sweater weather

Этот день стоило бы обвести в календаре красным, ведь в привычной ледяной пустоте своего сна Кит сегодня увидел руку. Она была размытой, словно Кит смотрел на неё сквозь дно грязного стакана, но от неё исходило приятное свечение, чем-то напоминавшее солнечный свет. Нет, скорее не свет, а волны тепла, которые исходят от солнца и нагревают землю летом. Он не чувствовал их, просто предположил, что если бы люди могли видеть инфракрасные волны, которые называют теплом, то они бы выглядели в их глазах примерно так. Рука тянулась к нему, но отчего-то не могла коснуться, даже приблизиться на достаточное расстояние, чтобы Кит смог рассмотреть её получше. Вытягивая чуть вперёд указательный палец, она рвалась навстречу, пробиваясь сквозь пургу, в которой застрял Кит, и распространяя рыжие волны вокруг себя. Кит во сне поднялся с колен, провалившись в сугроб уже по пояс, и вскинул свою руку навстречу. Она была бледной с сеткой синих вен, просвечивающих ещё сильнее из-за свечения, и не шла ни в какое сравнение с хоть и размытой, но всё ещё прекрасной смуглой рукой незнакомца. Кит не мог сделать ни шагу вперёд, даже пошевелить ногами толком, и потому также отчаянно просто тянулся навстречу, вытягивая руку как можно сильнее, до боли в промёрзших насквозь мышцах, словно впереди был спасательный круг, а он — едва не утонувший пассажир Титаника, которому не хватило места в шлюпке. Они сближались с невероятной скоростью, но расстояние как будто бы только увеличивалось, протестуя против их касания. Кит ощущал, однако, что рыжие волны по бокам подбираются всё ближе и попадают на сугробы вокруг него, заставляя их блестеть и постепенно таять. Их руки так и не соприкоснулись, и Кит проснулся, резко приняв сидячее положение и с любопытством изучая собственные ладони. Еле ощутимое покалывание на кончиках пальцев какое-то время было реальным, не иллюзией ещё не полностью ушедшего сновидения, а самым, чёрт возьми, настоящим, но потом ушло так же, как уходило любое тепло из его тела. За завтраком он вяло листал газету, которую притащил Широ, и вполуха слушал его «забавную» историю о том, как они вчера ночью тушили ледовую арену. С ребятами он встретился в столовой. Об этом они договорились вчера, пока болтали с только что вернувшимся Ханком. Большой перерыв начинался около двенадцати, но Кит пришёл раньше, чтобы занять место, поскольку первых двух пар у него не было. Зато ему предстояло отсидеть две пары по общей астрофизике с профессором Кораном, которого Кит любил всеми фибрами и даже успел соскучиться за каникулы, и потом одну по физике планет, которую вёл Адам. Да, Кит знал, что это паршиво, но что поделать. — Кит, мудила, приём!!! Задумавшись, он потерял самообладание и подпустил угрозу слишком близко к своей незащищённой спине. Огромные руки Ханка сгребли его в медвежьих объятиях, сжимая чересчур крепко, а сам он, блаженно прикрыв глаза, прижимался щекой к щеке сморщившегося Кита. От парня как всегда пахло выпечкой, каким-то органическим одеколоном и смазкой. Значит они уже побывали на своей робототехнике. Прекрасно. — Я так скучал по тебе, чувак, — явно перебрав с сантиментами всхлипнул Ханк и утёр несуществующую слезу, отпуская и плюхаясь на скамейку рядом. — Надеюсь ты поймал того Вендиго, который пожирал детишек Колорадо. — Ага, он скорее предложил бы ему приготовить детей, чтобы кушать было приятнее, — хохотнула Кэти и вытащила из сумки контейнер с сэндвичем. — Я против насилия! — вскинул руки парень и, как будто только что вспомнив нечто важное, залез в рюкзак, через пару секунд вытаскивая свёрток. — Сувенир. Шей потащила нас в Маса-Верде. Конечно, как же без почитания истории коренного индейского населения, которое мы уничтожили практически полностью. Так вот, это фигурка Кокопелли, бога удачи, плодородия и прочей фигни. По древним легендам он также назывался богом молодых семей, у которого люди просили исполнения своих самых заветных желаний. Увидев эту фигурку, я сразу подумал о тебе [1]. Кит развернул бумагу и осторожно взял в руки металлическую подвеску. Это был сгорбившийся мужчина, играющий на чём-то похожим на флейту. По индейским обычаям на его голове были перья, торчащие в разные стороны, а ноги почти полностью скрывала юбка, на которой красовались какие-то камни голубого цвета. — А ещё, по легенде, — закатила глаза Кэти, дожёвывая свой обед, — появление этого божества знаменовалось резким изменением погоды. Например, зима переходила в весну и всё такое. — Замечательно, — фыркнул Кит, но подвеску завернул обратно и убрал в карман рюкзака. — Спасибо, Ханк, он чем-то напоминает Вендиго, так что мне нравится. — Иди ты, — рассмеялся он в ответ и ткнул друга кулаком куда-то в плечо. — Как ты, чел? — Как ваша робототехника? — опыта игнорирования подобных вопросов у Кита было хоть отбавляй, чем он и пользовался. — У нас поменяли препода, так что теперь приходится плестись с остальными по элементарщине, — Кэти разочарованно подпёрла рукой подбородок и отложила в сторону телефон. Они с Ханком шли впереди всей группы, потому что, — Кит верил в это, — выбранная ими специальность была предначертана судьбой. Познакомившись с ними, он впервые увидел, как же они вдвоём вписываются во всё это. Прошлый преподаватель тоже ценил их потенциал и разрешал идти вперёд по программе со своей скоростью, иногда давая советы и направляя. — Какая жалость. Придётся вам снизойти до простых смертных, — усмехнулся Кит, но на самом деле ему тоже стало обидно за друзей. — Что у тебя сегодня? — спросила Кэти. — Две астрофизики и физика планет. — О, привет Адаму! — усмехнулся Ханк и бросил взгляд на завибрировавший телефон. — Простите, это Шей. Да? Хорошо, я в столовой, но могу подойти… Ага, жди. Простите, ребята, я уже побегу. Кит, пока! Пидж, увидимся на моделировании, окей? — Ага, беги, герой-любовник, — девушка выдохнула и опустила голову на сложенные на столешнице руки, пустым взглядом окидывая бурлящее жизнью и разговорами помещение. Кит понял, что она скучает по родственной душе, потому и проверяет телефон каждые пять минут. Кэти мало рассказывала про своего парня, это было в её характере, но иногда наступали те редкие моменты, когда им с Ханком доводилось услышать про него хоть немного, вроде того, что он купил новую машину или что его любимое блюдо — паста карбонара с разбитым сырым яйцом, а не вмешанным в соус в процессе готовки. Тогда лицо девушки менялось до неузнаваемости, становилось мягким и даже мечтательным, что убавляло ей возраст ещё сильнее. Кит был счастлив за подругу в такие моменты, но в остальное время он скорее её жалел. Не иметь соулмейта вообще не так страшно, потому что куда страшнее иметь его, но видеться всего пару раз в полгода, общаясь исключительно по скайпу или телефону. — Кстати, где там ваш таинственный друг? — А, его вызвали к ректору. Нужно уладить пару формальностей, но сегодня он будет на парах. Если увидишь шута горохового, который постоянно ухмыляется и от которого несёт чем-то приторно сладким за версту, то это он. — Рад, что вы его не выдумали. — Чтобы выдумать такое, нужно быть шизофреником с воспалённым мозгом под ЛСД. Я, конечно, давно не зожница, но такое мне даже под экстази не могло привидеться. — А он точно друг? — усмехнулся Кит, качая головой. — Ладно, я тоже, наверное, пойду. Кит нехотя поднялся с нагретого места и спрятал руки в карманы. Кэти последовала его примеру и поплелась рядом к выходу из столовой. Их кабинеты располагались в разных корпусах, но девушка вызвалась проводить Кита. Смотреть на такую подругу было более чем больно. Хорошо, что учиться осталось всего полгода, а потом она с удовольствием укатит к нему во Флориду.

***

— Прозрачность областей МЗС для излучения определяет важнейшее физическое свойство межзвездной плазмы — отсутствие локального термодинамического равновесия. Напомню, дорогие студенты, что в условиях полного термодинамического равновесия все прямые и обратные процессы идут с одинаковыми скоростями, то есть соблюдается что? Правильно, принцип детального баланса. И существует только одно значение температуры, которое определяет физическое состояние среды… Коран рассказывал очень интересные вещи. Особенно Киту нравилась тема Межзвёздной среды, про которую он посмотрел уже кучу документалок, но сегодня его слова пролетали мимо ушей. На улице потеплело, и кто-то из одногруппников открыл окно нараспашку, чтобы не задохнуться от шпаривших в полную силу батарей. Кит мог только тяжело вздохнуть и натянуть на голову капюшон толстовки, чтобы ветер не задувал под одежду. Холодно становилось с каждой секундой всё сильнее, и Кит готов был уже поднять руку, чтобы выйти, но его опередил стук в дверь. Коран замолчал и вопросительно уставился на вошедшего. Киту было не очень хорошо видно с последнего ряда, но в дверях стоял и сердечно извинялся парень с рюкзаком, по смешному болтавшимся на животе, и кучей бумажек в руках. — Простите, профессор Коран. Меня зовут Лэнс МакКлейн, я вернулся из академического отпуска и улаживал кое-какие детали с ректором. Я могу сесть? — Да-да, проходи, парень. Только в следующий раз можешь не устраивать шоу и просто тихо сесть. Так о чём я… Ах, да, разреженная космическая плазма. В ней максвелловское распределение электронов по скоростям, соответствующим температуре среды, устанавливается за меньшее время между столкновениями электронов с ионами. Поэтому… Кит снова начал погружаться в транс, стараясь сфокусировать хоть на чём-то, чтобы не заснуть и не разочаровать Корана. Этому поспособствовал скрип соседнего с ним стула и резкий аромат манго, ударивший в отвыкший от таких сильных запахов нос. Кит нехотя повернул голову влево, встречаясь с заинтересованным взглядом новенького парня, который отчего-то решил сесть с ним, хотя мест в аудитории было куча — их группа была самой малочисленной и самой безнадёжной. — Привет, — улыбнулся он, сверкнув идеально ровными зубами, начищенными до блеска. Киту даже захотелось прикрыть глаза, дабы не ослепнуть. — Ну, привет, — отозвался Кит и отвернулся, делая вид, что слушает профессора. Если это тот самый друг Ханка и Кэти, то он даже не успел подумать, как вести себя с ним. Что ему делать? Написать им? Он же не знает ничего про Кита, так? — Классная парка. Я бы взял цвет поярче, но чёрный тоже неплох. Тебе идёт. Весь такой угрюмый, серьёзный, наверняка после учёбы закатываешь вечеринки для своих, гоняешь на мотоциклах и куришь травку. Прямо тафгай, а? [2] Кит снова перевёл на него взгляд, удивлённо хлопая глазами. Похоже Кэти была права. Парень, Лэнс, с ухмылкой пялился на него, вертя в руке карандаш и одёргивая рукав белой футболки с какой-то дурацкой надписью. К слову, куртки у него при себе не было, значит родственная душа у него чересчур горячая. — Я не играю в хоккей, — ответил Кит, с ностальгией вспоминая дни своего одиночества. — Чего? — вскинул бровь новенький. — Я не тафгай, потому что никогда не играл в хоккей. — Не в этом суть, я не… это просто слово. Ну ты и зануда. Как тебя зовут, кстати? — Молодые люди, что у вас там происходит? Отлично, теперь не только Коран, но и вся группа уставилась на них презрительными взглядами, полными издёвки. Кит уже предвкушал тонну однотипных комментариев в свой адрес в конце пары. — Простите, профессор, мы просто… — … хотели ответить на вопрос, да, мистер МакКлейн, мистер Когане? — улыбнулся профессор. — А какой был вопрос? — буркнул Лэнс, явно паникуя. Кит только усмехнулся. — В разреженной космической плазме для распределения частиц чем нужно руководствоваться? Лэнс сдвинул брови к переносице, принялся листать какие-то конспекты, которые непонятно откуда у него появились, и прошептал наконец себе под нос: — Максвелловским распределением? — Нет, — выдохнул Кит и поднялся, чтобы ответить. — Мы с Лэнсом подумали и пришли к тому, что пользоваться удобнее и разумнее именно формулой Больцмана, поскольку, как вы сказали ранее, ионы и электроны сталкиваются быстрее, чем, например, в нейтральном газе, а скорости всех процессов одинаковы. То есть распределение по максвеллу не подойдёт, потому что производится по скоростям, соответствующим температуре среды, а в МЗС температура излучений от звёзд не соответствует температуре среды. — Спасибо, мистер Когане, — кивнул профессор и улыбнулся. — Продолжим. Кит плюхнулся обратно на стул и огляделся. Многие вернулись к лекции, но пара человек всё ещё зыркала в его сторону, а парень, всегда сидевший перед ним, буркнул: — Заучка. Присунуть некому, вот он и дрочит на учёбу. Его сосед загоготал, чем вызвал очередное предупреждение Корана, но добрая половина аудитории всё слышала и продолжила тихонько посмеиваться. Кит фыркнул и с дьявольским наслаждением поднялся, чтобы закрыть, наконец, окно. Все разочарованно застонали, но профессор встал на сторону Кита и попросил тишины. Если тебя ненавидят, сделай так, чтобы ненавидели ещё сильнее, и получай удовольствие. Девиз ужасный, но действенный, потому что ненависть в данном случае была взаимной. — Обалдеть, так ты шаришь? Только сейчас он вспомнил про Лэнса, который всё это время сидел тихо и не рыпался, листая тетрадь и делая какие-то пометки. Кит не стал отвечать, просто отсел немного, заметив, что локоть парня едва касается его собственного при письме. — Ну конечно, слишком крутой для разговоров с простыми смертными, — обиженно выплюнул Лэнс и, наконец, отстал. Когда вторая пара закончилась, и все вяло засобирались в другую аудиторию, Кит медлил. Он методично складывал тетради в рюкзак, проверял телефон, даже достал термос с чаем, и поглядывал на Лэнса, который расспрашивал о чём-то Корана, тыча ему в нос тетрадкой. Почерк у него был размашистый и мало понятный, но зато рисовал он отменно. Все кривые чертежи профессора перекачёвывали с доски в тетрадь Лэнса уже настоящими произведениями искусства. Не то чтобы Кит рассматривал. Лэнс вернулся к их парте и вопросительно посмотрел на Кита, который всё ещё сидел на своём месте. Набравшись смелости, он вспомнил, что нельзя ненавидеть всех людей за то, что они нашли свою пару, а ты нет. В первую очередь, они все люди, которых стоит рассматривать не вместе со своими соулмейтами, а как отдельных, самостоятельных личностей. И друзьями с ними быть тоже возможно. Всё равно им с этим Лэнсом зависать вместе с Кэти и Ханком. — Меня зовут Кит. А эту тему я просто люблю, потому посмотрел много документалок о МЗС по дискавери. Так что да, немного шарю. — Приятно познакомиться, Кит, — снова улыбнулся Лэнс и протянул руку. - Я Лэнс. Она была худой и смуглой, с сильно выступавшим суставом сбоку и короткими ногтями с яркими лунками. Отчего-то рука показалась Киту знакомой, но он быстро отмахнулся от этой ерунды. — Прости, не люблю прикосновения. — Эй, так ты точно своего соулмейта не найдёшь, — усмехнулся Лэнс, но руку убрал. — Поздравляю, вы стали сотым человеком, который это сказал. Ваш выигрыш составит нихера. Желаем вам отвалить нахер! — Кит даже вскинул руки и поаплодировал. Он ожидал, что парень сейчас точно подумает, что он поехал кукухой и отвалит по-настоящему, но Лэнс бортанул его плечом и рассмеялся. У него круто получалось. Смеяться, то есть. Кит думал, что ему это очень даже шло. Как чёрный шёл блондинкам, а зелёный — рыжим. Он уже отсмеялся, но Кит всё ещё гипнотизировал его профиль. Боже, да у него веснушки. Их издалека совсем не видно, но с такого расстояния разглядеть можно. Слегка вздёрнутый нос и правда покрывали неяркие пятнышки, немного сползая на щёки и рассеиваясь. Киту стало интересно, есть ли они на спине. Наверное, да. — Ну так что, гоняешь на мотоцикле? Травка? Девчонки? — Хм, нет, нет и нет. — А ты разговорчивый, — усмехнулся Лэнс и зашагал в сторону выхода. — Хотя все твои ответы меня устроили. Кит впервые почувствовал, что внутри что-то не так. От былого спокойствия не осталось и следа, оно растворялось вместе с долговязой фигурой Лэнса МакКлейна, вскоре исчезнувшего в толпе студентов. Что-то было явно не так, но Кит не мог понять, что именно. Кит прогулял физику планет и сидел теперь на качелях в маленьком парке недалеко от дома. Он слушал альбомы syml по кругу всякий раз, когда ему нужно было подумать, но сейчас мелодичные композиции не помогали. В голове вертелся только звучный смех Лэнса, его противная ухмылка и смуглые, наверняка тёплые руки. А ещё в воздухе теперь постоянно пахло чёртовым манго. Спустя час он так и не разобрался с проблемой, но ощущение немного притухло. Его затмило желание поесть, потому что последний раз он только завтракал дома. Прошло около пяти часов, плюс тот час, что он морозил жопу на площадке. Только поднявшись с качелей, он вдруг резко остановился и коснулся шеи — шарфа, который он обмотал вокруг неё словно удавку, сейчас не было, и расстегнутый воротник куртки открывал голую шею всё это время. Но Киту было не так уж и холодно. Еще вчера он кутался в свитер с горлом и тёплый шарф, хотя тогда был почти ноль. Прислушавшись к собственному телу сквозь уже привычный холод, он понял, что дрожь больше не была такой сильной, а мурашки перестали будоражить кожу от каждого порыва ветра. Нет, ему всё же было холодно, но просто не так сильно. Неужели всё дело в том дурацком индейском сувенире? Какого хрена?