулся носом ему в нос и нежно поцеловал. — Просто меня отвлекли, а потом Натали прилипла. Вот я немного и запамятовал.
— Вот почему плодоносящие — их большинство — могут делать несколько дел за раз? А доминанты — нет?! — Возмутился Лаимм. — Я же когда готовлю, успеваю и стирку делать, и посуду мыть, и пыль вытирать, и с питомцами возиться, и ещё чего-нибудь!
— Потому, что вы — молодцы, а мы — какашки ленивые! — рассмеялся Хестан.
— Вот ну нисколечко же не смешно! Мы от вас помощи ждём! И ладно, это я дома сижу и дети взрослые, а если бы я работал? Вредина! — Лаимм зарядил Хестану ладошкой в лоб.
— Не хочу я, чтобы ты работал.
— Тебя спросить забыл! Захочу и устроюсь!
— Не пущу! — Хестан крепче вцепился в Лаимма, точно тот прямо в тот момент сбежать и захотел.
— Вот станет мне скучно, что делать? Буду же хотеть разнообразия! А устроюсь на работу — и денежка, и разнообразие, и новые знакомства! А ещё новые знания и понимание чего-то такого, чего раньше никогда не касался. Смотри, сколько всего!
— Нет!
— Да!
— Нет!
— Кися!
— Пирожочек!
И парни уставились друг на друга злющими взглядами. Правда таращились они так не долго и пошли на примирение — начали горячо целоваться. Всяко лучше, чем сердиться и ругаться, а потом ещё и сколько-то дней не разговаривать. И тосковать в одиночестве, лёжа в кровати, разглядывая потолок со стрёмной люстрой, — даже странно, что до сих пор не поменяна.
— Всё равно ты злой вредина! — сказал Лаимм, раскрасневшись после поцелуя, и, скрестив руки на груди, резко отвернулся, вздёрнув носик.
— Найди разнообразие в своём вязании. Я тебе хоть все нитки скуплю, какие захочешь. Но я категорически против работы!
— А сам-то работаешь, — Лаимм надулся. — И к тебе тут пристают всякие, а ты и рад!
— Не рад нисколько! — заверил Хестан и похлопал его по попке. — Не злись. Дом без тебя на вторые сутки развалится!
— Почему именно на вторые? — не понял Лаимм.
— На первые никто не поймёт, что тебя нет, а на вторые очнутся, — пояснил Хестан.
Лаимм на него продолжал таращиться с недоверием. Сразу же понятно было, что тот опасается, что Лаимм начнёт приносить на себе чужие запахи. Ревность зашкаливала, что хотелось подобрать кроссовок и отмутузить его им.
— Почему так смотришь?
— Вот думаю, — протянул Лаимм, — прибить тебя или всё же не стоит.
— Не стоит, — Хестан нервно кашлянул.
Лаимм как-то странно улыбнулся, отчего у Хестана даже табун мурашек по телу пробежал. А тот, оскалившись сильнее, немного его оттолкнул и, положив одну ногу на вторую, поставил ступню на пах Хестана и ощутимо надавил.
— Эм, Пирожочек, а что это ты такое делаешь? — полюбопытствовал Хестан и так всё прекрасно поняв.
Лаимм только тихо рассмеялся, покачивая лежащей сверху ногой, он давил второй на член, а после принялся поглаживать. Хестан от этого был на седьмом небе. Так и хотелось подхватить Лаимма на руки, прижать к стене и вдалбливать в неё, заставив вопить на всё здание. Он даже нервно сглотнул и трясущимися руками начал стаскивать с ножки Лаимма чулок, и чем больше она оголялась, тем более частыми поцелуями Хестан её покрывал.
Дождавшись, пока Хестан стащит один чулочек полностью, Лаимм выдрал из его хватки ногу и снова поставив на пах надавил сильнее, чувствуя, как член начинает подниматься. Хестан откинулся на спинку стула, позволяя Лаимму зажать бугорочек между пальчиками. А тот недолго думая начал пытаться расстегнуть ремень. Что странно, но получилось это быстро: надавил на «хвост», сдвинул в сторону, а когда образовалась волна, просунул вторую и выдернул. А дальше — легче, вытащил из петли, придержал замок, чтобы ремень не застрял — и готово! А вот пуговица, прежде чем выскользнуть из дырочки, немного поартачилась, но была побеждена.
Восторг Хестана рос в геометрической прогрессии. От созерцания, как Лаимм его так соблазнительно ножками раздевает, как-то слишком в штанах тесно стало, и он мысленно взмолился, чтобы Лаимм поторопился. А тот, точно дразня, расстегнул штаны, и вторую ногу тянет, намекая, что и с неё бы носочек снять. Хестан и снял. Так сдёрнул, что чуть Лаимма не уронил и, что неудивительно, схлопотал за это ладошкой по лбу. Что-то остаётся неизменным…
Не выдержав, Хестан сам вытащил член из трусов, и Лаимм тут же сжал его между ступнями, активно массируя и двигая ими, принося удовольствие. Хестану такое ещё ни разу не делали. было немного странно, но приятно. Да ещё и у Пирожка такая улыбочка заигрывающая. Он сжал ножки сильнее, и Хестан тихо зарычал.
— Ну как? — с хитрым прищуром спросил Лаимм. — Нравится?
— Ощущения странные! Ступня давит неравномерно… не могу сказать, что не нравится…
— Эй! — Лаимм вскинул ножку и накрыл пальцами его губы. — Между прочим, я стараюсь!
Оскалившись, Хестан куснул его за большой палец, а тот от неожиданности испуганно пискнул. В отместку Лаимм сжал пальчики второй ноги на члене, ощутимо ущипнув. Хестан на это отреагировал очередным рыком и шлепком по ляжкам, а после, резко поднявшись, подхватил его на руки, поставил на четвереньки. Припустив шорты, уткнулся носом между ягодиц, а членом вновь между ступней. Лаимм хотел было хихикнуть над этим, но веселье отошло на второй план, когда его язык вскользнул в попку.
— А если застукают? — выдохнул Лаимм, прогибаясь в спине назад и цепляясь за волосы Хестана, вдавливая его голову себе в попку. И именно поэтому тот ответить и не смог, а Лаимму уже плевать. Как спросил, так и забыл об этом. Он только сильнее прогнулся в спине, выпячивая попку, и глухо стонал сквозь плотно сжатые зубы.
Для Хестана происходящее было на грани фантастики. Очень волнительно. Очень возбуждающе. Очень развратно. Лаимм так настырно попку в лицо вдавливал, соками обильно истекал, что хотелось в тот же момент его на член насадить и отодрать от всей своей демонской развращённой душонки. Лаимм бы тоже не отказался, но их нахождение в столь интересном месте к этому не способствовало. Хотя если бы Лаимм мог вести себя более сдержанно и не вопить во всю мощь, можно было и рискнуть. А как ему сдерживаться, если член толкался в матку с дюжей силой? Тут ни у кого выдержки не хватит.
С тихим рыком Хестан излился на плотно прижатые друг к другу ступни Лаимма и обессилено опустился на стул. Смотря, как тот ловко напяливает шорты обратно, переворачивается, старательно избегая сильно дёргать ногами, дабы ничего не разлетелось, и садится на попку, смотря на Хестана большими влюблёнными глазами.
— Да уж, — Хестан кашлянул и полез в ящик стола, доставая подсохшие влажные салфетки.
— Чего? — Лаимм надулся хомяком. — Не понравилось?
— Опыт интересный, — рассмеялся Хестан, заботливо обтирая его ступни. — Но всё равно с твоей попкой не сравнится!
— Да уж, действительно, ничего ты так не хочешь, как её, — Лаимм, рассмеявшись, забрал у него салфетки, быстрее вытерся сам и протянул ему ноги, радостно улыбаясь.
— И это нормально! — уверенно заявил Хестан, одевая на него чулки.
— Даже спорить не буду, — Лаимм тихо фыркнул, когда чулки были надеты, он осторожно спустился со стола, шустро стёр следы преступления, как с члена Хестана, так и с пола, а после забрался к нему на колени.
— Ты сейчас домой? Или подождёшь меня?
— Домой, — пробубнил Лаимм уткнувшись тому в шею носом. — Надо ещё доделать немного. Можно я кексики сделаю?
— Ради всевышних, делай что хочешь, — удивлённо протянул Хестан.
— А ты их будешь? — Лаимм сделал большие глаза и уставился на Хестана.
— А какие ты будешь делать?
— Хочу сделать с клубникой и ванилью! А ты какие хочешь? — глаза Лаимма стали ещё больше, и Хестан не на шутку испугался, что они выпадут.
— Я бы не отказался от лимонных и ещё каких-то…
— Каких?
— Название штуки этой забыл…
— Малина? Шоколад? Арбуз? Ананас? Киви? Блинчик! О! Точно, надо блинов испечь. Ой, отвлёкся. Я хоть что-то угадал?
— Не-а, — Хестан тихо рассмеялся.
— Яблоко? Бананы? Огурцы? Помидоры? Что-то меня не туда понесло… — Лаимм под озадаченным взглядом Хестана нервно хохотнул. — Изюм? Курага? Слива? Дыня? Как хоть это выглядит-то?!
— Такой оранжевый с пятнами, — задумчиво протянул Хестан.
— Апельсин? Мандарин? Грейпфрут?
— Нет. Там ещё косточка большая.
— Манго?! Вишня?! Черешня?!
— Они же не оранжевые, — отозвался Хестан.
— Я уже столько всего перебрал! Вспоминай! — возопил Лаимм и треснул ладошкой тому в лоб.
— Они ещё такие мохнатые.
— Персики, что ли? — предположил Лаимм.
— Точно, — Хестан выпучил глаза, — абрикос!
Лаимм, раздражённо зарычав, начал щипать Хестана до куда дотягивался, а тот молил о пощаде за свою память…
