И с боку бантик

      В этот вечер Кофейник был практически пуст. За стойкой недовольно гремел посудой красноглазый Кролик. Недовольство бармена было связано с назойливым советчиком, налипшем на стул с другой стороны барной стойки, как сопля на стену, — Дорогуши. — Папе чёрный и две сахара, дорогуша, — щебетал неугомонный подсказчик. — И без тебя знаю, — плевался сквозь зубы Кролик. Сфинкс со Слепым уже заседали за любимым столиком у окна в ожидании кофе и булок, когда к ним подъехали Лорд и Табаки. А через несколько минут, посылая кому-то воздушные поцелуи, к компании присоседился и крысиный вожак. Нахмуренный Чёрный и мрачный, как Гамлет, Стервятник появились одновременно. Кролик подал кофе, Дорогуша передал своему вожаку пузырёк с настойкой, и оба удалились к стойке, чтобы обсудить разницу между арабикой и робустой. Первые минуты все пили молча, стараясь не всматриваться в лица друг друга, пока нетерпеливый Табаки не брякнул. — А ты-то Чёрный с кем? — В основном с Курильщиком, но бывало и с Волком, и с Помпеем. — Вот это я называю преемственностью, — прошамкал Шакал Табаки ртом набитым булкой.  — И со Сфинксом пару раз, — поморщился псовый старшина. — Молчи, Чёрный, — простонал Сфинкс, — даже знать про это ничего не хочу! — А я бы послушал, — не согласился Рыжий. — Что, ты прям лысого чихвостил? Или он тебя? — Мы обошлись малой кровью, — багровея, ответил Чёрный. — Ясно. Одухотворённые пальчики, — пробежался немытыми пальцами по краю стола Рыжий. — А Табаки, что здесь делает? — проворчал Чёрный. — Он же у нас вечно молодой. — Ну, мне редко, что перепадает, — согласился Шакал. — Да и то, что достаётся, всё налево слинять норовит. — Я что, виноват? — взвился Лорд, доставая кулон с рыжим локоном внутри. — Всё ясно написано, так нет! Я и к Курильщику в зад заглядываю, и какие-то левые бабы, пускающие слюни на мой портрет и называющие меня лапочкой и зайчиком, появляются. Табаки, сунув два пальца в рот, очень натурально изобразил приступ рвоты. Лорд схватился за пачку сигарет и к нему тут же протянулось несколько рук с предложением огня. — И с тобой, Птица, мы тоже бывало в палатке кувыркались. Стервятник подавился кофе, и Чёрный от души стукнул по Папашиной костлявой спине. — Как вы со Стервятником это технически осуществляете я ещё могу представить, — глядя в потолок, проговорил Рыжий, — но вот как ты, Лорд, со своими ногами ухитряешься ещё Курильщика поиметь, не понимаю. — Мне надо окурить осквернённую палатку ладаном, — проскрежетала Большая Птица. — Ой, брось, — хихикнул Шакал, — читающие люди сказали, что ты и Рыжего радовал, и фазанёнком не брезговал, да и Валету не отказывал. — Впервые слышу, — скривил нос Папа Птиц. — Было-было, — подтвердил Рыжий, — пришлось немного проявить фантазии и упорства, но в итоге ты мне попался. — Надеюсь это было не в трахательном мешке? — с кислой физиономией уточнил Стервятник. — И как к этому отнёсся Мертвец? Крыса ответить не успел, так как дверь хлопнула вместе с форточкой, и к сидящим за столом подошёл Чёрный Ральф. — Двигайся, любовь моя чернокрылая, — мрачно выговорил воспитатель, подтаскивая стул. — Я же тебе говорил, — тихо прошелестел Слепой. — А ты, Слепой, там не шепчи, — Ральф глотнул кофейку из стервячьей кружки. — Мы с тобой тоже не чужие друг другу, редко, но метко. — Да не может этого быть! — Сфинкс так резко качнулся на стуле, что задел локоть Слепого и тот выдрал клочок собственных волос. — Когда? — Может, — кивнул Ральф, — в основном, когда мы в Наружность прокатились, но иногда и по его вожаческой инициативе. Воспитатель долил молока в птичий кофе. Публика потрясенно молчала, обдумывая услышанное и с сомнением поглядывая на сурового Чёрного Ральфа и щупленького Слепого. — И кто кого? — аккуратно спросил Табаки. — Он вас или вы его? — Тьфу-тьфу-тьфу, — сплюнул воспитатель и постучал по столу. — Только Слепой и Стервятник? И всё? — недоверчиво уточнил Лорд. — Ещё Лось, — поморщился Ральф. — Но тут-то он вас? — с надеждой спросил Табаки. Воспитатель отрицательно покачал головой, допивая кофе, и все завозились на своих местах. Думать о том, что пожилой воспитатель, чей мягкий свет голубых глаз они все носили в себе, предавался разврату с хмурым Р Первым было неловко. — А там Душенька, например, или другие женщины? — не сдавался Лорд, — Были же у нас молодые симпатичные училки. Стервятник смотрел на Лорда, сощурив глаза и легонько постукивая каблуком по полу. Рыжий задумчиво теребил нижнюю губу и размышлял о том, можно ли выпить чего покрепче в присутствии Р Первого или обстановка не располагает. — С Душенькой бог миловал, — отвечал Ральф, — а другие случалось и попадали ко мне в койку на второй день работы в Доме, но их сосчитать хватит пальцев на левой руке. — А почему такая дискриминация? — возмутился Рыжий. — А остальные вожаки по боку, что ли? Чёрный густо покраснел, начиная от шеи, Лорд сидел с лицом праведницы-старушки в наркоманском притоне, Табаки стрелял глазками влево-вправо и молчал. — Сиди на жопе ровно, Рыжий, — неожиданно предупредил Слепой.  — На чужой каравай рот не разевай. У тебя свой воспитатель есть, — поддержал Сфинкс. — Ну, бля, скажешь! — Рыжий почесал сбритые брови, которые начинали отрастать и нещадно зудели. — Шериф старый и зубы не всегда чистит, ты мне ещё пакеты фениксовые предложи. — А с ними-то что можно делать? — изумился воспитатель. — На голову можно надеть, — на полном серьёзе пояснил Табаки, — и всякие биологические отходы спрятать можно. — Господи, — Ральф опёрся локтями о стол, спрятав лицо в ладонях, — есть ли в этом Доме хоть одно не опороченное совокуплениями место?! Кролик с Дорогушей быстренько принесли ещё кофе и булочек, которые Шакал Табаки уничтожал с космической скоростью. Стервятник сочувственно погладил Р Первого по колену, а потом, немного подумав, и бедро, обтянутое тёмной тканью брюк. — Слушай, Птица, но это же всего лишь фанфиковские происки, — Сфинкс качался на стуле и старательно обходил глазами насупленного Чёрного. Птичий предводитель скривился в острозубой улыбке и картинно развёл руками. Лорд и Чёрный дуэтом пробурчали что-то про долбанных извращенцев, Ральф отлепился от своих ладоней, чтобы внимательно поглядеть на сидящих напротив. — Это вы мне? Визави запаниковали и растерялись. — А у нас была групповуха, — спас лица товарищей от избиения Табаки. — Твари, могли бы и пригласить, — обиженно сказал Рыжий. — Стерва, небось, позвали. — Нет, это была закрытая вечеринка, — пафосно прокомментировал Лорд. Столик опять погрузился в молчание и прихлёбывание кофе со звуком чавкающего булками Табаки. Лорд взыграл бровями, глядя на Стервятника, намекая на выпивку. Птица скосил глаза в сторону Р Первого и предупреждающе цыкнул сквозь зубы. Ральф сидел, переваривая услышанное и параллельно успевая думать о завтрашней планёрке у директора и визитах родителей. — Ну может, хоть ты, Чёрный, пригласишь на помидорный салат? — Рыжий откинулся на стуле, чтобы видеть, вожака Псов. Чёрный покрылся мраморной зернистостью и зацвёл фитофторой. — Салат? — усмехнулся Птица. — А чем заправляешь: сметаной или маслицем? — Иногда салат — это просто салат, — проговорил Чёрный, поправляя шипованный ошейник и глядя в стол. — А по Курильщику не скажешь, — кокетливо взмахнул ладошкой Табаки. — Он как твоих помидор отведал, сам не свой. Всё атлетические формы в альбоме малюет. Давиды и Голиафы — вид сзади. Рыжий похабно присвистнул и сдвинул очки на кончик носа, пихнув под столом Птичьего Папашу коленом: «Доставай уже!» Стервятник, решившись, вытащил из кармана бутылку и быстренько разлил всем настойку, плеснув в свою кружку двойную порцию: на себя и на Ральфа. — За любовь! — провозгласил Рыжий и звякнул о кружку сидящего рядом воспитателя. Ральф почувствовал лёгкий зуд в руках и огромное желание кому-нибудь врезать. — Дуб, — рявкнул Сфинкс, считав мордобитие в тёмных глазах Р Первого. Кролик и Дорогуша подпрыгнули на барных стульях у стойки. Публика за единственным занятым в этот вечер столиком молча ждала продолжения от зеленоглазого кота. — На дубе точно никто, — пояснил Сфинкс. — Там Мертвец скучал однажды, — тихо возразил Слепой, — под дубом. Ральф, решив, что с него на сегодня довольно эротических откровений, молча встал из-за стола и вышел из Кофейника. Оставшиеся облегчённо выдохнули и, уже не таясь, смаковали птичью настойку. — Ну что, граждане, — Рыжий расправил крылышки засаленной бабочки на шее, — предлагаю устроить коллективный вожаческий затрах. Тебя, Лорд — милашечка, тоже приглашаю, Табаки — по желанию. Дотянуться до самодовольной рожи Рыжего Лорду помешал Сфинкс, ударивший ногой коляску, от чего взбешенный красавчик откатился от стола, а выпасть ему не дал подхвативший Табаки. Чёрный с усмешечкой наблюдал брызжущего слюнями бывшего состайника. Он в свое время этих истерических припадков насмотрелся вдоволь, не говоря уже о драках с аристократией. Стервятник поднялся из-за стола, одернув свой сюртук. — Слепой, на два слова. — Постараюсь, но обещать не могу, — ответил вожак четвёртой, не вставая с места. Папа стоял, раздувая ноздри и поджав тонкие губы, в точности копируя свою бабку в минуты раздражения, потом кивнув, пошёл на выход. — Слепой? — вопросительно мявкнул Сфинкс. Догонять Бледного пришлось в коридоре. Слепой резко остановился у двери с меловой четвёркой, и Сфинкс, быстро шагавший сзади, от неожиданности налетел на него, чуть не сбив с ног. — Он же хранитель, понимаешь? — Слепой отвечал на вопрос, заданный несколько минут назад. — И всё время сбежать хочет, надо же мне как-то удерживать его в Доме. — А что других способов нет? — раздраженно спросил Сфинкс, глядя в макушку друга. — Стервятника мало? Слепой дёрнул плечом, что могло означать: так проще, есть, но менее приятные, не моя блажь и что угодно, а может, просто поправлял сползающий ворот растянутого свитера. Табаки и Лорд укатили, и Чёрный остался наедине с улыбчивым расписным Рыжим. Крысиный вожак сел на стол напротив Чёрного, поставив свои ноги в замызганных кедах на стул Пса. — Остались только мы с тобой, — промурлыкал Рыжий, — как насчёт того, чтобы проверить спелость наших томатов, Чёрный? Мои вот-вот трескаться начнут. Чёрный сидел, покрывшись испариной. Капелька пота, скатываясь под тонкой майкой, противно щекотала живот. Что он тут сидит? Почему не уходит? Прирос к стулу и пялится на разнузданного Рыжего, блядски облизывающего свои красные губы кончиком языка, на широко разведённые колени и на… Ну нет, туда он смотреть не будет. Рыжий — татуированная морда, длинные нервные пальцы и голова с ржавчиной красных волос. — Иди на хрен, — прошептал, Чёрный, внезапно пересохшими губами. Он почему-то так и остался сидеть, оглохший от стука собственного сердца в ушах. — Пора крошить салат, — улыбнулся Рыжий и снял очки. Стервятник, доковыляв до всем известной двери с буквой на стекле, вошел без стука и уселся на диван рядом с Чёрным Ральфом. Воспитатель покосился на Папу Птиц и потянул носом. От парня несло запахом хвои на пополам с чем-то цитрусовым. — Я пятнадцать лет в Доме на мужских группах, — проговорил Р Первый, откидывая голову на спинку дивана, — без отпуска и выходных. Мне поголубеть, как говорится, сам бог велел. А ты-то с чего? — Во-первых, у меня брат-близнец, — не спеша, начал разъяснять Стервятник, загибая пальцы, — и мы спали в одной кровати. — Фу, инцест что-ли? — Ральф даже отодвинулся, но Птица без стеснения опять сократил расстояние до минимума. — Давайте без претензий, не я это писал, — отмахнулась когтистая лапа. — Во-вторых, стокгольмский синдром. В-третьих, вы и я в чёрном, у меня третья спальня — у вас три пальца, мне продолжать? Немного помолчали, прежде чем Ральф спросил. — А в палатке-то как? Она же маленькая! — А вы со Слепым как? Он тоже не большой — огрызнулся птичий вожак, думая, что про свои взаимоотношения с тростью и Луисом он, пожалуй, умолчит. После сигареты, выкуренной на двоих, Ральф всё же сказал: — А знаешь, что меня поражает больше всего? Все вы, без исключения, где-то успеваете перепихнуться с Курильщиком, бедный парень не знает ни роздыху ни продыху. Он от такой стимуляции нижнего отдела уже бегать должен! Стервятник, не глядя, нашарил руку Р Первого и аккуратно сжал её прохладными пальцами.