Увидимся, подружка

Ева чувствовала себя настоящей неудачницей, когда Вилланель закрыла за собой дверь и ушла. Слова застряли в горле, она словно глотала звук, и он эхом заполнял пустоту внутри. Ей хотелось сорваться с места, остановить девушку, заключить её в крепкие объятия и не отпускать. Стрела, выпущенная тетивой неосознаваемых желаний, наконец, пробила стену нарочитого безразличия, но было слишком поздно. Ева продолжала сидеть неподвижно, словно кто-то или что-то не позволяло этого сделать. Возможно, этим «что-то» была совесть, желание остаться верной и любящей женой. Разве любящие жены врут своим мужьям, что им нездоровится, ради встречи с человеком, который рано или поздно разрушит прежнюю жизнь? Разве любящие жены смотрят на своих мужей, но видят в их глазах других? Разве они изнывают от желания овладеть иным, совершенно далёким человеком, который вдруг стал близок как никто ранее? Ева разговаривала с Нико и наблюдала из окна за Вилланель, которая села в машину, так ни разу не оглянувшись. Внутри предательски жгло в груди от бессилия, которое медленно заполняло всё её существо собой. Ей хотелось разбить чёртов телефон, что стал причиной возврата к реальности. Но женщина, несмотря на одолевающее недовольство, понимала, что Вилланель, к её удивлению, была права, и это единственно верный выход. События происходили как нельзя некстати. Но могла ли Ева знать, что будет испытывать к убийце-психопатке что-либо, кроме ненависти или профессионального интереса? — Я нуждаюсь в тебе, — женщина прислонила ладонь к стеклу, наблюдая, как машина Вилланель скрылась в темноте. — Детка, я уже в пути, — успокаивал её Нико. — Не думал, что ты будешь так грустить. Люблю тебя. «Я тоже», — Ева прикрыла глаза, пытаясь скрыть слёзы. Ложь просочилась в её кровь, смешалась с ней полностью. Знал бы Нико, что те слова были предназначены вовсе не ему. — Я тоже, — женщина повторила сказанное, будто пытаясь заверить себя в том, что это всё ещё правда. — Возвращайся скорее.

***

По возвращению домой Вилланель нехотя поставила бутылку с вином, которую вместе с платьем забрала из дома Поластри, на стол и легла на диван. В бутылке осталось чуть меньше четверти содержимого — она сделала несколько глотков по дороге, но так и не смогла опустошить её. С каждым глотком вкус становился всё более горьким, и Вилланель не могла понять дело ли в вине или ей действительно было настолько больно, что алкоголь не был в состоянии заглушить это послевкусие потери. Наверное, это впервые, чтобы она по собственному желанию отвергла то, к чему столь долго стремилась. Вилланель прекрасно знала о судьбе людей, на которых падал взор её работодателей. Она сама являлась тем ловким инструментом, которым превосходно орудовала организация, и ей совершенно не хотелось, чтобы кто-то из них — сама Вилланель или Ева — стал у «Двенадцати» на пути. Она прижала к себе пакет с платьем и прикрыла глаза. В особенности, Ева. Нужно знать, когда вовремя остановиться, особенно, если дело шло к привязанности. Одно из тех немногих правил, которым говорил следовать Константин. Бежать нужно тогда, когда животная похоть и желание владеть объектом начинало превращаться в стремление защитить его. Вилланель не заметила, как простой интерес и любопытство превратились в нечто большее. Ева Поластри казалась недостижимым трофеем, за которым позволено наблюдать издалека, но коснуться невозможно. Эта неизвестность притягивала, прельщала Вилланель, привыкшую получать то, что захочется. И, отдайся Ева ей раньше, подобно тем, с кем она проводила время, чтобы утолить свою похоть, было бы куда проще. Вилланель бы не пришлось столкнуться вновь с этим всепоглощающим чувством, что, словно яд, просочившийся в кровь, медленно распространилось по телу и разуму, подчинив себе. Девушка достала из кармана телефон, который коротко завибрировал. Губы приподнялись в полуулыбке. Похоже, Еве плевать на собственную жизнь, раз уж она написала. Это, безусловно, распаляло слегка отуманенный алкоголем разум Вилланель. Улыбка пропала с её лица, когда она разблокировала телефон и увидела, что это Константин прислал координаты новой цели. Вилланель поднялась с дивана и бросила телефон обратно на стол. — Хорошо, что это не ты, Ева. Я всё равно не стала бы отвечать.

***

Вилланель шла по рыхлому снегу, едва скрывая детский восторг. Солнечная, морозная погода придавала некого азарта в исполнении нового задания. Зима в южно-центральной Польше нравилась ей куда больше лондонской. Постоянная влага и отсутствие снега слегка удручали, порой, даже угнетали, отчего девушка впадала в подвешенное состояние. Константин предлагал вернуться в парижскую квартиру или попробовать себя на новом месте, но Вилланель слишком долго привыкала к Лондону, чтобы так просто сдаться. К тому же, Ева находилась в близком доступе, и только ради этого можно было позабыть о минусах вроде донельзя непривычной погоды. Несмотря на обещания Константина, что Поластри не тронут, Вилланель продолжала наблюдать за женщиной издалека, периодически проверяя её местонахождение. Так было немного спокойней. Безветренная погода упростила задачу, подниматься было куда легче. Спустя полчаса девушка бродила по руинам полуразрушенного замка, что стоял на вершине Замковой горы. Зимой не так много народу решалось пробраться сюда. Среди немногочисленных смельчаков была её цель — Хелена Ковальская, тридцатилетняя журналистка, автор провокационных расследований. Работа несложная, поскольку телохранителей женщина не имела, да и особых пожеланий касательно смерти сверху не было. Константин просто вручил ей открытку с замком и сказал развлечься. Хелена должна стать третьей жертвой с момента расставания Вилланель с Евой. Сначала был бизнесмен в Бельгии, затем глава повстанческого движения в Румынии. Вилланель пыталась забыться с помощью единственной вещи, которую умела делать хорошо. Поначалу ей нравилось выслеживать жертву, исследовать её окружение, подбирать удобный случай для нападения. Осознание беспомощности при переживании неизбежного конца приятно будоражило её нутро, привносило жизнь во внезапно опустевшую без приключений сущность. Однако постоянно чего-то не хватало. Со смертью объекта неизменно пропадал интерес. Хотелось оставить какую-то подсказку разведке, побесив их, или, на худой конец, сделать послание для Евы. Ощущение связанных рук угнетало Вилланель, даже возможность устранить журналистку так, как ей вздумается, не приносило того упоения, что раньше. Поднявшись наверх башни, она подошла к краю и осмотрелась. Местность действительно великолепная. Полуразваленный замок казался менее грозным из-за белого покрывала снега, которое скрывало под собой разрушенные сооружения и скалы, при столкновении с которыми смерть неизбежна. Вилланель вдохнула на полную грудь и улыбнулась. Пахло коварной смертью, таящейся за красивым пейзажем. Именно то, что нужно. — Здесь красиво, не так ли? — девушка повернула голову в сторону появившейся рядом Хелены и кивнула. — Опасность привлекает своим шармом. Могу я попросить вас о маленьком одолжении? Хелена достала из рюкзака фотоаппарат и протянула его ей. Вилланель любезно улыбнулась и взяла фотоаппарат в руки, а затем сделала несколько кадров. Хелена поблагодарила девушку и принялась разглядывать фотографии. Судя по заинтересованному взгляду, ей нравилось то, что она видела. Вскоре Хелена отвлеклась и спросила, не хотела бы Вилланель, чтобы её сфотографировали. Девушка сунула руки в карманы и опустила голову, изобразив смущение, но всё же согласилась и стала в позу. Хелена сделала снимок. Вилланель улыбнулась, представляя, что рядом с ней Ева. Поднялся ветер, начал падать мелкий снег. Девушка подошла к обрыву и блаженно развела руки. «Интересно, если я расшибусь насмерть, Ева будет скорбеть обо мне?» Хелена опустила фотоаппарат и быстро приблизилась к Вилланель. Она взяла её за руку и оттянула к себе. — Не стоит так делать, это опасно. Порыв спасти её жизнь, пускай и неоправданный, удивил Вилланель. Она взглянула на Хелену с нарочитым сожалением. Всё же, никогда не знаешь, кого защищаешь — невинного человека или убийцу, что, в конечном итоге, расправится с тобой, не раздумывая. Она коснулась ладонью тёмных, волнистых от снега, волос, а затем медленно приблизилась к губам женщины и поцеловала. Ничего не подозревающая Хелена не успела отреагировать на действие, как Вилланель резко толкнула её в сторону обрыва. Тело глухим ударом упало на остатки руин замка. Кровь смешалась со снегом, окрасив его в алый цвет. Девушка спустилась вниз, чтобы убедиться в смерти объекта. Она достала телефон из кармана, сделала фото и отправила сообщение Константину. Дело сделано. Ветер усилился. Вилланель коснулась ладонью своей открытой шеи. Нужно было одеться немного теплее. Она вновь окинула взглядом Хелену, затем наклонилась и сняла с неё шарф. Ей он уж точно больше не понадобится. Рядом с ещё тёплым телом лежал уцелевший фотоаппарат, который, в отличие от женщины, приземлился более мягко, миновав развалины. Вилланель подняла его и положила в рюкзак. Возможно, когда придёт время, она отправит Еве открытку.

***

Последние несколько недель жизнь Евы превратилась в чередование походов в офис и сна. Подобна стратегия была единственным способом избежать разговоров с Нико, который видел, что с его женой что-то происходило, но не вмешивался. Ему никогда не удавалось унять упрямый характер Поластри, пока она сама того не захочет. Ева вернулась с работы, скинула куртку, переобулась и поплелась на кухню. В холодильнике её ждал ужин, заблаговременно приготовленный Нико. Она поставила тарелку с едой в микроволновку и бросила взгляд на стол, где лежала записка от мужа. «Ушёл играть в бридж. Надеюсь, ужин тебе понравится. Целую». Ева сжала бумажку в руке и выбросила в мусорное ведро. Третий четверг подряд к ней не являлась Вилланель. Поначалу она пыталась найти её след в новых делах, которые приносила Каролин. Но девушка больше не оставляла никаких зацепок, что так дразнили мозг Евы, заставляя искать скрытый подтекст в каждой детали. Её начальница даже выдохнула с облегчением и сделала предположение, что «эта русская сука, вероятно, гниёт где-то в канаве, как израсходованный материал «Двенадцати»». Поластри не знала, что легче: узнать о смерти Вилланель или знать истинную причину её внезапного исчезновения. В прошлое воскресенье она смотрела с мужем фильм, который транслировали по телевизору. Кинокартина показалась довольно знакомой и когда Поластри, наконец, вспомнила его название, на глазах выступили слёзы. Нико удивился такой сентиментальности и крепко обнял жену, прижав к себе. Именно этот фильм Вилланель когда-то выбрала для их совместного просмотра. В тот вечер Ева сорвалась и написала ей. Ева достала телефон, снова проверяя сообщения. Интересно, довольна ли Вилланель тем, что сделала с ней? Наверняка, весьма нелепо с её стороны было совершать этот неоправданный шаг, который, как оказалось, напрасен. Сообщение было прочитано, но ответа девушка так и не прислала. Аура подавленности овладела Евой. Вилланель не стала рисковать их жизнями ради минутной слабости.

***

У Константина выдались трудные времена, поэтому Вилланель пришлось несколько дней подождать, пока он явится к ней. Когда мужчина, наконец, прошёл в номер отеля, где находилась Вилланель, он осмотрелся по сторонам. Тишина, не присущая обители его ученицы, настораживала. На всякий случай Константин держал руку возле ствола. Не исключено, что его могла ожидать ловушка. Медленными шагами он продвинулся вперёд, выискивая взглядом девушку. Увидев её в спальне, он выдохнул с облегчением. — Не стоит оставлять дверь открытой, особенно, когда собралась спать. — Может, я ждала гостей, — сонно пробормотала Вилланель, а затем притянула покрывало к лицу. — А вместо них получила надоедливого, ворчливого мужлана, который до сих пор не принёс заработанные мной деньги. Константин обнажил зубы в улыбке и довольно почесал подбородок. Дерзости ей не занимать. Он положил конверт с наличными на тумбочку и присел на кровать. Девушка никак не отреагировала. — Даже не посмотришь, что там? — он стянул с неё одеяло. — Вдруг этот злобный мужлан обманул тебя? Он легко хлопнул ладонью по её ноге и рассмеялся. Вилланель же скорчила недовольное лицо и обратно залезла под одеяло, пробормотав, какой её гость грубый. Константин нахмурился, ему не нравилось такое поведение. — Ты сама не своя, в чём дело? Одеяло никак не помогало согреться. Вилланель спросила, не холодно ли Константину. Услышав отрицательный ответ, она поднялась с постели. — Я переживаю тяжелый разрыв, Константин, — в отчаянии произнесла Вилланель. — Это странное ноющее чувство в районе грудной клетки, из-за которого становится трудно дышать, постоянная головная боль, которая сопровождает меня с тех пор, как я вернулась из Польши. Может, у меня началась депрессия? Константин повернулся к девушке и коснулся её лба рукой. Слегка помедлив, он недовольно покачал головой и прочистил горло. — У тебя жар, Вилланель. Он снял своё пальто и принялся искать жаропонижающее в аптечке. Нужно действовать быстро. Мужчина вспомнил, как однажды она подхватила простуду и ему пришлось заботиться о ней. Присматривать за больной наёмницей, особенно с таким нравом, далеко не лучшее занятие. — Это твоя вина, Константин, — жаловалась она. — Возможно, явись ты днём раньше, я бы не находилась в столь жалком состоянии. Мужчина дал ей лекарство и упрекнул в том, что стоило одеваться теплее, тогда бы и проблем не было. — Ты меня бросишь, Константин? — обеспокоенно спросила она, увидев, что её гость убрал с кровати свою верхнюю одежду. — Я останусь на некоторое время, — крикнул он из гостиной. — Только твоей нелепой смерти от простуды мне не хватало. Вилланель довольно улыбнулась и прикрыла глаза. Она была рада иметь такого друга, как Константин, который, несмотря на строгость, заботился о ней. В такие моменты, как этот, девушка могла убедиться в этом. К вечеру стало намного легче. Жар спал, а куриный бульон, любезно приготовленный Константином, придал сил. Пожалуй, за эти несколько дней ей впервые удалось нормально поесть. Константин оставил её одну, пообещав, что придёт завтра снова, чтобы проверить самочувствие девушки. Вилланель расхаживала в халате по апартаментах без ломающей боли по всему телу, что ранее беспокоила её. Она увидела рюкзак, который оставила нетронутым по возвращению с миссии, и принялась разбирать его. Среди вещей на глаза бросился фотоаппарат, принадлежащий Хелене, и улыбка возникла на её лице. Она села в кресло и стала просматривать фотографии. Множество снежных пейзажей, фото замка, её фото. «Какая скука». Вилланель быстро пролистывала, ожидая увидеть себя. Наконец, когда она нашла свои фотографии, девушка стала внимательно их изучать. Хелена неплохо постаралась и теперь Вилланель испытывала трудности в выборе той, на которой выглядела лучше. После долгих раздумий она остановила свой выбор на фото, где непринужденно улыбалась на фоне летящих в лицо снежинок. В тот момент Вилланель представляла, что вместо Хелены её снимала Ева. Девушка вздохнула и посмотрела на телефон. Она снова перечитала текст послания, полученного от Евы несколько дней назад. «Я всё ещё думаю о тебе» Вилланель мечтательно улыбнулась. Она тоже думала о Еве постоянно. Может, стоило ответить на её сообщение? В конце концов, переписка не равно встрече. Тем более, было бы дурным тоном не поделиться фотографиями, сделанными специально для неё. «Тебе нравятся горные пейзажи, Ева?»