С этого дня и навсегда

      Зеленоватая шевелюра деревьев распласталась по всему острову, добавляя земле нескончаемой красоты и, как бы странно ни звучало подобное заявление, однообразия. Изначально это цепляет глаз, вынуждает неотрывно смотреть на сие великолепие, но спустя пару десятков минут равномерного движения мир стал напоминать глупую шутку кинорежиссера: одна и та же картинка пробегала перед глазами сотни раз, будто заранее записанный материал, который забыли снять с повтора. Да и предоставленный Зуко транспорт напоминал тесный малюсенький паровозик, что прикрутили к полу в торговом центре и изредка покачивали, чтобы успокоить разгневанного всадника.       «Видимо, не мне одной наскучила эта поездка», — подумала я, немного поёжившись от набежавшего холода. По телу начинали проскальзывать первые признаки дрожи, потихоньку охватывая остальные участки кожи. От кончика к кончику, так, чтобы в полной мере можно было ощутить всю особенность здешнего климата: жара в расцвете дня и ледяные щупальца в ночи. Такой же изменчивый, как эмоциональный фон Зуко. Мёрзнуть совершенно не хотелось, поэтому, схватив мёртвой хваткой всё своё самообладание, я чуть приподнялась, поравнявшись с плечом Принца:       — Как скоро мы сможем оказаться на корабле? — как можно мягче, без грубости и лишних намёков, за которые так любит цепляться всадник, вымолвила я чуть дрожащим голосом. Вероятность того, что я удостоюсь хотя бы звука из его уст, была нулевой, поэтому, недолго пробыв в таком положении, я покорно вернулась на место. Внезапно животное озверело, резко выворачивая вправо, и с молниеносной скоростью кинулось вперёд. По инерции я соскальзываю вбок, теряю равновесие и выпадаю из седла, но толстые ладони Айро немедленно возвращают мою тушку на место.       — Осторожнее, Айла. — крикнул старик, сильнее впиваясь своими жирными пальцами в мою талию. Я лишь сдержанно кивнула, не удосужившись развернуться и полноценно поблагодарить мужчину. Мне не хотелось, чтобы он заметил гримасу смятения и отвращения, что так и усердно старалась занять главенствующую позицию на моём лице. Нет, Айро — прекрасный человек. Добрый, весёлый, справедливый, проницательный и ещё куча других слов не могли бы в полной мере описать то, насколько удивительным человеком был закалённый на службе генерал. Но все его достижения меркли на фоне липких потных ладоней, что лежали на моей талии. От сырости тонкая рубиновая ткань потемнела, прилипая к телу, приобретая звание новой кожи, отчего ощущения стали более нетерпимыми.       «Ему же тоже надо за что-то держаться» — понимание было, но принимать и осознавать его явно не хотелось. Поэтому, во благо всех окружающих, легонько закусила губу и придвинулась к Принцу, охватывая тонкими ладошками его бока. Он напрягся больше обычного и сильнее притянул поводья, вытянулся, словно струнка, не желая контактировать со мной больше положенного, не выходящего за рамки приличия. А я лишь едва приподняла губы в улыбке, двигаясь ещё ближе. Какие могут быть рамки приличия, когда речь заходит о собственном благополучии? Здоровье? Что я могу поделать, если обжигающий огонь степенно циркулировал по венам Принца, отдавая хозяину весь свой потенциал и необходимое тепло? Что я могу поделать, если моё собственное тело отдало всё тепло окружающему нас миру?       Примостившись, Айро по очереди отцепился от боков, вытирая липкую жидкость о чёрные штаны и возвращая их на место. Такое, на первый взгляд, спонтанное решение, дало свой повод для раздумья:       «Мои прикосновения такие же неприятные, как у старика?» — эта мысль не давала мне покоя, и я, немного погодя, обвила ручками талию Принца, спешно проходя пальчиками по кисти. Разгоряченная кожа с одной стороны и едва ледяная с другой, несколько мозолей из-за выделенного звания на судне и… Оба запястья оказались в захвате, в неведомых путах, что не собирались меня отпускать. Держащая меня рука крепко сжалась, сдавливая кисть.       — Хватит! — свирепо проговорил всадник, не отрывая взгляда от гуляющей дороги. — Хватит мне мешать! — отчеканил каждое слово он. После чего, бесцеремонно и как-то брезгливо отпустил мои руки. Я промолчала. Виновато опустила голову, касаясь лбом его спины и рассматривая появляющуюся красноватую хватку на запястьях, и вернула руки обратно.       Спорить не хотелось. Вообще ничего не хотелось.       ***       Как бы серо и скучно ни проходил наш путь — день не вечен. Лениво, немного дразня, будто насмехаясь над нашим положением, он покидал свою небесную обитель, скатываясь всё дальше и дальше за невиданный алеющий горизонт. Там, за повисшею стеной листвою показались узкие ворота, освещенные яркими факелами, что безмятежно пристроились по обе стороны от некогда цельных деревянных дощечек, когда-то достойно защищавшие скромную деревеньку. Теперь от ворот остались скрипучие петли, что держали на себе остатки створок. Вся главная площадь была как на ладони: усеяна обломками и разрушенными конструкциями домов. Единственное невредимое здание стояло посередине местности, подмигивая маленьким огоньком в окне.       — Мамочки, — едва слышно прошептала я, пряча рот за ладонью, — какой ужас! Бедные люди! Кто… кто мог такое учинить? — я, не в силах поверить в происходящее, переводила взгляд на царскую семью, ожидая услышать ответ, но получила лишь гробовое молчание. Айро о чем-то задумался, поглаживающим движением перебирал волоски на бороде. Он с неподдельной грустью рассматривал поселение, но не подавал ни капли заинтересованности на своем морщинистом лице, оставляя беду на совесть пострадавшему народу. Принц Зуко же выглядел значительно лучше, хотя бы потому, что ему было откровенно всё равно: он не поворачивал голову в стороны, как успешно делал старичок; он не вздыхал при каждом обломке на вымощенной дороге; не пытался скрыть волнение, потому что его не было. Лишь не сводил взора с главного дома, гадко ухмыляясь. Парень спрыгнул с боевого носорога, горделиво задрал подбородок, подходя к уцелевшей двери, из которой вышел высокий мужчина.       — Ну, — с ядом в голосе начал наследник, — давно ты видел Аватара?       ***       Тяжелая поступь отдавалась по коридорам судна, проносясь ещё дальше с таким же густым звоном, что и в начале издаваемого звука. Многие знакомые лица пробегали мимо, сметая всё на своем пути и поспешно надевая черепную маску, редкостно переговариваясь между собой или глупо подкалывая. Они не замечали меня, пробегали быстро, даже не пытаясь одарить улыбкой или как-то дружественно поздороваться. Для них я была чужая, как, впрочем, и они для меня. Лишь люди, с которыми я делю кров, обед и крышу. Ничего более связывающего.       Как-то измученно улыбнувшись, я продолжила свой путь, сжимая позади себя руки, будто важный критик, что пришел полюбоваться на главное художественное произведение этого столетия. Вальяжно так, бесшумно. Я не знала, зачем делала это; зачем ходила и о чём думала, просто наслаждалась. Впитывала последние моменты суеты и нервотрепки, ведь скоро всё может закончиться. Может нам повезёт, и Принцу удастся поймать резвого непокорного мальчишку? Притащит его ко двору отца, возвращая потерянную честь, о которой так любил заикаться парень, и совершит праведный суд над Аангом. А уж там, на земле, на твердой почве, можно будет подумать о возвращении в родные края, привычные каменные стены, что охраняли мой покой на протяжении всей жизни, и обычной жизни, без магии и неожиданных приключений.       — Обычная жизнь… — такая, которая проходит за застекленным окном в маленькой квартире или в собственном доме; о которой не поют песен; о которой редко кто мечтает; с которой единицы засыпают и единицы просыпаются. И именно о ней мои мысли.       «Может ли Харуто как-то справиться с этой задачей? Есть ли у него такая власть, чтобы без последствий перенести меня обратно?»       — Обычная жизнь, — кто-то совсем рядом, около самых ушей, выплюнул эту на вид простую фразу, но она смогла разозлить моего оппонента. Я покачнулась, поднимая глаза на обладателя знакомого голоса. Привычная, не свойственная солдатам щетина проскользнула перед глазами. — Уверяю тебя, той обычной жизни уже никогда не будет. Она канула в Лету, как только ты ступила на это проклятущее судно. — В голосе Мерло играла неведомая мне грусть. Он гипнотизирующе посмотрел вдаль коридора, после чего перевел взгляд обратно и спросил:       — Ты идёшь? — и, не дожидаясь моего ответа, призывно потряс портсигаром перед носом, махая головой в сторону выхода. Я лишь легонько повела плечами в знак согласия, игнорируя нахлынувшее плохое предчувствие.       Мы вышли на верхнюю палубу, вставая чуть поодаль ото всех. Многие солдаты расхаживали из стороны в сторону, дожидаясь заветного приказа, другие же, словно каменные статуи, не сдвигались со своих позиций, лишь зло посматривая на сотоварищей и постукивая ногой по гладкой поверхности. поверхности корабля. Все неминуемо ждали одного — приказа, что может перевернуть их жизнь с ног на голову, возвращая в правильное положение, в размеренное русло; возвращая домой. Злосчастные секунды длились часами, мне казалось, что где-то далеко слышалась быстро бегущая секундная стрелка, что могла стать приговором для многих стоящих здесь людей. От такого бегут мурашки по телу, кровь стынет в жилах, а безвольное дыхание уходит далеко и надолго.       — Может, нам лучше уйти? — невзначай протянула я, опасливо посматривая по сторонам. Такая спокойная на первый взгляд обстановка вызывала у меня нервный тик и противный ком, что устроился промеж горла, вырастая с каждым новым вздохом. Но коку было нипочём: он расслабленно облокотился о заграждение, едва откидываясь в сторону и без особого энтузиазма наблюдая за действиями солдата.       — Сейчас, последний затяг. — проговорил он, не отрывая взгляда от солдат. Его явно забавляла эта ситуация. Жаль, что я не могла ответить тем же. Поэтому, услышав одобрительный ответ, я нервно улыбнулась краем губ, инстинктивно начиная заламывать пальцы на потных руках.              Как вдруг, противный скрежет пронзил округу, а поверхность палубы медленно стала раздвигаться, доставая из своих недр потертую заряженную серую катапульту. Засуетившиеся солдаты быстро разошли по своим позициям, дожидаясь дальнейших команд от пришедшего главнокомандующего. Четкий отработанный удар, и огромных размеров камень полыхает ярким пламенем. Воин поднимает правую руку, готовясь наносить сокрушительный удар по врагу, секунда, и огненный камень вознесся к небу.       Я в страхе зажмурила глаза, отворачиваясь к голубому бескрайнему океану и сильно сжимая поручни под руками.       «Это неправильно! Мы должны его доставить живым к Лорду Огня, а не убивать посреди океана!»       Послышался ещё один затвор и непоколебимый голос командующего.       — Хорошо летит, — мечтательно проговорил мужчина, и на левое плечо прилетает легкий безболезненный толчок. — Открой глаза, посмотри, убедись, что в этом нет ничего страшного.       Меня откровенно раздражал его тон — спокойный, едва приторный, будто происходит что-то из разряда само собой разумеющееся и приносящее нескончаемою радость, словно новая книга с едва ощутимым запахом типографской краски. Ежегодная практика на кафедре журналистики и то звучит более гадко, несмотря на моё уважение и восхищение данной профессии.       — Вы стреляете в маленького ребенка! Разве такое поведение считается нормальным? — я открыла глаза, резко развернулась к собеседнику, тыкая в его грудь указательным пальцем. От перенапряжения перед взором прыгают с места на место бесформенные черные точки, а солнце так и притягивает своими озорными лучиками, предлагая беспомощно зажмуриться от яркого пронзительного света. Заметив моё немое замешательство, Мерло демонстративно фыркнул, шустро ударяя ребром ладони мой бедный указательный пальчик. Я взвизгнула, недовольно рассматривая кока.       — А вот этого не советую тебе делать. — от неизвестно откуда взявшийся строгости меня перекосило, и я позорно опустила голову вниз, принимая свое поражение. Как бы я не хотела, но пререкание с Мерло было бесполезным занятием, да и храбрость, присущая многим людям, беспородно прошла мимо меня, напрочь забыв о моем существовании.       Мужчина умолк. Сложил загорелые руки на груди и отвернулся, с лживым энтузиазмом поглядывая на взбаламошенных растревоженных солдат, что с невероятной скоростью грузили камни в стальной ковш. Предельно ясно, что наш разговор окончен и что никто из нас не намерен его продолжать, поэтому, пропищав слова извинения, подобно пуле, я вылетела из порочного круга звенящей тишины.       «Вот зачем полезла? Стояла бы и стояла! Нет же, надо было вставить свое слово! Словно не знаю, что оно не имеет никакого веса в этих кругах!»       Увесистый мужчина пробегает мимо меня, и я падаю назад, больно ударяясь об палубу всеми конечностями. Я негромко зашипела, стискивая до напряжения зубы и мотая головой из стороны в сторону, будто такой подход поможет как-то заглушить неожиданную вспышку обжигающей боли. Невесомо дотрагиваюсь до измученного бедра, что молил о спокойной жизни после изнурительной поездки в седле, нежно потирая.       «Вот же кретин! Даже не извинился!»       — Блокада! — закричали сзади.       «Что?..» — я встала, полноценно развернувшись к нему. Солдат нервно переводил взгляд на океан и возвращал обратно к солдатам, бесславно показывал дрожащей рукой на что-то, что умело прикрывал за собой нос нашего корабля.       — Блокада!!! — сбивший меня солдат закричал в три раза сильнее, сотрясая всю округу.       Густой темный дым сковал открывающееся голубое небо, переходя все экологические рамки. Он поражал небеса, осыпаясь в виде чёрных маленьких точек, которые опускались до уровня воды. Труб становилось всё больше и больше, пока за горизонтом не показались они… Сотни и сотни, если не тысячи громадных кораблей встали у нас на пути, преграждая дорогу. Что-то громко и сильно екнуло, ёкнуло под ребром, на миг забирая способность дышать. Я стала пятиться назад, иногда путаясь в своих ногах, пока не уперлась в жесткую вертикальную поверхность. Как завороженная смотрела на приближающиеся черные пики, что горели на солнце яркими бликами. На мгновение всё прекратилось: не было ни подожженных камней, ни магических воздушных ответов от Аанга, всё буквально замерло в ожидании дальнейшего развития событий. По недовольным разговорам, возгласам и гневным репликам было понятно, что нас здесь не жаловали и что прибывание не принесет ничего хорошего, кроме колоссального убытка с нашей стороны.       — Умоляю, принц Зуко, — крикнул Айро, проходя мимо меня, держась как можно ближе к племяннику, — если народ Огня тебя поймает, я не смогу помочь! Не гонись за Аватаром!       Оба мужчины остановились около военного оборудования, но продолжать разговор никто не смел. Недовольные протесты солдат прекратились, лишь редкое бурчание звучало у меня с боку, которое не доходило до ушей царской семьи. Айро выжидающе глядел на молодого парня, надеясь и сетуя на его благоразумие, а не безумство, что обычно руководило в подобных моментах. Принц покорно стоял; сжимал до побеления костяшек длинные пальцы; смотрел в чернеющий горизонт и не говорил ни слова, обдумывая дальнейшее решение, где преимущество имеет потерянная честь, а не здоровье и жизнь людей. Он уже давно всё решил, это видно невооруженным взглядом, и никакой человек не сможет его переубедить в обратном.       — Прости, дядя… Прорвать блокаду.       Будто готовый ответный удар его словам, мощная волна захлестнула судно, покрывая какую-то часть солёной водой, прибирая к рукам несколько воинов. От нахлынувшего ужаса кровь стынет в жилах, а тело покрывается крупной дрожью. Я пыталась встать, но ватные ноги не были готовы удержать мой вес на себе, и я с грохотом упала, замечая красное быстро движущееся явление в небе.       — Эт… Это…       — Огненные камни! — кричал всё тот же солдат, — Нас атакуют! — солдат судорожно хватался за поручень, прикрывая свою голову руками. И, не перемещая взгляда, повторила за ним, поздно осознавая, что держаться мне не за что.       Первый удар приходился на судно, распыляя остатки камня по всей территории, нещадно обжигая руки и оставляя синяки после обломков. Болезненно скорчилась, уже начинаю убирать замученные руки от головы, когда очередной грохот заставил вернуть руки на место, притягивая мокрые ноги ближе к туловищу. Третий, четвертый… Когда и в какой момент наши сообразили, для меня навсегда останется загадкой. Всё проходило мимо меня, в другой реальности, мире, вселенной — всё равно, это чувство напоминало просмотр дешевого кино, от которого можно избавится по щелчку кнопки или потерять нить сюжета сюжета, просто отвернувшись от экрана. Послышался новый затвор, и огненные камни встречаются в нескольких метрах от нас, разбиваясь на маленькие кусочки. Неожиданно для себя же решительно приоткрываю один глаз, чтобы лицезреть сложившуюся обстановку: промокшие до нитки солдаты, бегающие около одной единственной катапульты, пытались как-то помочь ситуации, кроме бесполезных разговоров и перемещения шлемов погибших сотоварищей у себя под ногами. От такого зрелища меня передернуло, и я вернула взгляд на приближающее корабли. Перед ними мелькало белое пятнышко зубра, что удачно маневрировала между огненными пепелищами.       «Они фактически добрались!»       Очередной огненный шар летит в нашу сторону, различие лишь в том, что я его заметила. Прикрываю голову руками, пытаюсь как-то криво увернуться, подскальзываюсь по мокрому полу и падаю на бок. Мощная волна окутывает весь корабль, захватывая меня с собой. Вода попадает в дыхательные пути, я открыла глаза без малейшего понимания происходящего. Трудно дышать, легкие перекрыты, хотелось крикнуть, что есть силы, но я остановила себя.       «Нет воздуха, здесь нет воздуха… Нет шанса».       А неимоверная сила тащит меня куда-то в бок. Природная стихия крутила из стороны в сторону. Я начинаю неистово брыкаться в надежде, что смогу избежать худшей участи, но меня затягивало туда, ниже и ниже. В морскую пучину, на самое океанское дно, что так радушно приняло меня при нашем первом знакомстве. Тоненький поручень внезапно появляется пред взором, и я пытаюсь уцепиться за него, но давление не дает и пальцем пошевелить. Последняя надежда ускользает из моих рук так же быстро, как и появилась.       «Нет… Нет! НЕТ! Прошу, не надо» — от нехватки кислорода сердце замедляется. Хочется прикрыть глаза, заснуть. — «Я так устала» — эта мысль вырывается из сознания, врывается в моё измученное сознание, отключая любые инстинкты самосохранения. Конечности, наконец-таки, смогли расслабленно откинуться назад, а изо рта вырвались последние пузырьки воздуха. — «Папа… Я иду к тебе».       Как вдруг что-то массивное врезается в моё плечо, возвращая меня в сознание. Всё тяжелее и тяжелее сопротивляться воде, и я в отчаянье нахожу в себе силы, чтобы обхватить одной рукой своего спасителя. Мгновенно выплевываю соленую солёную воду, и вздыхаю сладкий манящий воздух, в котором я ещё никогда не видела столько прелести.       — Господи… — хриплый, тихий истерический смешок вырывался из груди, и я не сдерживаю его, попутно рассматривая свою напряжённую руку, что спасла мне жизнь. — Господи… — слов не хватает, хочется опустить руки и расплакаться, словно маленькая девочка, что потеряла игрушку. Мне было тяжело, а мышцы зудели и неприятно покалывали; тело тянется к низу, к источнику всех моих проблем и единственному правильному их решению. Только руку опусти. От такой мысли меня передернуло; я мотнула головой и подняла взор вверх к медленно проезжающими черными пиками над моей головой. — Мы прошли блокаду. — я нервно засмеялась, не пытаясь спрятать неуместное хихиканье. — Прошли… Вот так просто проеха… — один из пальцев съехал, передавая свой пост сверстникам. Я испуганно смотрела на основную часть якоря и пыталась закинуть вторую руку, но она соскальзывает с громким шлепком. В груди зарастает паника, которая потихоньку захватывала позиции.       — Нет… Нет. — ещё одна попытка, — НЕТ! — истошный вопль изрекается из меня. Любые движения лишь ухудшают ситуацию, — Айро, — отъезжает третий, — Зуко, — прокуренным голосом кричу я, — Мерло! — последний палец соскакивает, и я с оглушительным всплеском вновь оказываюсь в холодном океане.