Кто ты, Мерлин?

Когда впереди показался выход из темницы, Артур неожиданно поинтересовался: - А откуда вы узнали, что со мной произошло? Еще кто-то действует заодно с вами? Аскарий усмехнулся, не оборачиваясь, он указал на юркнувшую в щель между камнями мышь и сказал: - У меня свои шпионы. Мерлин, проследивший за жестом колдуна, невольно подумал: «Мне еще столькому нужно научиться». - А какой у нас вообще план? – не унимался с вопросами принц. - Через две минуты мы столкнемся со стражей, там и подумаем, - ответил Аскарий, не обращая внимания на переглянувшихся между собой юношей. Усыпленные Мерлином воины до сих пор пребывали в бессознательном состоянии. Артур остановился и деловито выхватил у одного стражника меч, а юный маг порадовался, что сейчас ему не нужно изображать из себя бойца, а можно спокойно пользоваться природным преимуществом. Предсказание Аскария сбылось: через секунду послышался топот, возрастающий шум голосов, и вскоре небольшое пространство у входа в тюрьму набилось вооруженными людьми во главе с Седриком. - Я так и знал, что ты вместе с Артуром! – закричал принц Эссекса, указывая на Мерлина, - Кто еще мог… Седрик не договорил и подавился кашлем: юный волшебник, слегка удивленный, что заклинание Аскария распространяется только на Артура, решил пресечь любую возможность своего разоблачения. - Взять их! – просипел, наконец, принц. Едва Артур приготовился отразить нападение и взмахнул мечом, как десяток подступивших стражей словно смело невидимой волной, принц Камелота удивленно опустил оружие и, встретившись с лукавым взглядом Мерлина, сказал: - Всегда бы так. - Еще бы, - не в силах скрыть иронии отозвался юный маг. Несмотря на то, что Аскарий снова куда-то пропал, силы были не равны, и, возможно, Седрику вновь пришлось бы лицом к лицу сразиться с Артуром, если бы в тусклый зал не ворвались Сихельм, Элеонора и вслед за ними тихо не вошел Вапор. У Мерлина от неожиданности свело живот, он так уставился на абсолютно невредимого придворного врача, что позволил стражникам обступить себя. Лекарь же не выдал никакого удивления, скользнув бесцветными глазами по живому Артуру. - Берегитесь, ваше величество! – воскликнул юноша, - Вапор… Король с такой ненавистью посмотрел на двух людей, недавно прибывших из Камелота, что Мерлин на секунду замолк, но затем также взволнованно продолжил: - Вапор хотел убить Артура! Я только что сам слышал это от него! Он.. - Хватит! - Но.. - Я отправил отряд на границу, чтобы узнать, есть ли там войско, но похоже ответа можно не дожидаться. То, что вы вместе, доказывает, что Камелот нас предал с самого начала. Артур выступил вперед, насколько это было возможно в окружении нацеленных на него мечей, и произнес: - Милорд, неужели мое слово ничего не значит? Ваше недоверие опасно и ничем не обосновано. - Неужели? – подал голос Седрик. - Абсолютно, - раздался громкий голос, - Ты как был, так и остался глупым мальчишкой, Седрик. Принц схватился за рукоять меча, королева так резко побледнела и оперлась рукой об стену, что казалось, она сейчас упадет в обморок, Вапор слабо дернулся в сторону колдуна, лишь один Сихельм остался неподвижен. - Вот ты и показал себя, - истинный правитель не выказывал ни страха, ни смятения перед уже давним врагом. - Да и ты, Сихельм, не особо поумнел, - ответил Аскарий, - ты так и не понял за все это время, кто по-настоящему желал тебе смерти? Колдун бросил под ноги королю какой-то сверток, Сихельм исподлобья взглянул на свиток бумаги и тут же обратился к бывшему соратнику: - Как у тебя только хватило наглости являться сюда? Думаешь, твои слова имеют какое-то значение? У Мерлина пересохло в горле, пока он наблюдал за этой сценой. В то же время, юный маг не переставал следить за придворным врачом, который встал позади Элеоноры, чтобы поддержать ее. - Посмотри сюда, - указал Аскарий на свиток, - Узнаешь эти письмена? Сихельм все-таки поднял сверток и развернул его. На длинной бело-желтой бумаге вперемешку с черными буквами теснились красно-коричневые знаки, Мерлин передернулся, внезапно подумав, что они похожи на запекшуюся кровь. Король медленно прошелся по свитку глазами и стал поворачиваться к своей жене. - Верно мыслишь! – подначил его колдун. - Что это, Элеонора? Королева, чуть взглянув на буквы, ответила: - Да, это алфавит теннов, но я не знаю, откуда это. - Зато я знаю, - отозвался Аскарий, лицо его было мрачным - если я не ошибаюсь, на бумаге подробно изложена инструкция по созданию чудовищ и дана пара рецептов для чудного яда. И нашел я все это в кабинете Вапора. - Опять твоя ложь, Аскарий! – закричал Сихельм, бросая свиток на пол. - Ты лгал сам себе! – колдун был неумолим – Однажды ты уже поплатился за недоверие ко мне, хочешь, чтобы еще кто-то погиб? Король в ярости снова повернулся к жене и замер. Все взоры обратились к Вапору, на чью руку как-то странно оперлась королева. Лекарь толкнул женщину, и она безвольно упала на каменный пол, тут только стало заметно стремительно расползавшееся от левого бока темное пятно. - Мама… - на искаженное лицо Седрика нельзя было смотреть без жалости. В тусклой комнате застыло такое потрясение, что стук собственного сердца казался Мерлину оглушительным. Аскарий глубоко вздохнул и на мгновение закрыл лицо рукой. В молчании звякнул меч, выпавший из рук короля. Лекарь же с ужасающей невозмутимостью достал из кармана несколько бумажных фигурок и, посыпав на них левой рукой белый порошок, резко их сдунул. Прямо в воздухе бумага затрещала и, постепенно увеличиваясь в размерах, на пол опустились те самые твари, одна их которых недавно атаковала Мерлина. - Не дайте ему уйти! – закричал король, так как Вапор отправился на выход. Одно из чудовищ перегородило проход, а второе бросилось на затрепетавших в страхе людей. - Что ты стоишь?! – воскликнул Сихельм, обращаясь к Аскарию, - Сделай что-нибудь! Колдун расцепил скрещенные на груди руки и, не обращая ни малейшего внимания на поднявшийся хаос, приблизился вплотную к королю: - Я уже не твой подчиненный, не смей мне приказывать! Жестокие слова Аскария сделали свое дело. Сихельм, кинув на Элеонору исполненный боли взгляд, сказал: - Помоги нам, я тебя умоляю! - Что мне твои мольбы? – с презрением вскинул голову колдун. - Чего ты хочешь?! – вскричал вконец убитый горем король. - Я скажу после. Запомни! Я это делаю не ради тебя, а ради будущего Эссекса! С этими словами Аскарий исчез, с ним же в легкой дымке растворилась королева, а Сихельм, стиснув челюсть, начал оценивать обстановку. Ситуация была неутешительной: хотя Мерлин отчаянно пытался сразить монстров заклятьями, они уворачивались с поразительной ловкостью и то и дело бросались на жертву. Седрик и Артур, уже встав спина к спине, орудовали мечами, сознавая тщетность этих усилий. - Почему ты такой бесполезный? – крикнул Артур юному магу. - Я стараюсь! – раздраженно ответил юноша. «Он никогда не изменится», подумал Мерлин. - У вас в Камелоте все такие? – приседая, спросил Седрик. - В смысле? – вопросом на вопрос ответил Артур, делая выпад. Но он больше не успел ничего услышать: одна из тварей, раскрыв крылья, в прыжке сбила обоих юношей с ног, и уже расправила когти, как перед ней мгновенно возник юный маг. - Sancretere utium! В противоположной стене проступила трещина, а чудовище лишь слегка отклонилось назад и оглушающе зарычало на Мерлина. - Ferensa! Камни угрожающе загудели, а тварь еще больше вцепилась в своих жертв. - Это не помогает! – извиваясь в стальной хватке монстра, проорал Артур. - Сам вижу! – огрызнулся юноша, и неожиданно нащупал на поясе кинжал – тот самый подарок Гвен. Не отдавая себе ясного отчета, Мерлин выхватил миниатюрное оружие и направил его против монстра. - Ты что издеваешься, Мейсон?! - Kracio omedo! Лицо у юного мага преобразилось такой воинственностью, что Артур с изумлением наблюдал, как по кинжалу будто прошла вибрация, он осветился от рукояти до острия и впился чудовищу в горло. Монстр захрипел и рассыпался густой тучей пепла. - Отец! Мерлин повернул голову и увидел Сихельма, прижатого в угол, оставшимся чудовищем. Юный волшебник уже не помнил, как во второй раз использовал кинжал, потому что стоило второй твари исчезнуть, как потолок затрясся, посыпались мелкие камешки и песок, змеевидная трещина уже прорезала верх комнаты, и оставшиеся в живых в панике кинулись вон из непрекращающегося ада. Мерлина и короля буквально подхватили несколько человек и вынесли в обширный коридор, а в комнатушке уже вовсю летели крупные глыбы. - Где Седрик?! - Артур! - раздался одновременный крик. Камнепад будто не прекращался, грохоту не было конца, поэтому, когда из залы бесшумно вылетели две тени, их поначалу даже не заметили. Седрик на руках вынес принца Камелота, который снова был без сознания, и положил его к стенке. - Камень попал ему по голове, - объяснил юноша, - но все в порядке. Дыхание Артура было ровным, и Мерлин со вздохом облегчения произнес: - И кто еще из нас бесполезный? Вечно с ним одни проблемы. Сихельм, тяжело дыша, вытер кровь со лба и, встретившись глазами с сыном, тут же отвел их. - Где они сейчас могут быть? – подразумевая под «ними» Аскария и Вапора, задал вопрос Седрик. Мерлин поначалу пожал плечами, но внезапная догадка сверкнула у него в голове. - Мероэ, - начал он, хлопнув себя по лбу, - наверняка, Вапор отправился к ней! - Надеюсь... – принц Эссекса не договорил. Трое мужчин поднялись на ноги и, не сговариваясь, отправились в покои принцессы. Путь через половину замка был неблизким, поэтому, изрядно запыхавшись, Мерлин с двумя королевскими особами, ввалился в знакомую комнату. Разбитое зеркало уже было убрано, порядок в этой комнате ассоциировался с другим, уже давно не виданным миром уюта и покоя. Единственное, что вносило мрачный диссонанс, но и одновременно возвращало к отрезвляющей реальности – это безжизненное тело придворного лекаря, сложившееся на полу пополам. Аскарий стоял у изголовья кровати и даже не посмотрел на вошедших, которые застыли на пороге, не зная, что теперь делать. Наконец, колдун сделал знак, и все покинули комнату. - Все кончено, - констатировал Аскарий, - Вапор был мне не соперник. - А что будет с Мероэ? – спросил Седрик, а Сихельм с Мерлином взволнованно обратили взоры к колдуну. - Я снял заклятие, - при этих словах король даже зашатался, - сейчас она просто спит. - Я помню наш уговор, - скрепя сердце, произнес Сихельм. Аскарий усмехнулся. - А что с мамой? Где она? Вопрос Седрика был закономерен, на что колдун помрачнел и сказал: - Ее мне уже не спасти, - у Мерлина сжалось сердце, - я смог лишь отсрочить смерть. Она у себя. Принц со всех ног побежал прочь, а Сихельм, чуть задержавшись, кивнул Аскарию и ушел вслед за сыном. - Это правда? - Ты мне не доверяешь, Эмрис? – по голосу колдуна было видно, что ему все равно, что ответит юноша. - Я не знаю, - честно сказал Мерлин. - Узнаешь, когда сам столкнешься с тем, через что прошел я. Вот тогда и поговорим. На этом Аскарий исчез, а Мерлин был рад остаться в одиночестве. *** Так почему же Вапор, этот бесшумный старик, сотворил всю эту историю с таким печальным финалом? Мерлин не присутствовал в покоях королевы, когда она прощалась с семьей, и не слышал раскрытых ею секретов. Лишь на следующий день, когда утром снова собрался поредевший совет, Сихельм изложил возможные причины событий. - Элеонора никогда не говорила, что Вапор в области теннов принадлежал к особой касте жрецов, которые больше всех сопротивлялись Эссексу во время войны. Отец Элеоноры заставил их смириться с подчинением и обещал со временем поднять мятеж, хотя он понимал, что это невозможно. Ему пришлось согласиться, чтобы один из жрецов отправился с его дочерью ко двору. - Вчера моя жена сказала, что много лет назад Вапор заикнулся о восстании в последний раз, и она посчитала, если разговоров больше нет, то забылась и идея, - тут Сихельм замолчал, борясь с эмоциями. Его монолог подхватил Аскарий: - Но наш лекарь до последнего дня регулярно получал послания со своей родины и, поняв, что надеяться на королеву бессмысленно, затаился. Теперь я понимаю, кому наша с Элеонорой вражда прибавила преимуществ. Отравить Говарда – и уже неважно на кого падет вина – означало, и лишить престол первого наследника, и избавиться от одного из врагов. Он правильно рассчитал, что королева уже и думать забыла, о его коварных планах, и ослепленная ненавистью ко мне, она никогда бы не заподозрила своего врача. А вчера он, наверняка, понял, что со мной ему не справиться, и поспешил ради мести убить ту, что не оправдала его надежд. Мерлин слушал, и чувство глубокого отвращения поднималось в его душе, чистой, незапятнанной тщеславными помыслами и жаждой власти. Все эти люди, будто игравшие друг с другом в шахматы, не задумываясь, разменивали чужие жизни. Мерлин украдкой взглянул на Артура, на лице которого также застыла гримаса. На каком основании он вверил принцу свою жизнь? Неужели в будущем прав окажется Аскарий? Юный маг спрашивал себя, не находя ответа, и вдруг он вспомнил слова умершей королевы, совет и наставление, а, по сути, крик ее души. «Мерлин, ты сказал сегодня утром, что веришь в доброту и справедливость Артура, ты произнес это, не задумываясь! Мне показалось, ты знаешь, что можешь положиться на него, даже когда твоя магия будет бессильна. Не жалуйся, Мерлин, а постарайся оправдать его доверие. Или думаешь, тебе одному тяжело?» Неизвестно, сколько еще мыслей пронеслось в голове юноши, но он почувствовал, что за последние три дня, он стал намного взрослее. В обратный путь Мерлин отправлялся в одиночестве, Артур с тяжелой после удара об камень головой, предварительно выслушав многочисленные извинения, благодарности и признания, отбыл днем ранее. - Ты хороший человек, Мерлин, - сказал ему на прощание Сихельм, - Артуру действительно повезло с таким слугой. Юный маг натянуто улыбнулся. Единственное, что сейчас напоминало ему прежнего короля – это прямая властная осанка, в остальном, необоримые грусть и тоска владели правителем Эссекса. Кроме Сихельма с ним прощался только Седрик, Мелинда была слишком подавлена, а принцесса Мероэ все еще не окрепла от болезни. - Удачи тебе! Повозка, на которой юноше предстояло сделать большую часть пути, тронулась, и Мерлин, ощущая не прошедшую в спине боль, в последний раз рассматривал пейзажи Эссекса. Вдруг его взгляд упал на дно повозки, где лежал маленький холщовый мешок, на котором было выведено: «Мерлину». Юноша с любопытством развязал узелок и извлек на свет небольшой букет ярко-синих фиалок, цвета ушедшего летнего неба, цвета глаз королевы Элеоноры.