Ханахаки

      Услышав стук в дверь, Луна отчаянно понадеялся, что пришёл закончивший миссию Камень. Отметелить бы того по первое число, и плевать, что в процессе не только дверь будет с петель снята, но и вся комната разрушена!       Впрочем, лучше бы вовсе никто не приходил. Его знобило, от положения сидя с закинутой наверх головой ломило позвоночник и затылок, но из-за тошноты он не мог и думать глотнуть горячего чаю и лечь — или хотя бы размять шею.       Однако выбирать не приходилось — сдержанный стук продолжал отдаваться в ушах. Нехотя поднявшись на ноги, Луна попытался изобразить нормальный надменный тон:       — Войдите.       Как нарочно! Единственный человек, приход которого разом погасил отвлекавшую от болезни злость… Лесус Кара закрыл за собой дверь и спокойно уточнил:       — Ты сможешь помочь мне с Металлом?       — Уже вечер… Да, конечно, капитан Кара! — Луна ответил прежде, чем подумал.       — В таком случае я жду тебя в Судебном комплексе, — кивнув ему, Кара вышел из комнаты и аккуратно прикрыл за собой дверь.       Напрягшийся было в ожидании нового шума Луна выдохнул с облегчением и принялся растирать шею, другой рукой нашаривая в шкафу завалявшееся там мятное эфирное масло. Нужно скорее привести себя в порядок, иначе ему станет плохо прямо в допросной… а Металлу, чего доброго, от чувства вины дополнительный час под градом ударов потребуется!       «Интересно, как быстро он сам эту «девчачью болезнь» подхватит, если мы с Карой перестанем его награждать?..»       — Луна, контроль, — в безэмоциональном голосе Кары промелькнул отголосок чего-то схожего с изумлением.       Луна опустил руку с кнутом и оценивающе посмотрел на Металла. Тот слабо улыбался, лицо его сильно побледнело; текущая со спины кровь пропитала брюки чуть не до колена, а несколько красных потёков сползли аж до пола.       — Он был слишком хорош на миссиях, — неловко отметил увлёкшийся экзекутор, чувствуя, что охватившее его желание причинять боль на удивление не спешит стихать при виде всей этой кровищи.       Металл поднял опускающиеся сами собой веки и одними губами пролепетал что-то вроде «продолжай».       Луна неуверенно взглянул на Кару, и тот, пристально посмотрев на лицо Металла, принял решение:       — Можешь продолжить, но не наноси новых ударов по ранам.       — Понял!       Прежде чем вновь поднять кнут, Луна постарался забыть о том, что мог бы сейчас относительно спокойно сидеть в своей комнате вместо того чтобы стоять в допросной, пропахшей кровью с особенно резким металлическим запахом, хлестать кнутом товарища и надеяться, что успеет вернуться к себе прежде, чем очередной приступ ханахаки схватит за горло.       В конце концов, он может абстрагироваться от своей злости. Если подумать, так даже проще, чем бить, опасаясь навредить товарищу; это его профессия, привычное дело!       Впрочем, злость на товарища почти всегда более личная, чем на преступников, а значит, справиться с ней непросто, даже если она слаба и более чем наполовину является беспредметным раздражением из-за собственного физического состояния.       …Как бы то ни было, ему удалось. Металл остался в сознании к концу награждения, несмотря на то, что на его спине сантиметра нетронутой кожи не виднелось.       В конце концов, Лист был неплох в использовании энергии света, да и к тому же находился в Храме; Кара с Луной тоже что-то умели, так что Металл потерял не так много крови, чтобы не быть способным отправиться на завтрашнюю миссию!       — Слушай, я считал, что Солнце недооценивает нас… Выходит, что я тебя тоже недооценивал! — выйдя из допросной, бумажно-бледный Металл слегка покачивался, но выглядел столь умиротворённым и счастливым, что Луна даже не смог вспомнить, когда его раньше таким видел. — Это было такое чудесное ощущение; щекочущая кровь, скользящая по телу, зуд в ранах, боль!.. Луна, ты, оказывается, умеешь хлестать кнутом больнее, чем капитан Кара… Как жаль, что обычно ты боишься применять силу и бьёшь как девчонка!       Луна выслушал всё это, закатив глаза. Сначала встревоженный Лист смотрел на него как на маньяка, теперь сам Металл со своими ядовитыми похвалами…       — О тебе пойдут слухи, подобные тем, что Земля в прошлом году распустил о Солнце… А ещё будут болтать, что язык Рыцаря Металла источает мёд, а значит, близок конец света!       Металл поспешно огляделся и, предсказуемо никого не обнаружив, перевёл дыхание.       — Словом, не знаю, как благодарить! Давай новую девушку найду?       — Один уже нашёл, — зарычал Луна, пытаясь не хрипеть из-за начавших быстро прорастать цветов. — Убирайся к чёрту, пока не получил кнутом по морде!       — О!.. Да! — восхищённый Металл только что за его кнут не схватился!..       — …       «Убираться» пришлось Луне. Уже и на том был счастлив, что преследовать Металл его не стал — не то обессилел от кровопотери, не то совесть проснулась! А может, ему и впрямь оказалось более чем достаточно, но тогда в качестве благодарности можно было хоть девушек не упоминать?!       Цветов наросло столько, что, скрывшись с глаз священных рыцарей в туалете Судебного комплекса, Луна уже едва мог дышать. Хорошо ещё, ростки не успели как следует укорениться… но он всё равно чувствовал себя ужасно. Его тошнило, он то и дело пытался нагнуться сильнее, чем на то был способен частично скованный позвоночник, и вскоре приступ боли в шее заставил его оцепенеть. В довершение ко всему эфирное масло, которым он не только надышался перед награждением, но и намазался, пахло травой совсем уж омерзительно.       От прикосновения к шее боль стала непереносимой до слёз и лишь в процессе разминания поутихла. Луна начал искать платок — поскорее вытереться и пойти смыть с себя это!.. Знобило как при отравлении, раздражала мысль, что он не сможет как следует привести себя в порядок перед возвращением в Священный храм.       — Возьми мой, — раздался за спиной знакомый низкий голос.       — Капитан Кара, — Луна бросил обшаривать карманы и застыл на месте, готовый сквозь кафель провалиться.       — Металл сказал, что тебе стало плохо после награждения, — объяснил Кара. — Бери, мне он сегодня не нужен.       — После награждения… много чести, — проговорил Луна и закашлялся, прикрывая рот ладонью. Желудок противно сжимался, по вискам стекали капли пота; было стыдно за своё состояние и всю эту нелепую ханахаки в целом. — Это от цветов — Металлу я должен был бы сломать шею, чтобы мне стало плохо!       Не то что бы он продолжал злиться на товарища, но… какого чёрта этот не в меру наблюдательный мазохист доложил Каре о его состоянии?       — Думаю, хватило бы и сломанной руки, — заметил Кара.       Что ни говори, а он был близок к истине. Наносить Металлу поверхностные повреждения Луна давно привык, но не сразу пришёл бы в себя, стань его кнут причиной возникновения у товарища сколько-нибудь серьёзной травмы.       Он молча вытянул чистую левую руку наверх, взял оказавшийся уже мокрым платок и принялся вытираться, внутренне содрогаясь от соприкосновения с частичками цветов. Не помешала бы ещё парочка таких платков!       — Вода рядом с тобой, — сообщил Кара и подвинул таз так, что тот слегка задел ногу Луны, сообщая о своём местоположении.       Луна с благодарностью моргнул, хотя Кара стоял позади и не мог этого видеть, и быстро закончил умываться, чувствуя себя омерзительно выглядящим неудачником. Затем, нашарив в кармане зеркало, поднял его повыше и уставился на своё отражение. Мокрый, но чистый, по крайней мере с виду; ощущение липкости на подбородке просто мерещится.       Выплеснув грязную воду, он подавил судорожный вздох и через силу обернулся к начальнику.       — Луна, я не твой учитель, чтобы беспокоиться о твоей внешности, — заметил тот.       — Д-да, но, — Луна быстро пригладил волосы, — всё настолько ужасно, что я бы чувствовал себя идиотом и один!.. Как можно было подцепить такую… болезнь? Простите.       — Солнце удивился бы, начни я извиняться перед ним всякий раз, когда он сюда приходит.       — Первым делом пугался бы, что вы забыли взять ему сладости!       Губы Кары слегка дрогнули в знак согласия. Хотя ни тепла, ни даже печали в этой недоулыбке не было, очевидно было — он только и мечтает услышать жалобы оголодавшего Солнца.       До сего момента Луна и не знал, насколько сам скучает по лидеру Священного Храма. Казалось, Гришиа Солнце одним своим присутствием оживлял всё и всех вокруг себя. Каково же сейчас Каре, его лучшему другу? Наверняка он с момента, когда Солнце погиб и воскрес в своём нынешнем состоянии, и поговорить ни с кем не может по-настоящему… а гляди ж ты, цветы не отхаркивает, только работает, как проклятый, лучше прежнего; хотя нет, лучше некуда было с момента его появления в Храме — он, Лесус Кара, с детства потрясающе хорош во всём! В отличие от…       — В последнее время вы все устали, — произнёс Кара, садясь на один из принесённых им стульев. Подумав, Луна сел рядом — не до неловкости, когда ноги дрожат, позвоночник ломит, и не знаешь, куда деваться от мерзкой слабости.       — Но никто же не…       — Тебе было слишком одиноко, и ты держался не в последнюю очередь благодаря надежде на встречи с ней.       У Луны перехватило дыхание, в горле запульсировали зарождающиеся ростки. «Откуда он знает? И… держался?! Он считает, что для меня всё кончено?»       — Не вини себя за ханахаки, просто продолжай работать, как сейчас. Как видишь, у тебя достаточно собственных сил, чтобы не рассчитывать на девушку как на единственного спасителя.       «Достаточно?..» — удивлённо подумал Луна, которому чаще не хотелось орать в голос от осознания случившегося лишь в те минуты, когда в душе воцарялась тупая мёртвая пустота, или же когда из этого внутреннего крика прорастали вполне материальные цветы.       Однако что-то в словах Кары его затронуло с совсем неожиданной стороны. Рассчитывать на девушку… правда, может ли священный рыцарь надеяться, что ему придаст сил та, кого он сам должен защищать и кому должен дарить надежду и уверенность? Можно сколько угодно говорить, что спасает любовь, но по факту спасает та, кого любишь, возможно, тратя немало собственных сил.       — Капитан Кара, я буду рассчитывать на себя, — серьёзно сказал он, покосившись на своего начальника.       — Я знаю.       Приняв душ и немного отлежавшись, Луна неожиданно понял, что его настроение существенно улучшилось. Не то чтобы он точно знал, что ханахаки пройдёт, скорее это было от того, что Кара верил в него; кроме того, он действительно сильно обрадовался странным похвалам Металла.       И почему ему всегда было так отчаянно важно, чтобы его хвалили? Словно бы это означало… что его любят. Неважно, откуда берётся искреннее расположение других людей, главное, чтоб было! Может быть, и у самой ханахаки отсюда ноги растут — он подобно маленькому ребёнку пытается добиться, чтобы к нему относились с теплом, образно говоря, «трепали по голове»?       Неприятная мысль. В таком-то возрасте?..       Впрочем, забота братьев не лишила его цветов. Видимо, ханахаки и впрямь именно то, о чём рассказывал Буря!       «Найду девушку», нужно ухитриться такое ляпнуть! И кто — Металл?! Смешно! Как он собирается искать кому-то девушку, если за двадцать пять лет не нашёл её даже для самого себя?       Кроме того, нужна не просто девушка. Благодарное и нежное личико дочери барона, всплывающее в памяти, вызывало, конечно, приятные эмоции — настолько оно было красивым даже с не до конца стёршимся выражением пережитого страха — но, постаравшись понять, хотел бы он остаться на тот обед, если бы не цветы, Луна смог осознанно ответить — нет.       Он поднял над собой зеркало и в который раз за этот паршивый вечерок начал изучать отражение — так пристально, словно кто-то оценивал сейчас его соответствие образу. Как же можно рассчитывать на возвращение Хильды с таким ужасным видом?! Губы растрескались, глаза покраснели, под ними круги; кожа выглядит настолько нездоровой, что дальше только прыщами покрыться! Волосы были ещё мокрыми после душа, но он и так помнил, что они, обычно блестящие, довольно сильно потускнели.       Жуть! Зеркало выскользнуло из пальцев, и Луна, не успевая поймать его, отбил его наверх и в сторону так, что оно угодило прямиком в свободную руку — а потом тут же отправилось поглубже в карман. Лучше отчёт писать, чем любоваться этаким отражением — поменьше шансов словить нервный тик!       Он разложил на столе бумаги, привычно скрючился в три погибели с уткнутым в стол подбородком и начал фиксировать информацию о непроизошедшем днём ограблении, пытаясь не замечать, как ноет желудок в неудобном положении. Параллельно он подумывал взять у Облака справочник опасных растений и начать готовить себе противоядия… И поверх всех рабочих процессов, поверх мыслей о борьбе с болезнью стояло осознание — он мог бы ждать сейчас свидания с Хильдой, ощущать, что она будто присутствует безмолвно здесь, с нежностью смотрит иронично-тёплыми зелёно-карими глазами; он знал бы, что её губы ждут самого пронизывающего поцелуя…       Горло защекотало, что-то тонкое и мерзкое настырно скользнуло по основанию языка. «С цветами целуйся, идиот, раз не уберёг её!»       Луна нашарил корзину для мусора — не хватало потом собирать цветы по полу! — и сильно закашлялся. Новые цветки оказались выросшими на длинных тоненьких стеблях; пришлось перехватывать их пальцами, чтобы не утягивались обратно.       Справившись с ними, Луна с трудом выпрямился. Лишь потому, что услышал шаги в коридоре.       Дверь открылась без стука. Лёд стоял на пороге с тарелкой шоколадно-молочного суфле в одной руке и стаканом какао в другой.       — …       — Сделал как ты любишь, но менее сладкое, — Лёд прошёл в комнату и поставил угощение на стол.       — Мне нужно сначала закончить отчёт, — поспешно заявил Луна, опасающийся, что его вырвет от первого же глотка. Как бы он ни был несчастен из-за расставания с Хильдой, превращаться в сосульку не хотел!..       — Ты можешь хотя бы выпить горячий шоколад, — предложил Лёд, сев на соседний стул и будто невзначай поставив поближе к Луне тарелку и стакан. — Я же не заморожу тебя, если тебе станет плохо.       — Как ты догадался? — изумился Луна.       — Ты действительно думал, что я применю к тебе магию льда?.. — по лицу Льда нельзя было сказать, что он огорчился, но Луна был процентов на семьдесят уверен, что так оно и есть.       — Снова отправили следить за мной всю ночь? — он сунул в рот кусочек суфле, понимая, что это будет наилучшим извинением за «добрые мысли» о товарище, а вместе с тем задаваясь вопросом, что за магия вынуждает всех принимать у Льда сладости, даже не желая этого — а потом ещё и не жалеть, что не отказались… Суфле, разумеется, комом встало в горле, но отвращения странным образом не вызвало.       — Я и сам этого хотел. И, вижу, не напрасно.       — … — Луна только что заметил, что дыхание стало затруднённым снова, а цветы распирают горло всё больше и больше. — Какого чёрта вы паникуете? Всё, что мне нужно — откашляться пару раз за ночь, и всё.       — Смотря что тебе будет сниться, — серьёзно сказал Лёд, и Луна почувствовал неловкость — вряд ли тот имел в виду что-то большее, чем просто свидание с Хильдой, но сам-то он знал, какой формат свидания ему скорее всего наснится!       — Кхм… ничего такого мне сниться не будет! Лучше смени Листа; сегодня, исцеляя Металла, он выглядел усталым.       — …Вам пришлось звать для исцеления кого-то из ребят тёплой фракции? Даже самого Листа с его весьма высоким уровнем элемента света? — лицо Льда выразило несоответствующее образу удивление. — И ты говоришь, чтобы я не оставался здесь на ночь?       Луна моргнул в знак согласия, но тут из глаз у него полились слёзы, он резко поперхнулся и скорчился на стуле, выкашливая цветы, с трудом преодолевая тошноту.       К моменту, когда он смог выпрямиться — с горящим от боли горлом, с частичками листьев на языке и подбородке, растрёпанный настолько, что учитель пришёл бы в отчаяние — он уже понимал, что просить Льда, тем временем призывавшего элемент света, оставить его одного совершенно бессмысленно.       Хильда, проводив кузена, попыталась представить, как было бы хорошо вновь оказаться в объятьях Вайвала, но даже вспомнившееся чувство защищённости не заставило её, подобно прочим жителям королевства измученную ожиданием угроз отовсюду, пожелать действительно напроситься на свидание с ним.       То есть желание-то было, да явно не того характера. Стоило вспомнить ощущение собственной любви, как тут же лезли в голову разочаровывающие мысли о том, что он не уважал её, не доверял ей… В конце концов она подумала то, что ей и не было свойственно — что не надо вовсе никаких отношений ни с кем, что все попытки под кого-то подстроиться — лишь проявления глупости, что всё надоело; земли тьмы всё равно поглотят всё это королевство, и туда б ему и дорога!       …Скучный вечер перешёл в ночь. Дома у Хильды все спали, а сама она без сна металась по кровати. Всё ли она сделала, чтобы остаться с ним? Чтобы поддерживать его, как следовало девушке священного рыцаря?       По всему выходило, что да. Дальнейшее продолжение отношений просто унижало бы её. Он даже не говорил с ней ни о чём всерьёз!       Невозможно, чтобы человек мог умирать от того, что его не любят. Просто невозможно. Разве он сделал что-то, чтобы у них всё было хорошо? Разве она ему жена, чтобы ждать одну короткую встречу в месяц? Он сам виноват, сам, и нечего убиваться. Пусть живёт, чтоб его. Он Рыцарь Луны или кто? Разве он себе другую девушку не найдёт?       Однако, хоть все эти повторяющиеся мысли и были вполне справедливыми, они её не успокаивали.       Но, с другой стороны, её вины не было. Она действительно разочаровалась в их любви… действительно больше его не любила. Если она продолжила бы с ним встречаться из-за ханахаки, это лишь быстрее свело бы его в могилу.       Если бы только от неё зависело, любить его или нет! О, сейчас, когда ночь душила её страхом, она готова была всей своей будущей жизнью пожертвовать; она так и бегала бы с ним на свидания хоть раз в месяц, хоть раз в полгода! Лишь бы он был жив… Но, как она ни пыталась вернуть то, прежнее, чувство любви, ничего не выходило.       И это было тем страшнее от того, что всё остальное осталось на месте. Она чувствовала к нему глубокое уважение, практически восхищалась им, он нравился ей как внешне, так и характером, и даже вспоминая их встречи, она чувствовала, как её охватывает радость и нежность… но с налётом какой-то пустой грусти. Чего-то не хватало в её отношении к нему, а вот чего — было никак не ухватить и, соответственно — не вернуть.       Лёд сидел в почти полной темноте, с одной свечкой, прикрытой с двух сторон книгами, и задумчиво смотрел на спящего Луну. Тот всё же написал отчёт, прежде чем лечь; приступы ханахаки повторялись ещё трижды, и теперь он снова выглядел совсем больным, немногим лучше, чем вчера, когда Лёд стаскивал его с лошади. Падающая на кровать глубокая тень этот и без того пугающий вид отнюдь не улучшала, но главным было слушать дыхание — а оно пока что было спокойным, хоть это и не было дыхание человека с полностью здоровыми лёгкими.       Состояние Луны тревожило Льда — ростки были действительно слишком большими и какими-то уж слишком живыми на вид. Камень изначально описывал их почти бесцветными, а эти были хоть и очень светлыми, полупрозрачными, но тем не менее яркими. Этакая свежая молодая зелень, но не уличная, а выросшая в каком-нибудь полуразрушенном сарае.       Невольное сравнение показалось Льду жутким, и он слегка вздохнул. Луна и в целом выглядел подавленно, не только из-за болезни. И покормить было нельзя, как нарочно — тот продолжал отказываться от всего с упрямством Рыцаря Камня.       Лёд вспомнил, что они обсуждали с Металлом. Что, если и впрямь попробовать заморозить все эти цветы, вскрыть ему горло, вынуть всё лишнее, а потом применить высшее исцеление?       Но нет, это было мало того что рискованно, так ещё и вряд ли помогло бы — всё-таки болезнь с какой-то полумагической природой. Подобное можно будет пускать в ход, только если не будет никаких других способов спасти ему жизнь.       И Лёд, слыша, как дыхание Луны снова делается хриплым и тяжелым, опасался, что до этого дня осталось не так уж и много времени. Два-три пропущенных приступа подряд, и…       Пора будить его.       Тут в коридоре послышался шум: кто-то стучал в одну из комнат. Вскочив и встряхнув за плечо Луну, Лёд открыл дверь и увидел рыцаря из отряда Земли. Тот уже рассказывал Каре о подозрительной активности магических существ в лесу Кейран. Земле, который всё ещё оставался там на посту, могло с минуты на минуту потребоваться подкрепление.       Кара посмотрел на Льда:       — Лёд, идите вместе с Луной к лесу Кейран.       — Магических существ очень много, капитан Кара! — воскликнул священный рыцарь.       — Возьмите с собой Металла, — секунду подумав, добавил Кара.