Сквозь иллюзии

Питер всеми силами старался не поддаваться панике, сосредотачиваясь на своем дыхании и сердцебиении; и если с дыханием ещё что-то выходило, то сердце так и норовило станцевать горячее танго у него в груди. «Медленный вдох и выдох». Его губы мелко дрожали, отчего не получалось плавно дышать. «Это всего лишь иллюзия. Ты это уже проходил». Неприятные воспоминания врывались в мозг, смешиваясь с водоворотом мыслей, превращая его разум в убийственную кислоту, разрушающую и без того потерянную трезвость ума. «Это иллюзия», — повторял про себя Питер. И эти два слова охлаждали раскаленный мозг, который пытался трезво мыслить в этом аду, но тело было отделено от него и знало только одно слово: «Беги!». По мышцам проходил импульс, разряд, призывающий к действию, но Питер продолжал стоять, чувствуя, как ноги чисто на инстинктивном уровне сдвигаются на миллиметры вперед. Это было то, чего Питер боялся. Ему нужно было срочно отвлечься на что-нибудь. Паучок открыл глаза, вглядываясь в пустоту, что окружала его. Он никогда не любил темноту, ведь непонятно, чего от нее ждать. Показалась голова какого-то ящера, а нет — у него уже начались глюки. Он чувствовал себя тем маленьким мальчиком, которого по работе родители оставили пожить у дяди и тети. В тот первый вечер, когда Мэй, пожелав ему спокойной ночи, выключила свет и закрыла дверь, все предметы в непривычной для него комнате казались чудовищами. Тогда его тело также пронзали эти импульсы, но он их не сдержал и со всех ног помчался в комнату дяди и тети. Минуты текли, и ничего не происходило. Стоило бы попытаться пойти, найти выход, но он боялся. Боялся, что одно его движение, один неверный шаг, запустит механизм, который его уничтожит. Усмехнувшись, он вспомнил свою ребяческую импульсивность, когда впервые попал в иллюзии Мистерио. Каким он был наивным и недальновидным! А ведь тогда мог бы… — Питер! Паркер вздрогнул как от удара. Холодок прошелся вдоль позвоночника, внутренности скрутило — паника начала накрывать его вновь. — Ми… Мишель? — пропищал Питер от недостатка воздуха в лёгких. — Питер, помоги! Этот голос он узнал бы из тысячи и всегда рад его услышать, но только не сейчас, когда в нем было столько мольбы и ужаса. Паника вызвала чувство адреналина, от которого забурлила кровь, с силой ударяя в виски, заглушая голос девушки. Питер сжал кулаки, всматриваясь в темноту в надежде увидеть столь дорогое ему лицо. Но темнота оставалась все такой же густой, а этот крик вновь и вновь бил Питера по самым ребрам, стараясь добраться до сердца. Он был уже близок. — Нет, нет, нет! Это только иллюзия! Помни, Питер, всего лишь игра с твоим разумом. Это все нереально! — Он все кричал и кричал, стараясь заглушить ее голос, иначе можно было бы сойти с ума. Или он уже.? Душераздирающий крик был слишком реальным. Питер зажмурился, зажал ладонями уши, молясь, чтобы это быстрее кончилось. Но крик не кончался, а только усиливался, холодным остриём проникая в самое его сердце. Паркер упал на колени, касаясь лбом холодной поверхности пола. Он чувствовал, как защипало в глазах, как влага собралась на его ресницах. Было ощущение, что костюм уменьшался, сдавливая его тело, и зажатые в тиски легкие не могли нормально работать. Питер хватался за ворот, оттягивая его, но это не помогало. — Пожалуйста, только не она… Прошу… Она ни в чем не виновата… Она тут совершенно не при чем… — отчаянно шептал он. Фантазия подсовывали ему яркие видения того, что с ней сейчас могли делать, пока он просто молился. Он как наяву видел ее содрагающееся в агонии хрупкое тело, крупные слезы, катящиеся по ее исцарапанным щекам, губы, зовущие его на помощь. — Не трогай ее! Не выдержав, Питер сорвался с места, тем самым начав то, чего боялся больше всего. Механизм был запущен. Человек-паук угодил в паутину, намертво прилипнув, в надежде выпутаться. Мир перед ним завертелся, отбрасывая то в одну, то в другую сторону, заставляя вертеться как белку в колесе. Верх, низ давно были потеряны, как и чувство реальности. Небо и земля смешались в его голове. Но голос девушки, продолжал звать его, и он бежал к ней, в надежде спасти хотя бы ее. У него появилось чувство дежавю, когда вокруг него осыпались крупные стеклянные осколки, поймав в ловушку. Питер смотрел в них и видел перепуганного себя. Он вновь повелся, Мистерио опять удалось вскружить ему голову, он снова управлял им, наивным и перепуганным шестнадцатилетним мальчишкой, как марионеткой. Злость на себя разрасталась внутри него, и только срывающийся крик Мишель не давал ему поддаться этому чувству. Но ее голос исчез, как и какая-либо поверхность под ним. Он падал в бездну, видя как маленькая точка света, где он только что стоял все уменьшалась и уменьшалась, пока полностью не исчезла. Он был готов в любую секунду к соприкоснуться с землёй. Но разве к такому можно быть готовым? Питер постарался приземлиться на ноги, но гравитация работала против него, и весь удар пришелся прямо на грудь. Он закашлялся, чувствуя на губах металлический привкус крови, старался вдохнуть воздух, но невидимая рука, в существовании которой он сомневался, сжимающая его шею, не позволяла этого сделать. Питер застонал, когда в груди запульсировала боль, распространяющаяся по всем двадцати четырем ребрам, которая не чувствовалась до этого из-за шока, и постарался встать. Отталкиваясь руками, он, чуть покачиваясь, сел на колени. Послышались шаги, паучок резко вскинул голову, вглядываясь в темноту. Перед глазами все кружилось и размывалось. Но он сразу узнал выходящую из тьмы ненавистная ему фигуру с развивающимся бардовым плащом за спиной. Мистерио собственной персоной. Он был без шлема, и благодаря этому Питер увидел, как тот презрительно усмехнулся, глядя на него. — И это наследие Железного Человека? — в его голосе открыто слышалось издевательство. Питер молчал, до скрежета сжав зубы, стараясь не вслушивался в слова, зная, что это пустой лепет, которым этот псих пытается вывести его из себя. — Маленький мальчик, возомнивший себя супер-героем, хотя не может защитить даже своих близких. С этими словами в его руках появилась ЭмДжей. Он держал ее над полом за шею, а она безвольной куклой покачивалась в его вытянутой руке. — Смотри, что ты натворил, — он разжал пальцы, и ее тело с глухим звуком упало на пол. Не отрывая от лица Питера своего самодовольного взгляда, в желании увидеть его реакцию, он пятился назад до тех пор, пока полностью не скрылся во тьме. Дождавшись когда он уйдет, Питер на четвереньках пополз к ней. Удар в грудь? Сломанное ребро? Это пустяки по сравнению с вырванным сердцем, на его глазах разорванным в клочья и брошенным на посмешище к его ногам. — Эй, ЭмДжей, — прошептал он, чуть свистя из-за удара. Питер перевернул ее на спину и, притянув к себе, положил себе на колени. Она лежала без движения… Без дыхания, словно фарфоровая кукла. Он слышал, как трещит его сердце, мучительно медленно, словно еще на что-то надеясь, раскалываясь на мелкие, мелкие осколки. Питер стянул с себя маску, небрежно отбросив ее куда-то в сторону. Все его лицо было в ссадинах, синяках и кровоподтеках, но он не замечал этого. Да даже если бы рядом с ним взорвался снаряд, он бы этого наверняка не заметил. Все его внимание было приковано к девушке, безжизненно лежащей в его объятиях. — Эй, — позвал он ее вновь, чувствуя, как надежда покидает его душу, оставляя после себя рваную кровоточащую дыру, наполненную пустотой, — открой глаза, прошу. Питер погладила кончиками пальцев ее холодную кожу, убрал с глаз мешающие ей волосы и заправил за ухо кудрявую прядь, трепыхающуюся от его дыхания, и улыбнулся ей измученной дрожащей улыбкой. Ком в горле мешал дышать, глаза заволокли слезы, но Питер мгновенно смахнул их, боясь, что она исчезнет, если он оторвёт от нее взгляд хоть на миг. Паучок осторожно поднял Мишель и прижал к себе, стараясь согреть ее теплом своего тела. Он невесомо гладил Гонзалес по кудрявым волосам, всматриваясь в застывшие черты ее лица. Хватаясь за оставшиеся крохи надежды, Паркер ждал, когда она откроет свои теплые карие глаза, взглянет на него с издёвкой и скажет что-то из рода: «Чего нюни развесил, неудачник?». Но ничего не происходило. Она лежит все так же безжизненно, пока эта пустота в груди поглощает все его чувства, оставляя за собой пустое место, которое принадлежало этой необыкновенной девушке. Питер пропускал ее кудри сквозь пальцы, безумно шепча, что все будет хорошо, и как младенца покачивал ее на руках. Он взял в руки ее безвольно свисающую кисть и, поднеся к кубам поцеловал ее пальцы, прижал ее ладонь к своей щеке. Он как мазохист представлял, что все эти действия она выполняет сама, и тем самым причинял себе все больше и больше боли. — Взгляни на нее, Питер. Она мертва, — раздался из темноты его голос, — а ведь не свяжись она с тобой, героем, могла бы жить! Это все твоя вина! Его безумный смех наполнил все пространство вокруг них. Питер прижал ее к себе крепче, обхватывая ее тонкое тело руками как паутиной, стараясь защитить от неведомого врага, и уткнулся носом в ее шею. Аромат крепкого кофе, бумаги и корицы, успевший уже стать родным, наполнил его лёгкие, успокоил, дав почувствовать себя как дома. Он поцеловал ее в висок и взглянул на бледное лицо. Она не улыбнется ему, не фыркнет, не закатит глаза… Никогда… И от понимания этого, он громко застонал, содрогаясь всем телом. — Это не может быть реальным, — хрипло прошептал он сломленным голосом, видя как его горячие слезы падают на ее холодную кожу. Остатки его сердца осыпались к ее ногам. — Уверен? Чувство отчаяния тисками сжало его и без того измученное сердце.