И с боку бантик

Все тоже самое только немного под другим углом.)) Планёрки у Акулы всегда проходили по одному сценарию. Первые минут сорок нужно было выслушать жалобы на жизнь, правительство, погоду, здоровье и всё на свете. Воспитатели приноровились эти вводные полчаса проводить в своих делах. Они успевали пошептаться друг с другом, подремать, попить кофе, перекурить, почитать рабочие записи, а кто-то и художественную литературу. В такие минуты они в точности копировали своих же воспитанников, сидящих в актовом зале на очередной лекции. Весь этот привычный ритуал сбоил только в конце квартала, когда присылались очередные нормативы, и Акула понимал, что план летит ко всем чертям, и нужных результатов ему опять не показать. В этот раз директор не стал созывать общее собрание, а только вызвал Р Первого, вручил ему списки и умоляющим голосом попросил постараться, что может, хоть в это раз Дому удастся уложиться в график. А сроки горели синим пламенем — десять дней и точка. Читая на ходу, Ральф плевался и ругался, попавшимся под ноги Лэри и Коню было приказано доставить в его кабинет всех вожаков и побыстрее. Хорошо хоть Фазаны в этом безобразии не участвовали. Пока не участвовали. Все четверо явились одновременно. Вожак Псов с Рыжим присели на диван. Слепой приземлился на пол у двери. Стервятник в наглую угнездил свой тощий зад на стул возле воспитательского стола. Ральф раздал всем бумагу и ручки.       — Значит пишем, — Р Первый уселся за стол и скорбно вздохнул. — Рыжий, как обычно, плюс Валет, Курильщик и Рыжая.       — Бля, но это же инцест, — Рыжий смущенно похлопал себя ладонью по губам, извиняясь за мат перед Чёрным Ральфом. — Лорд будет против.       — Разве Рыжая твоя родная сестра? — уточнил Ральф. Представитель второй спальни вздохнул и взялся за карандаш.       — Так, дальше, — Ральф зашуршал бумагами. — Чёрный. Курильщик и к нему добавь Лорда и Габи.       — Ого, — присвистнул Рыжий, — одновременно, что ли?       — Не ко мне вопрос, — Ральф постучал ладонью по столу, призывая к порядку, — хоть трое разом, хоть по очереди, но план сделать нужно. Слепой нервно почесывался у двери и чутко слушал скрытое злорадство Главного Пса, сосредоточенно скрипевшего ручкой по бумаге.       — Дальше, Птичник, — Ральф мрачно глянул на безмятежного Стервятника, сидящего напротив. — Пиши: Лорд, Валет, Курильщик, Македонский.       — Македонский? — изумился Птица. — Я могу не успеть, не все ж так просто, настроиться надо.       — Ой, да чего там, — непринужденно махнул рукой Рыжий, — чего настраиваться-то? Наливай, да пей. А Мак миленький такой, в веснушечках весь, смущается всегда.       — Извините, — стушевался Крыса под суровым взглядом Р Первого.       — Македонский, — с нажимом повторил Ральф, — Дракон, Рыжий, но сначала ко мне зайдешь, чтобы потом не бегать.       — Я и между могу зайти, — фыркнул Стервятник, неловко держа ручку, длинные ногти приходилось загибать, чтобы не ранить свои же руки.       — Остальное без изменений: Бабочка, Дорогуша и Ангелок.       — Так, в четвёртой, значит. Слепой, спишь, что ли?       — Говорите, я запоминаю, — прошелестел Бледный, сцепив руки в замок.       — Значит, Сфинксу передай: Курильщик, популярный парень, я смотрю, — Ральф кашлянул в кулак. — Лорд, Македонский сюда же. Так, теперь ты: тоже к Курильщику и Чёрного порадуешь чем-нибудь, — Ральф задумчиво посмотрел по очереди на накаченного вожака шестой и тощего, на грани истощения, Слепого.       — Поаккуратней там, без фанатизма и старых обид, — предупредил чересчур серьёзного Чёрного, — дальше… Ральф замолчал, уставившись глазами в бумаги, и мрачнел все больше и больше.       — Всё? — переспросил Слепой.       — Нет, — хрипло оборвал Р Первый. — И я. Стервятник подпрыгнул на стуле и вперил свои блестящие глаза в тщедушную фигурку у двери. Рыжий стянул очки и с некоторым азартом сравнивал Ральфа с застывшим ящерицей Слепым, Чёрный предусмотрительно хранил молчание.       — Ещё по-поводу четвёртой, — прокашлявшись, продолжил Ральф, — Лорду: Табаки, Курильщик и Македонский. Всё.       — А кто актив, кто пассив? — прогудел Чёрный.       — Не важно, — отмахнулся воспитатель. — План, ребятки, в этот раз кровь из носу, надо выполнить. Срок — до конца недели. Если кто будет кочевряжиться — сразу ко мне на беседу. Вопросы есть?       — Как Курильщика с Лордом-то скрестить? — Слепой поднял руку. — Они же оба колясники.       — У Табаки КамаСутра с картинками есть, — подсказал Чёрный. Ральф благодарно кивнул вожаку Псов.       — Справитесь, — сказал, вставая из-за стола Р Первый, — не тяните, раз-два — следующий, без сантиментов.       — Это какой-то тир по скорострельной стрельбе получается, — возмутился Стервятник. — А чувства? Настроение? Взаимность в конце концов?       — Будут тебе сейчас: и чувства, и взаимность, пока у меня настроение есть, — пригрозил Ральф, отпуская остальных. — Слепой, тоже не тяни, завтра с утра забегай для галочки. Вожаки потянулись на выход, на ходу перечитывая свои листки. Рыжий быстренько подсчитал, что со своей стаей он управиться за три дня, потом надо сгонять наверх к Габи, Рыжей и Кошатнице и до конца недели окучить новеньких. Чёрный решительно пошагал в сторону своих спален, потирая бритый затылок. Дом закипел. Народ то и дело перебегал из комнаты в комнату, выясняя, освободился ли назначенный новыми списками партнёр, и занимал очередь, потом вновь обретённая парочка металась по классам и коридорам в поисках уединения, дергая все двери подряд, откуда всё время кричали: «Занято!» Вторая вывесила объявление о почасовой аренде трахательного мешка, но цена была такая, что даже самые отчаявшиеся не решались воспользоваться данной услугой. Ральф специально озвучил недельный срок, чтобы иметь запас времени на случай непредвиденных ситуаций, но в этот раз всё шло по плану. Он спокойно расставлял пометки в нужных клеточках, когда в воскресенье Мертвец и Генофонд загремели в Клетку за драку, похерив к чертям успеваемость второй. Дракон и Бабочка с Конём свалились с ротавирусом, который, как подозревал Р Первый, случился от дегустации очередного травяного купажа Стервятника. И, как апофеоз летящего в тартарары плана, — Курильщик, слёзно умоляющий положить его в Могильник потому, что у него больше нет сил. Но даже это можно было перекрыть усилиями Слепого и Стервятника, да, и Рыжий работал на износ, но его вызвал Акула. В ожидании вожаков Ральф не знал, что ему делать: смеяться или плакать, начинать есть валидол и запивать его коньяком или принять на грудь водочки напополам с корвалолом. Вожачество явилось и расселось, пребывая в отличном настроении.       — У меня для вас новости на любой вкус: хорошие, плохие и очень плохие, — начал Ральф, чувствуя приступ истерического смеха. — С какой начнём? Парни недоуменно переглянулись, не понимая, с чем связаны такие заявления, вроде всё успевают, норма выполнена.       — Рыжий и пакет.       — Что пакет? — не понял крысиный вожак.       — Не надо делать мне мозг, — устало попросил Ральф. — У тебя самая лёгкая задача, посидел с синеньким, пофантазировал и свободен.       — Слепой, почему Горбач нигде не участвует? Вы что со Сфинксом не можете повлиять на товарища? Слепой молчал и скручивал подол свитера в рулончик.       — Чёрный, придётся помириться со Сфинксом.       — Издеваетесь?! — Пёс вскочил с дивана, как ужаленный в филейную часть. — Да с ним вообще невозможно нормально разговаривать! Ральф молча смотрел на психующего Чёрного, пережидая приступ собачьей истерии. Чёрный даже пнул диван пару раз, пока Слепой тихо не приказал сесть и заткнуть пасть.       — Так, теперь ты, — Р Первый сочувственно взглянул на скучающего Стервятника, чистящего ногти зубочисткой. — Где твоя палка? Тот показал свою новую лаковую трость с рукояткой в виде клюва птицы.       — На твоём месте я бы нашел старую, — вздохнул Чёрный Ральф, — и Луис. Чёрный заржал, Рыжий меленько перекрестился, Слепой вздохнул и всунул руки в рукава свитера, как в муфту.       — И вот ещё что: надо как-то разнообразить места «боевой славы» — Ральф закурил и подтолкнул свою пачку к заледеневшему Стервятнику, который, наверное, мысленно примеривался к кактусу. — У нас есть актовый и спортивный зал, если кто забыл, столовая, лазарет, учительская, чердак, подвал, подоконники, библиотека для чего нам дана? Что всё в кровати и в душевых? Где ваша фантазия и изобретательность? Как какую-нибудь фигню придумать, так вы наизнанку вывернитесь, а как дошло до дела — так никакой изюминки нет!       — Рыжий, почему мешок не стиран? И как-то поактивней надо внедрять средства безопасности в массы. Рыжий взбрыкнул ногами и высморкался в заношенный платок, собираясь возразить, что финансирование администрацией не выделено, а его бюджет уже и так в минус ушёл, но, глянув на скисшего Папу, промолчал. Ральф пролистал бумаги, чтобы ещё раз убедиться, не пропустил ли он чего. Стервятник на стуле начал подавать признаки жизни, ощупью выцепил сигарету из пачки и с неловкой заторможенностью обыскивал себя в поисках спичек.       — Я не знаю к чему это, — Ральф нашёл ещё одну не озвученную графу, — сейчас не сезон, но, Чёрный, тут написано томаты. Рыжий сполз с дивана с жемчужно-утробным смехом, остальные недоуменно смотрели на корчившегося вожака Крыс.       — По самые помидоры, — простонал Рыжий, вытирая запотевшие очки. Чёрного опять подбросило с места, и он заметался по кабинету от двери к окну и обратно. Ральф терпеливо ждал окончания очередных псовых колебаний, потом Чёрный тормознул у стола и, задыхаясь от возмущения, просипел:       — Со Сфинксом, что ли, опять?       — Без разницы, — успокоил вожака Псов воспитатель.       — Это были плохие новости, — спросил от двери Слепой. — А что же тогда очень плохие? Ральф отобрал сигарету у Стервятника, который продолжал сидеть в прострации, так и не сумев закурить. Прикурив, воткнул тлеющую отраву Птице в рот.       — На носу праздники, а это значит массовые мероприятия, — начал издалека Чёрный Ральф.       — Групповуха, что ли? — радостно перебил воспитателя Рыжий. — Ну наконец-то! Сколько я ждал! Рыжий радостно потёр руки и даже изобразил некую разухабистую джигу, несмотря на оторванный задник левого кеда.       — Все участвуют? — Крысиный вожак практически с любовью взглянул на вымотанного Р Первого. — И вы тоже? Ральф забрал сигарету у Папы, который из стадии вечной мерзлоты резко перешёл к вулканической деятельности и теперь выжигал взглядом свастику на пестревшем всеми кислотными цветами Рыжем, выпуская клубы дыма через нос.       — Старый я для этого, — пробормотал Ральф, задумчиво затягиваясь.       — Нет, так дело не пойдёт, — возмущенно сказал Чёрный, — либо все вожаки и вы, как представитель администрации, либо я не согласен. Рыжий, сцепив руки в замок, салютовал Чёрному за неожиданную поддержку.       — Вы насчет этого не беспокойтесь, — задушевно проворковал Рыжий. — Я беру организацию на себя. Учту все симпатии и предпочтения. Всё будет и-де-аль-но. Вам и делать-то ничего не надо будет — придёте, получите удовольствие и баю-баюшки-баю.       — Рыжий, блядь! — с ненавистью выдохнул Стервятник. От переполнявших его чувств ничего больше он, в данный момент, сказать не мог. Слепой нервно чесался и выламывал с сухими щелчками длинные пальцы. Крысиный вожак, окрылённый перспективами, схватил со стола листок и ручку, отошёл к окну и принялся вычерчивать схемы, что-то бормоча себе под нос. Время от времени он отрывался от бумаги, чтобы взглянуть на присутствующих и что-то подсчитать на пальцах. Ральф опять полез в уточнённые данные и, с жалостью взглянув на Вожака Дома, проговорил.       — Слепой, я уже отдал распоряжения Ящикам, проволоку и верёвки тебе выдадут.       — З-зачем мне проволока? — заикаясь, спросил Слепой.       — БДСМ, Слепой.       — Что это? — уточнил Бледный, заранее чувствуя, что ничего хорошего за этой аббревиатурой не кроется.       — То, чем вы обычно с Крысой занимаетесь, — злобно прошипел вожак Птиц, не отрывая взгляд от увлечённо чиркающего ручкой Рыжего.       — Про это глава в Сутре есть, — не отрываясь от своих почеркушек, вставил слово Рыжий, — попроси Табаки, он тебе почитает. Ральф понимал, что это как-то по-детски оттягивать до последнего неприятный момент, но ничего поделать с собой не мог. Поэтому он решил, что чашка чая несколько примирит присутствующих с предстоящим и, главное, даст ему передышку. Хотел бы он знать, какая тварь выдумала всё это? Вожак Крыс отлепился от подоконника и, отойдя подальше от нервного коллеги из третьей, озвучил свой план.       — Для нормальной групповухи нас четверых мало, — без стеснения заявил Рыжий, — поэтому берём ещё Мертвеца — он чёткий, Валета из шестой — наш человек и музыкальное сопровождение будет — романтИк! Сфинкс само собой, и я бы предложил Горбача, но он малоопытный и будет стесняться, или Лорда для эстетики. У тебя, Птица, извини, но все какие-то корявые, не знаешь кого и выбрать.       — Только не Лорд, — сплюнул Чёрный. — Ему то угол наклона не тот, то молния задницу аристократическую колет, то волосы придавили. Ну нахрен, морока одна! Рыжий положил перед воспитателем листочек, на котором условные человечки, состоящие из кружочков и палочек, схематично иллюстрировали собой древние любовные трактаты и последние достижения порноиндустрии. Рыжий приналег грудью на стол и, вооружившись карандашом, как указкой, уже было собрался разъяснить Ральфу эту «электрическую схему» со всеми точками напряжения и сопротивления, когда Р Первый перебил его:       — Разберусь, не маленький. Стервятник подтащил к себе предложенный сценарий и принялся детально изучать каракули вожака Крыс. Чёрный тоже заинтересовался и подошёл поближе. На пару с Папой Птиц они крутили и вертели листочек в клеточку, чтобы детально представить: где, с кем, когда и каким образом.       — Рыжий, ты не жилец, — на удивление спокойным голосом проговорил предводитель Гнезда, откладывая эскиз предстоящего мероприятия.       — Вот ты зря так, — Рыжий оттёр пот со лба и шумно прихлебнул чаю, — там всё как ты любишь: вино, домино и цветочки-лютики. И, может, остальные тоже хотят, а то ты застолбил тут место и сидишь, как собака на сене.       — Правильно я говорю? — обратился Рыжий за поддержкой к Р Первому. Ральф занятый мыслью, о том, как озвучить следующий пункт, и не слушавший диалог вожаков, просто кивнул.       — А с вами я отдельно побеседую, — ледяным тоном произнёс Стервятник, надменно глядя на своего воспитателя. Слепой, весь разговор медитировавший над чашкой чая, поднял голову и, вперив свои глаза, затянутые белёсой плёнкой, в Р Первого, спросил.       — Что ещё?       — ОЖП, — ответил Ральф. — Для всех. Без исключения. В кабинете стало так тихо, что было слышно, как за окном, в Наружности, шумят машины. Чёрный как-то сник и, опустив голову, безостановочно протирал заклёпки на своих кожаных браслетах. Стервятник, нахохлившись и прикрыв глаза, обернулся старой больной Птицей, Слепой спрятал лицо, обняв себя за колени руками, и теперь походил на непонятное существо в путанице своих же волос. И только Рыжий, казалось, ничуть не пал духом. Подтащив к себе бандану, которую Большой Пёс в гневном порыве швырнул на диван, он сосредоточенно протирал свои стрекозиные очки.       — А что, проституцию опять запретили? — невинно поинтересовался вожак Крыс, не отрываясь от своего занятия. Ральф устало прикрыл глаза и подумал, что купит Рыжему новые кеды и даже поцелует его, потом когда-нибудь, чтобы Стервятник не видел.