Ханахаки

      Луна крайне ясно осознавал, что уменьшающегося воздуха не хватит на правильное завершение сложного движения — ослепить чудовище с одного удара и не пробить голову Земле…       О, если б только перестали расти цветы!       «Чёртова ханахаки, ты не заставишь меня угробить Землю!» — яростно думал он, с трудом удерживая кнут в слабеющей руке. В глазах начинало темнеть.       «А наступит ли для него на самом деле утро?»       Рука Хильды застыла на краю калитки, а лицо вдруг мучительно исказилось от сдавивших горло слёз.       — Помоги ему, — сдавленно прошептала она, вновь подняв лицо к небу. Облака притихли, подтаяли, потемнели; вокруг было тихо и пусто. Луна одиноко стояла куда правее, чем раньше, была бледной, и её лик казался как никогда живым.       Хильде вдруг вспомнилась цветочная горечь на губах; вспомнилось, как она в последний раз склонилась к нему для поцелуя, а он взял её за плечи, не чтобы, как обычно, прижать сильнее, а чтобы оттолкнуть, не заразить…       По её щекам полились слёзы, сердце неожиданно особенно по-живому заныло, словно не было неслучившихся встреч, нескольких лет бесполезных ожиданий, а все ссоры стали просто частью Жизни — жизни, которая должна была стать такой, которая — счастье, что была, которую — не забыть.       — Я люблю тебя, Вайвал, — вдруг вскрикнула она, чувствуя, что её словно ударило вдруг, что не было ничего большего, чем эти глаза, лишь на неё смотрящие прямо, лишь для неё раскрывавшиеся всей своей приглушённой утренне-ночной синью, всей своей сутью, своими стремлениями. — Что бы ни было, расстались, вместе, живы, сдохли оба, всё равно! Люблю тебя! Люблю…       Как холодно рукам и ногам. Чаю бы сейчас… И девушку рядом, можно даже с маленькой грудью, лишь бы губы горячие…       Проклятье, он что же, сознание теряет?..       Похоже на то…       Не желая видеть вновь потянувшуюся к нему оскаленную, и похожую и не похожую на медвежью, морду рядом со своим лицом, Земля повернул голову к Луне. Тот дико покосился на него, больше похожий на мёртвого, чем на живого, и, с хрипом втянув воздух сквозь оскаленные не меньше, чем у демонического зверя, зубы, хлестнул кнутом.       Конец кнута лёг точно на глаза монстру, и те разом лишились своей целостности, жутко смешались, потекли по морде. Чудовище встало на задние лапы, разбросав передние в воздухе, замахало ими, и Земля скатился с туши вниз, чтобы вновь не получить когтями — и чтобы найти свой меч.       Он… Священный Рыцарь, один из Двенадцати, он прекрасен в использовании энергии света, ну и что, что теперь её у него нет, он всё равно супербыстро восстанавливается!       Однако, хоть меч он и нащупал, поднять его уже было никак. Руки застыли и почти не ощущались. Луна, в свою очередь, уронил кнут и рухнул на колени, полностью откинувшись назад всем телом, отчаянно пытаясь выдохнуть, издавая нечеловеческий звук, не похожий ни на хрип, ни на стон.       Цветы больше не росли — лишь благодаря этому он и справился с последним ударом. Однако тех, что уже находились в горле, казалось, было достаточно, чтобы прикончить его. Земля лежал рядом, не мог шевельнуться… ослеплённый медведь наугад рванулся к ним, но тот парень из отряда Земли, недавно напуганный видом Луны, выскочил навстречу зверю и, пробежав прямо под чудовищной пастью с клыками, всадил свой меч ему в горло.       — Капитан! Капитан! — вопил он потом, пытаясь пережимать раны Земли, и не видел в полумраке леса, какая из них кровоточит сильнее.       Луна тем временем, бессознательно вспомнив прежний опыт, сунул пальцы в рот, но первая же попытка ухватить ростки в горле едва не убила его на месте. Он рухнул на землю, судорожно изгибаясь, всеми силам стараясь дышать, но и выдох, и особенно вдох были слишком мелкими, чтобы воздуха хватило хоть бы цыплёнку.       Рыцарь из отряда Земли, пытаясь затянуть раны на груди своего начальника, цепенел от ужаса от одного лишь осознания, что не сможет помочь ни Рыцарям-капитанам, ни своим товарищам. А потом земля вновь задрожала под топотом ещё каких-то тварей, рухнуло в сторону одно из деревьев, сшибая ветки с соседних…       — Кивлу, — чуть слышно прошептал Земля, — беги.       — Нет! Нет, капитан! — завопил Кивлу, не простивший себе того, что пытался исполнить предыдущий приказ, и ни за что на свете не желавший исполнять нынешний. Чего ради тогда он убежал в лес от почти потерявшего сознание от удара лапы раненого зверя товарища, оставляя того в жалком укрытии за холмом чуть ли не на произвол судьбы — чтобы теперь бросить и капитана?! Он продолжал накладывать повязку на грудь уже бесчувственного Земли, хотя над ним нависла тень очередного демонического существа. Он умрёт, но сделает всё, что успеет!       А потом послышался резкий, страшный, знакомый свист, и нечто промелькнуло над головой Кивлу, после чего тень над ним пропала.       Свист повторился ещё несколько раз, сливаясь в один сплошной гул, повлекая за собой грохот, и все звуки в лесу исчезли. Бросив взгляд на ближайшее к нему чудовище, Кивлу увидел, что из сердца того торчит ушедшая вглубь почти по наконечник стрела — стрела капитана Листа.       Перед лицом Кивлу возникла высокая фигура; узнав разметавшиеся волосы с неживым синим блеском, он вскрикнул:       — Капитан Буря, кровь! остановите!       Буря уже преобразовал священную энергию в целительную и заживил длинные и глубокие раны Земли; потом молнией кинулся к Луне, чьи глаза были неестественно распахнуты, и из них лились слёзы, подхватил его ладонью под затылок и сунул пальцы в горло, тут же наткнувшись на густую поросль цветов.       Три движения слились в одно, так быстро он выхватывал ростки из горла Луны. Остальные находились слишком низко даже для его пальцев.       Он поднял Луну в положение сидя, несколько раз надавил снизу вверх кулаком чуть ниже его груди, но вытолкнуть цветы не удалось. И неудивительно — ведь те укоренились в слизистой, а не просто застряли в горле. Делать искусственное дыхание? Но как, ведь цветы и листья пойдут дальше по дыхательным путям? А самым страшным было то, что Луна был тяжёлым и обмякшим, как свежий труп, и не дышал.       — Разрежу, заживишь? — крикнул Металл, который уже стоял на коленях рядом с ними.       — Да!       Они снова уложили его — на колени к Буре, чтобы не переломать шею, и Металл, стремительно примерившись, вдавил свой кинжал в горло Луны и уверенным движением прорезал его вдоль, глубоко, до самых цветов.       Они повыдергивали цветы и листья пальцами, скользкими от льющейся крови, и Буря, на чьей ладони уже светилась лечебная энергия, наложил исцеляющее, затем ещё одно — они выходили слабоватыми, действовали медленно, но рядом, кроме Металла, уже были Лист, Пламя, Кара, все они тоже выкрикивали целительные заклинания, и вскоре горло Луны стало выглядеть так же, как всегда.       Дышать он от этого не начал.       Выколотив оставшуюся в горле кровь, они вновь уложили его и, сменяя друг друга, делали ему искусственное дыхание. Как у Священного Рыцаря, его тело восстанавливалось быстро, то же относилось и к работе лёгких… но тем не менее прошло не меньше десяти минут, прежде чем он смог сделать первый настоящий выдох — и тут же весь изогнулся от боли.       — Дыши, ублюдок никчёмный! — не своим голосом завопил Металл, которому показалось, что между выдохом и вдохом прошло слишком много времени; была его очередь сменять Кару, но Кара крепко держал его за плечо, не давая нагнуться.       Луна схватился за грудь и втянул в неё воздух. Затем снова выдохнул, мучительно, будто уже успел разучиться. Кашель. Вдох. Выдох вместе с кашлем. Снова вдох и неузнаваемый, пропадающий голос:       — З-Земля…       — В порядке, — тут же ответил Пламя, который только что в который раз проверил состояние Земли — тот всё ещё был без сознания и дышал слабо, но ровно.       — Я, — непрерывно кашляя, проливая слёзы и будто не слыша его, бормотал Луна, — истратил… весь его элемент света…       — Зато голову ему отъесть не дали, — со слезами в голосе пробормотал Кивлу, смачивая виски своего капитана водой. Он поверить не мог, что они остались живы. Даже его товарищ, который был отправлен в нокаут, спасая капитана Луну, уже пришёл в себя и стоял здесь, дрожащий, весь покрытый кровью чудовища. Вице-капитан отряда Земли тоже очнулся и теперь ожидал расправы от своего шефа, который уже начинал дышать глубже…       — Идиоты! Сказал же вам, ждать снаружи! — разорялся Земля — откуда только силы взялись. — Нет, побежали спасать. Почему приказы игнорируем?!       — Если б мы не игнорировали, вы бы умерли, капитан! — ответил его вице-капитан, стиснув зубы.       — Упрямцы хреновы, вы почем знаете? Может, я это на вас отвлекался?!       — Не знаю, что насчёт тебя, но меня твои ребята спасли, — пробормотал Луна, взглянув на рыцаря, который ранил едва не убившего его медведя. — Спасибо.       — А тебя, Луна, сейчас вообще убью — не благодари за жалкие полчаса! — прорычал Земля. — Почему не сказал сразу, что цветы опять растут?! «Исцелил вовремя» его, чёртова придурка!       Луна судорожно вздохнул, не имея ничего ответить. Внезапный приступ начался из-за его мыслей о любимой, а этого он сказать не мог.       — Солнце меня называет «упрямым» и «непослушным», — слегка успокоившись, развёл руками Земля и окинул каким-то озадаченным взглядом всех присутствующих. — Не пойму, он и правда не знает, из каких кретинов состоит Священный Храм?       — Очнётся — спросишь, — сказал на это Кара.       — Да уж не забуду! Хотя, нет, лучше спрошу, почему он сам — главный кретин из всех… Никак не может взять себя в руки!       — Эй, он не кретин! — возмутился Пламя. — Конечно, иногда он ведёт себя как полный придурок, но…       — Да, иногда это происходит. Примерно раз в пару часов…       Все невольно рассмеялись. Земля, как никто другой, мог создать впечатление, что Солнце сейчас с ними. Что вот-вот высунется из-за ближайшего дерева и атакует Землю потоком своей блистательной профессиональной речи, в которой непременно промелькнёт парочка скрытых угроз.       Оставив Металла, Пламя и Листа следить за лесом, остальные вернулись в Священный Храм. Утром должны были вернуться со своих миссий Лёд, Камень и Облако, а значит, уже днём лес очистится от всех демонических сущностей и мутировавших медведей… Можно было пока не волноваться.       — Да как бы не так, я никуда не уйду! — помотал головой Буря, плюхнув стопку бумаг на стол Луны. — Мне всё равно, где работать, здесь даже удобнее. Никто не отвлекает, прибегая подкинуть новые документы…       Тут он задумался о том, что за стопочка бумаг будет ждать утром в его комнате, и тяжело вздохнул.       — Я чувствую, они больше не будут расти, — пробормотал Луна, уже засыпая. Ему было почему-то так спокойно, несмотря на всё, что произошло сегодня ночью и ранее. Несмотря даже на расставание с возлюбленной…       В конце концов, он может продолжать работать, может делать все для защиты города и королевства. У него есть она, пусть даже их отношения и потерпели крах, но… он всё ещё может сделать что-то ради неё, и, любит она его или нет, он ещё жив, и её тоже может защитить. Один или с помощью братьев.       Да, у него есть братья, которые всегда могут помочь, пусть даже готовы иной раз убить, от которых всегда можно получить идиотские советы и которые будут до утра будить ударами ладони по собственным лбам, натыкаясь на нелепые ошибки в документах, но ни за что не уйдут, пока не уверятся, что он в безопасности…       Когда он окончательно проснулся, цветов всё ещё не было.