Ханахаки

      — Я никуда не иду, понял?!       — Понял! Конечно же, ты можешь не идти, Луна — я тебя и за шиворот дотащу.       Камень был сильнее, достойное сопротивление Луна мог бы ему оказывать, лишь будь оба вооружены — а уж с тщательно заныканным в глубинах сознания соответствием роли и вовсе никто бы не совладал. Был, конечно, вариант схватиться руками за дверной косяк… но это не оставило бы таковому ни малейшего шанса на выживание!       Посему ради сохранения безупречного внешнего облика и спасения своей двери от вынужденной перестановки Луна сделал вид, что хочет пойти прогуляться по городу. В конце концов, когда он в последний раз поступал как хотел? То-то и оно.       Он, конечно, ещё пытался убедить Камня в нецелесообразности прогулки, но тот ответил просто: «На сегодня это твоя миссия. Кроме того, потом у меня будет собственная, и не надейся, что я дам тебе испортить мой отдых!»       Луна лишь порадовался, что это была шутка. Любое его дело сейчас могло обернуться кошмаром, даже прогулка по городу. Ночью Лёд будил его при первых признаках приступов ханахаки, а после них отпаивал целебными отварами, какао и нежирным кефиром с тем же энтузиазмом, с каким здорового кормил сладостями — но, несмотря на это, он чувствовал себя плохо. Навязчивый привкус крови в горле, желание откашливаться даже когда цветов не было, озноб — и привычная боль в позвоночнике, то ноющая, то жгучая…       Он не ненавидел сейчас Камня только потому, что тот на самом деле пытался помочь. Как умел, чего уж там.       …Девушки в городе больше не были прежними невинно болтающими и улыбчивыми созданиями. Осознание угрозы давило на них, как и на всех прочих горожан. Однако те, с которыми Камень решил познакомиться, вели себя очень приветливо и казались почти такими, какими были раньше, живя в самом мирном городе континента.       Одно отличалось — девушки смотрели на них с неким доброжелательным вопросом, как-то «Но ведь мы можем не бояться? Ведь вы точно не позволите чему-то страшному случиться с нашим городом?»       Удивительное дело. В последнее время на подобное доверчивое отношение даже рыцари тёплой фракции не могли рассчитывать наверняка. Что ли, этих двух им Бог света послал?       Они немного прошлись по главной площади, зашли в парк. Луна вспомнил, как когда-то в юности завидовал Камню за то, что тот может вести себя относительно непринуждённо; теперь этой зависти и в помине не было. Ему казалось, что цветы в горле словно подчеркнули печать давней болезни, окончательно отделили его от мира; приветливые девичьи голоса звучали как из другой реальности. Он не верил, что сможет ещё хоть раз в этой жизни поцеловать чьи-то губы, почувствовать ласковое и пылкое объятие женских рук на своих плечах.       Цветы отреагировали на охватившую его тоску и принялись усиленно раздирать горло изнутри. Луна старался не кашлять и, чтобы не выдать своё состояние, реагировал на девушек настолько холодно, что они вскоре отстали от него и принялись болтать с Камнем.       Луна с облегчением вытер глаза, уже заполняющиеся слезами. Хоть какая-то польза от свёрнутой шеи — не сразу видно, что у тебя с лицом.       Однако вскоре он всё-таки закашлялся, и, несмотря на то, что рука его с силой сжала горло, девушки не могли не обратить на сдавленный звук внимание.       — Что с вами? — заботливо спросила одна из них и даже взяла Луну за свободную руку. Чудом не вздрогнув от внезапности прикосновения, он покосился на неё, но смог увидеть только пышные золотистые волосы на макушке.       — Вас это не должно волновать, — ответил он тоном достаточно сдержанным для того, чтобы Камень не отбил себе голову об ладонь. Выглядел инициатор прогулки так, будто только того и хотел.       — Ну извините тогда… — рука разжалась, и Луна почувствовал себя тонущим. Короткое прикосновение словно бы затмило собой одиночество, а теперь его как назад в бездну отшвырнуло. Он словно ощущал на себе чей-то невидимый взгляд, не недобрый и не приветливый, словно бы оценивающе смотрящий, как он бьётся на воде, пытаясь сохранить свой обычный ритм дыхания, не зная, куда плыть дальше.       Выходной мог бы быть неплохим шансом увидеть Хильду. Вот уж кто не стал бы паниковать при звуке какого-то там кашля. Она не смотрела на него с этаким наивным сочувствием, даже когда он признался ей, почему хочет, чтобы она надевала на свидания обувь на платформе.       Может быть, он и не был так уж не прав, отпугивая этих девушек. Ему стоило лишь чуть слышно закашляться, а она уже так встревожена. Что же будет, если она узнает о его проблеме с шеей, даже когда ханахаки пройдёт?       Когда! Какое уж там. Даже когда нежная рука касалась его предплечья, цветы ощутимо набухали в горле. Он закрыл рот платком, откашлялся, скосил глаза. Девушка уже шла на расстоянии, и это позволило ему увидеть, что она с беспокойством на него смотрит.       «Какого чёрта Камню от меня было нужно?! — в ярости подумал он, через силу глотая цветы, которые тут же легли грызущей и пустой тяжестью на желудок. — Я мог бы провести этот выходной, спокойно подыхая в своей комнате, мало давиться этой дрянью на миссиях?!»       Камень честно попытался втянуть его в разговор, и даже получил какой-никакой отклик, но, как бы Луна ни старался быть нормальным собеседником, из этого мало что выходило. Он всё время думал, что его голос хрипит, что девушки точно видят покраснение его глаз, а уж когда речь зашла о главной проблеме — толпах нежити и разрастании лишь до поры до времени неблизких земель тьмы — он и вовсе вспомнил, как обещал Хильде, что всё будет в порядке… и умолк, думая, что был нечестен с ней и только отводил её внимание от всего, что отвлекало её от поцелуев и прочих нежностей. Когда же до расставания они в последний раз по-человечески говорили?..       Он не понимал, как Камню удаётся быть честным и не пугать горожанок при этом. Быть может, и это — проявления дипломатического таланта?       Интересно, почему за этим парнем не бегают толпы девчонок? Он так хорош в общении с ними, так запросто разговаривает обо всём… и смотрит на них серьёзно, вовсе не пожирает их глазами, как он Хильду в своё время… такой сдержанный! Если бы форма Луны также заставляла его ходить полуголым, он бы в жизни не смог стоять рядом с девушкой без жгучего желания ощутить на коже её касание.       К моменту, когда они распрощались с девушками и отправились один на миссию, другой в Храм, Луна уже думал, что Камень неплохо решил свою задачу по отвлечению его от мыслей о расставании. Под конец он тоже нашёл общий язык с новыми знакомыми и посчитал их вполне привлекательными; цветы после первого приступа почти не давали о себе знать, горло щекотало и жгло терпимо и равномерно.       Хильда тем временем сидела на одной из лавок неподалеку от центральной площади и думала о том, что только что увидела. С одной стороны, думала она, Вайвал уже нашёл себе подружку. С другой — цветы продолжают расти. Значит, он не влюблён в эту девочку.       С третьей же она чувствовала, что он продолжает ей нравиться. Да и с чего её снова потянуло в место, где должен был оказаться он? Словно бы она, сама того не зная, чувствовала, где нужно находиться, чтобы увидеться с ним.       Хильда отчаянно нащупывала в своём сердце искреннюю и живую любовь к Вайвалу, пыталась вытянуть её из глубин памяти, раз за разом вспоминала тепло его губ, его руки…       Но слишком уж настойчивыми были эти руки, слишком сильно впивались губы в её собственные… и слишком неудобно было стоять, так возвышаясь над ним, когда в этих нечеловечески сильных руках как нигде можно было и хотелось ощущать себя хрупкой и вовсе не такой неуклюжей, и…       «О, мы нашли друг друга. Это правда. Два идиота».       Она рассмеялась; вспомнила, как он называл этот хрипловатый смех красивым. Да у него самого голос был выше её собственного… Врал? Просто добивался её любви таким образом?       Нет. Он был невозможно искренним — всегда, сколько она его знала. И он заботился о ней, как умел; он готов был на всё, чтобы её уберечь. Даже вчера… на последнем издыхании вёз её домой и отшатнулся, чтобы не дай Бог света не обнять на прощание.       Пока что он жив. Это понимание — как нить, тонкая, заледеневшая и способная сломаться — неверное напряжённое счастье. Недавно она его видела и знает, что оно ещё есть — через час она не будет этого знать.       Больная, тревожная привязанность.       «Ханахаки, почему же ты не примешь мой страх за любовь?»       Внезапно со стороны послышалось низкое рычание. Хильда вскочила. Нежить! Не меньше десяти существ двигались в её сторону, словно привлеченные человеческой тревогой.       О небо! Случись это получасом раньше, для Вайвала и Айвиса Камня не составило бы труда стереть всю эту гадость в порошок, но сейчас поблизости не было ни души.       — Помогите! — заорала она, бросившись в сторону деревьев. Для неё не было бы проблемой просочиться между стволами и удрать от неповоротливых живых трупов, но… но совсем рядом были улицы с жилыми домами!       Она подпрыгнула, вцепилась в одну из веток ближайшего дерева, повисла — та обломилась под немаленьким весом у самого ствола, сделавшись неплохим средством самозащиты — и, развернувшись, взмахнула веткой перед приближающимися существами, продолжая орать в голос.       Нежить не боялась криков и импровизированного оружия. Хильда нанесла удар основанием ветки по наиболее сгнившей физиономии, прямо в подбородок, и не прогадала — шея существа хрустнула, обнажились кости, голова откинулась назад.       Вместе с волной запаха разложения Хильду захлестнул суеверный ужас. Следующее существо она ударила уже по вытянутым в её сторону рукам, не рискнув пытаться добраться до шеи. Потом бросилась в сторону центральной площади — там должны быть священные и королевские рыцари, нежить точно не успеет никому навредить!       — Помогите!!! Помогите! А ну прочь!       Последнее относилось к идущим навстречу троим детям, которые при виде нежити тут же застыли на месте. Проклятье!       Хильде ничего не оставалось, кроме как развернуться к бегущей следом нежити, отчаянно вцепившись в свою ветку. Хорошо ещё, существа бежали с разной скоростью, но даже так — вперёд вырвалось сразу трое!       — Вайвал, — вскрикнула она, не столько надеясь, что он здесь появится, сколько пытаясь придать себе храбрости именем человека, столько лет бывшего для неё самым родным.       Вайвал бы не испугался. Ему этаких противников на минуту…       Хильда бросилась вперёд и ударила наискось шедшее с краю существо. То немного сбилось с курса, и она, подняв ветку, двинула сверху вниз по голове второму, чем свезла ему уже начинавший гнить нос. Дальше она уже била без каких-либо мыслей, просто молотила наугад, не ощущая, с какой силой это делает, достаточно ли этого, чтобы причинить врагам хоть какой-то вред. Реальность… исчезла.       А потом Хильда увидела, что все её противники разом остались без голов. Только что она била их без возможности нанести серьезный урон, разве что отвлечь и замедлить, и вот…       За обезглавленными, медленно рушащимися на землю существами стоял Рыцарь Металла. Он быстро кивнул ей и, развернувшись к остальной окружившей их нежити, начал сражаться с ними. Кинжалы его мелькали с головокружительной скоростью, казались тысячами серебряных искр.       В ушах у Хильды зазвенело, сердце заколотилось часто-часто, и она упала на землю.       — …эй, Хельга? Хизер? Чтоб его, всё «любимая» да «любимая», я и имя-то не запомнил. Кажется, сам не знает, как его девушку зовут!       «Рыцарь Металла должен быть ядовитым, а не ясновидящим…» — подумала Хильда, открывая глаза. Однако память немедленно подкинула голос Вайвала, обращающегося к ней по имени и как всегда обещающего что-то хорошее.       Просто они так редко виделись в последнее время. Сейчас она даже не могла вызвать в памяти светлые чувства, возникающие в ответ на его ласковое обращение — будто они там все вымерли.       Она нехотя повернула голову и увидела склонившегося над ней Рыцаря Металла. Глаза того блестели от восхищения, как и у окруживших его тех троих детей.       — Слабая девчонка с хрупкой веткой в руках против кучи нежити! Луне есть чем гордиться.       — Это я-то слабая? — ухмыльнулась Хильда, садясь на скамейке, на которую её уложили. Она чувствовала себя всё ещё паршиво, но не собиралась позволять оскорблять её хоть бы и самому Рыцарю Металла. В конце концов, пока от неё что-то зависело, она продолжала действовать.       Но Металл уверенно кивнул. Дети же с ним не согласились:       — Сестрёнка очень сильная!       — И храбрая!       — Сестрёнка врезала нежити по морде и хрясь — свезла полголовы! Так здорово!..       — Ты же всего-навсего городская женщина, откуда у тебя силы, — в свою очередь лишь пожал плечами Металл.       — Радуйся, что я не смею поднять руку на одного из Двенадцати Священных Рыцарей… — пробормотала Хильда.       Металл ухмыльнулся.       — Пошли, я отведу тебя к Луне.       — Нет, — тут же возразила Хильда. — Только не к нему…       — …?       При мысли о том, как Вайвал встревожится, узнав, что на неё набрасывалась нежить, ей самой-то холодно стало. К тому же он, как Священный Рыцарь, непременно будет винить себя за то, что не обеспечивает в должной мере безопасность в Городе.       Всё это может спровоцировать новые приступы ханахаки.       Знает ли о них Металл? Если да, то хорошо притворяется, что Вайвал не болен. Но зачем? Мол, проблема как-нибудь сама рассосётся, стоит только этим голубкам встретиться?       «Да нет, чушь. Просто Вайвал просил его не рассказывать, только и всего».       — Я не думаю, что ему стоит знать об этом, — сказала она, взявшись за шею.       Металл проследил за её жестом. Определённо понял.       — А вы чего здесь забыли, сосунки? — уточнил он у детей, высокомерно взглянув на них. — Идите отсюда, пусть родители дадут вам конфет за то, что не потерялись, пока бежали за помощью.       Хильда улыбнулась. Она изредка замечала, что Вайвал использует в речи довольно-таки ядовитые фразы, словно переняв их у Рыцаря Металла; выходит, в обратную сторону это тоже работало. Взгляд у Металла сейчас был ещё тот, хотя внешне он меньше всего напоминал самовлюблённого нарцисса.       Детишки послушно ушли, на прощанье окончательно забросав Хильду похвалами и Металла благодарностями за то, что помог ей добить нежить.       — Бедняги, пропустили всю главную часть схватки, пока бегали за помощью, — пробормотала Хильда, сдерживая смех.       — В любом случае им незачем этим дышать, — пробормотал Металл, посмотрев на груду разрубленных в куски существ.       — Вы, жестоко-хладнокровная фракция, все такие заботливые? — уточнила Хильда, обхватив себя за плечи. Почувствовать ладонями живую плоть после того, как они палкой рассекали и ломали мёртвую, вдруг показалось необходимым.       — Не, какая ещё забота?! Мелкие могут отравиться, если продолжат здесь торчать, а тащить по домам сразу четверых мне некогда.       — Меня не нужно тащить, я прекрасно дойду сама!       — С лицом, похожим на поганку?       — Чт-что?! — возмутилась Хильда.       — А что я такого сказал? — искренне удивился Металл.       — Л-ладно. Спасибо, что спас меня от нежити. Даже жаль, что не видела этого до конца. Вы, Двенадцать Священных Рыцарей, неподражаемы, когда боретесь со злом.       Она уже отошла, когда Металл окликнул её:       — Хизер! Или как там тебя…       «Клянусь, он нарочно использует это цветочное имя!..»       — Что, Рыцарь Металла?       — Если ты его не любишь, то зачем звать его на помощь, когда он шляется за тридевять земель отсюда?       — Я… это дети сказали?       — Да.       Хильда смотрела на него с минуту, не зная, что ответить. Она не знала, зачем звала Вайвала. Сейчас, сколько ни повторяй про себя его имя, это не придаёт никакой силы духа, не поддерживает.       А тогда — поддержало.       Она развернулась и быстро пошла прочь.