С этого дня и навсегда

      Самым страшным периодом в жизни каждого журналиста можно назвать творческим кризисом. Спорить глупо, у любого человека он может возникнуть в независимости от сферы деятельности. Просто существует один важный нюанс: ни на всех профессиях это нужно. Ваш продукт, в случае с поваром, сделанный по рецепту, будет продаваться и его будут покупать. Конечно же, если вы ни гуру среди поваров и вам не надо каждые пятнадцать секунд придумывать новые вкусные блюда!       Моё сознание опять решило надо мной поиздеваться. Притягательная картинка с горячим спагетти, который заправлен знаменитым маминым соусом. Ммм… Пальчики оближешь! Во рту собралась слюна, что так и требовала вытечь наружу и встретиться с моим рабочим столом. Живот ничем не лучше: его песенку, по-моему, услышала не только я, но и мама, что так нещадно ругала мою младшую сестру в соседней комнате.       Черт! Мозг прекращай уже думать о еде!.. Интересно, и как это сделать? Когда в твоём холодильнике тебя ждёт такая сочная…       Руки сжались в кулаки и острые ногти впились в мягкую кожу ладоней, оставляя после себя глубокие красные следы. Запрокинув голову назад, я сильно зажмурилась, выдавив из себя ухмылку отвращения к самой себе.       — Соберись, тряпка! Сперва статья, а уже потом набьешь свое толстое пузо всякими много калорийными вкусняшками. Чем больше сожрешь, тем меньше эффекта от тренировок,— гневно выплюнула эту фразу я, выпрямляясь и открывая глаза.       Холодный и пустой белый лист встретил меня противным черным курсором, что постоянно мигал. Как бы странно это не звучало, но я восприняла данное действие, словно вызов от компьютера. Мотивация подействовала, глубоко вздохнув, я положила свои прохладные пальцы на клавиатуру и приняла вызов. Хватило меня ненадолго:       «Читая очередной «шедевр» юных «аффторов», невольно задумываешься о том, как скучен этот жалкий мир. Как скудно выглядит на бескрайнем небосводе жёлтый блинчик солнца, да иногда такое яркое, что в голове начинает прокрадываться сомнение…»       — Нет, нет, нет! Слишком безжизненно, неинтересно! — вскрикнула я, стирая последних два предложения из текста, — Я должна родить эту статью! Все должно быть идеально!       Только вот, где взять это идеально? Не упадет же оно мне с небес?       Глухо застонав от осознания своей безвыходности, положила потяжелевшую голову на тёмную столешницу. За стеной послышались звуки бьющейся посуды.       — Вот и как здесь возможно работать? — задала вопрос пустоте и повернула голову к окну.       Июльское голубое небо показалось из-за туч, что потихоньку начали рассасываться, отдавая дань летнему солнцу. Его теплые лучики пробились через прозрачные шторы и легли на мою щеку, освещая на коже ряд забавных веснушек. Лёгкий прохладный ветерок, играя с зелёными листьями деревьев, создавал удивительную мелодию, заставляя меня покрыться мурашками от наслаждения. Перейдя от листьев ко мне, ветерок радостно пригласил мои прямые русые волосы на танец. Я счастливо улыбнулась и зажмурилась, когда ещё один лучик света решил пожаловать в мою комнату и поласкать серые глаза. Даже солнце заставляет меня подняться со столешницы и начать работу.       Радует одно, разбитая посуда является апогеем злости моей матери. После этого можно в ближайшие две недели не ожидать криков, и просто спокойно готовится к первому году в ВУЗе, который обязан пройти идеально. Весь будущий учебный год распланировано досконально. Я даже знаю, какое платье надену на себя по окончанию года на ежегодный бал! До которого осталось всего лишь одиннадцать месяцев! Господи, раз до бала осталось меньше года, тогда первая сессия буквально не за горами!        Застонав, я принялась писать злосчастную рукопись.       — Милая, — нежный голос мамы, прошёлся по моей комнате, заставляя оторваться от работы, — хватит сидеть уже взаперти, на улице чудесная погода! Иди, погуляй часок другой вместе с Лизой.       — Мам, мне некогда! Не видишь? Я работаю! — никогда не любила те моменты, когда врывались в мою комнату и отвлекали от важного дела. — Я готовлюсь к поступлению в ВУЗ.       Но мама подошла к моему столу, закрыла крышку ноутбука и мило улыбнулась. Глазные яблоки готовы вылезти наружу от шока.       «Мне сейчас кажется или мое сердце перестало биться? Почему в этой комнате стало так мало кислорода?»       — Если ты пойдешь погулять со своей лучшей подругой, уверена, конца света не будет. Тем более, ты сидишь здесь с самого утра,— её слова я слышала через огромную пелену. Осознание того, что сейчас произошло, дошло до мозга лишь сейчас. Грубо скинув мамину руку со старого ноутбука, судорожно стала нажимать на кнопку «включения», надеясь на лучший исход событий.       — Столько часов работы и всё в пустую, — полностью игнорирую её слова, словно её здесь и нет, посмотрела на время. — Так! Сейчас всего лишь четыре часа, — я схватила с подвесной полки записную книжку, — примерно за час смогу восстановить документ. Тогда придется сократить время на изучение научной литературы ровно на половину, — быстро найдя нужную строчку, задумалась, — или же полностью вычеркнуть вечерний… Эй!       В один миг, мой главный помощник оторвался от столешницы и оказался за маминой спиной. Она недовольно покачала головой, говоря всем видом, что тема её визита не обсуждается. Но эта мимолётная строгость быстро сошла на нет, еле заметные морщины на лбу вновь разгладились и на лице заиграла добрая улыбка.       —Лиза уже ждёт тебя на улице. Если ты не забыла, то у неё сегодня день рождения. По секрету она мне рассказала, что больше всего на свете она желает увидеть свою лучшую подругу на своем празднике в честь совершеннолетия.        Ага. Как же. Единственное, что может её заинтересовать, так это поход в мужскую сауну, либо раздевалку каких-то спортсменов. Вот тогда бы... На крайней случай можно оставить её хобби: вырезать, собирать, наклеивать разных знаменитостей. Честно сказать, я не понимаю, как Роут ещё не забрали в Бедлам* за такое маниакальное поведение? Её комната больше напоминала ковровую дорожку, нежили жилое помещение: куча бумажных, расклеенных по все комнате, глаз, которые с явной проницательностью следили за любым движением. О комфортном нахождение в подобных местах и речи не было. Через некоторое время ощутим тоо начинаешь сходить с ума! Не было ни одного угла, где бы не светились наигранные улыбки и полуголое тело.       Последним приобретением, который я видела, был скромненький чехол с автографом одного из онных. Но до меня дошли сведения, что она недавно в комнате поселила двухметровую картонную копию какого-то ирландца. Даже представлять не хочу для чего он понадобился. Помешанная. Ненормальная!       "Надеюсь, на нём хотя бы штаны есть?" - это можно посчитать за хорошую первоапрельскую шутку. Ведь я и так знала правильный ответ - нет.       — Они собирались поехать в загородный дом Лизы на три дня.– продолжила мама. — свое согласие я дала, теперь все зависит от тебя. Но помни, её соседи не любят шумных компаний, а в особенности твоих друзей, после трехчасовой баллады у них под окном.        — Ладно, — нехотя сказала я, ведь слишком хорошо знала своих друзей. Их любовь к выпивке могла убить любого, в прямом значении этого слова. Вот например, в прошлый раз они убили мою репутацию в одном известном интеллектуальном кружке нашего города. Да так, что на следующий день люди, присутствующие на нем, обходили меня стороной, лишь бы не видитеть моего злого взгляда да охрипшего голоса. ***       «Я сейчас не говорю, о тех писателях, у которых, мягко говоря, молоко на устах не обсохло. Дети, думающие, что они великие гении, сопоставляют несопоставимое. Например, теория, о которой мне рассказали не так давно, гласит: если ты хочешь стать знаменитым, то твои работы должны в большинстве случаев быть предназначены для лиц, достигших своего совершеннолетия».       С озера подул холодный ветерок, заставив меня поёжиться. Вместе с ним до меня долетел смех, который оторвал меня от заветной статьи. Над голубой поверхностью озера виднелись три макушки моих непутёвых друзей. Одна из них упорно пыталась потопить другую, а третья просто стояла и смеялась, изредка посматривая на меня.       «Ты ж мой заботливый… И красивый, в придачу!»       Высокий, спортивный, обладает бархатным голосом, в котором я всегда слышала нежность. А глаза то, глаза! Пронзительные тёмно — голубые, словно весь космос хотел отразиться в его очах. Восхитительные скулы казались такими острыми, что рука невольно замирала около них, боялась пораниться. Что уж говорить про огненные кудрявые волосы, в которых я так любила зарываться, когда его тонкие бледные губы касались моих…       Теплое дыхание обожгло моё ухо, а знакомые мокрые руки прижали к такой родной, но всё же мокрой груди.       — Отпусти! Ты мокрый! — как назло, снова подул холодный ветер, заставив меня покрыться гусиной кожей. — Отпусти, идиот, мне холодно!       Как и ожидалось, он меня не отпустил. Вместо этого парень зарылся своим длинным носом с маленькой горбинкой в мои бедные волосы и тихонько радовался своей победе, зная, что выбраться мне не удастся.       — Твой любимый идиот, у которого, вообще-то, имя есть…       — Хорошо, хорошо. — перебила его.       — О, Всемогущий идиот, имя которому дали люди, что никогда не следили за современными тенденциями, Адам Роут! Могли бы Ваши ручки отлипнуть от моей белоснежной кожи. Иначе, я боюсь, что Вам придется сегодня спать на полу, — улыбнулась, когда услышала смех, около своего правого уха.       — За такое незначительное преступление такое жестокое наказание? Серьёзно? — я мотнула головой в знак согласия. — Ладно, обидчивая моя, пойдешь с нами в дом?       — Так я думала, что мы сидим здесь до заката, а уже потом идём в дом, — нахмурив брови, проговорила я.       — Так и есть. Но через несколько минут должны позвонить родители, поздравить да сообщить, когда вернуться. Только телефоны в домике лежат. А Рэму хотел с кем-то созвониться. Так что, идёшь?       — Не, идите сами. Мне слишком лень. Да и делать мне там нечего.       Согласившись со мной, Адам невесомо коснулся губами моего виска и ушел. Стало тихо, даже слишком. Все факторы шума ушли. Теперь осталась лишь я и бескрайняя красавица — природа, что дарит радость каждому, кто её уважает и любит, даруя вдохновение. Размяв чуть шею и услышав такой знакомый хруст, с облегчение произнесла:       — На чем я остановилась? ***       Много ли, мало ли времени прошло, честно скажу, не знаю. Да и не особо интересно. Главное ведь что я почти закончила статью! От счастья, я подняла глаза к вверху и замерла.        Солнце стало клонить к зениту. Небо окрасилось в красные тона, медленно переходя к тёмно-синему. Низко плыли грозные тучи, настолько, что казалось можно до них достать рукой, только потянись. Они добавляли некой красочности и фантастики, ведь сумеречные лучи, пробивающиеся через них будто потоки мощной энергии, которые тянут за собой что-то более могущественное, чем все на этой грязной земле, и от этого становиться жутко.       — Эй, ты. Да, ты. Вставай, тебя Адам в домике ждёт, — мат, что так и сочился из уст Рэмиля, я просто пропустила мимо ушей. Его голос было бы сложно не узнать: противный, писклявый, да и он единственный, кто может себе позволить разговаривать с обилием мата. Наши отношения сразу же не сложились. Мы постоянно ссорились и в эти моменты многим казалось, словно две змеи выходят на ринг и плюются своим ядом, выясняя, у кого его больше и насколько глубоко он может задеть.       — Вставай, мать твою. Я тебе не нянька, чтобы бегать за тобой, — он резко схватил моё запястье и пытался поднять. Сделав же это, он даже не дал отряхнуться, сразу потащил в дом.       — Отпусти меня! Мне больно, — он настолько сильно схватил мою руку, что кончиков пальцев я уже перестала чувствовать, а на запястье это все завтра утром отразиться в виде огромной фиолетово-синей гематомы, в лучшем случае красным следом, — ублюдок, отпусти!       Я попыталась выдернуть свою руку из его хватки, и тут, он резко убрал её. Счастья хватило на долю секунды. В этот момент сила тяжести решила сыграть со мной злую шутку, ведь его рука была моей опорой. Не успев даже вскрикнуть, я полетела с высокого холма в холодную воду.