А давай оторвёмся от Земли?

"Я пытался уйти от любви. Я брал острую бритву и правил себя." На небе невидно ни единого облачка. Звезды горят, как надежды людей. Столько звёзд-столько надежд. И только одна звезда погасла так давно, что её не видно даже космонавтам. Коул сидел на подоконнике, на котором давно запеклись капли крови, что их невозможно отмыть сколько не пытайся, на котором виднелись царапины и глубокие порезы, узоры, что вырезал сам парень. На котором лежала аптечка, в ней было всего ничего: перекись, бинты, пластыри, лезвия. А больше ничего и не надо. Баккет давно хотел разнообразить содержимое, но руки не доходят. Руки в порезах и шрамах. Парень режется не для того, что убить себя. Парень режется для того, чтоб понять, что он ещё что-то чувствует. Душевно, кажется, он умер давно. Хотя бы физическая боль позволяет думать здраво. "Я укрылся в подвале, я резал Кожаные ремни стянувшие слабую грудь" Сколько бы парень не пытался найти в себе искру жизни, не находил. Может, она где-то и есть. Где-то в самой глубине померкших чёрных глаз, что радужка сливается со зрачком. Где-то в самой глубине ударов сердца, все ещё теплого и живого. Где-то в самой глубине самого парня. Где-то... Баккет забил на поиск искры и совсем закрылся в себе. Друзья тащили его на вечеринки, но тот, только придя на неё, уходил, не оглядываясь. Не нужна ему вся эта марока на голову. Коул побледнел после стольких лет. Волосы стали ещё чернее, как уголь. Губы стали более розового оттенка от раннего малинового. Смерть родителей повлияла на его взгляд на мир. Грязный мир с такими же грязными людьми. Каждый человек становился ядовитее с каждым годом. Только дети... Дети могли быть чистыми, как ангелы. Они смеялись, грустили и радовались жизни. Кажется, единственные в этом чертовом мире, прогнившем насквозь. Лай собак во дворе удивил Коула, и он глянул вниз с 3 этажа. По периметру двора двигался паренёк в порванной одежде, с синяками и ссадинами по всему телу. Коричневые, с рыжева, волосы окончательно спутались из-за капель крови. Почему-то Баккету захотелось приютить парня и, открыв окно, Коул окликнул гостя. – Эй, заходи! 32 квартира! Быстрее–Коул поспешил открыть дверь своему ночному гостю. Парень ввалился в квартиру Баккета и стоял, опираясь на косяк двери. – Эй, парень? Ты как?–Баккет обеспокоенно смотрел на парнишку, который тяжело дышал и смотрел на Коула из-под чёлки. – Я н-нормально–парень хрипло говорил, заикаясь и кашляя. – А зовут тебя как?–честно, Коул просто хотел позвонить его родителям и узнать, почему их ребенок таскается по улицам ночью. – Я Джей...–после долгой паузы, словно не хотел говорить своё имя, произнес Джей–Джей Уолкер... "Вот черт, он Уолкер... Неужели он сын самого знаменитого механика Ниндзяго? Надо бы его расспросить." – Джей, а как ты оказался в этом районе? Ты, вроде намного дальше живёшь. Разве, нет? – Я убегал от Кая... Кай! Он же потерялся, наверное! – "волнуется за преследователя? Странный он. Стоп. Кай? Смит что ли? Вот идиот... " – Кай Смит, я правильно понял? – Да, именно он, а откуда ты его знаешь?–рыжик поднял голубые глаза, под одним из которых расцветал синяк. – Да он друг мой давний. А как произошло то, что он за тобой гонялся? – Ну просто... Это из-за его сестры... Я пригласил её на свидание, а Каю это не понравилось... Наверное. – Нию? О, Боже... – А что такого? Она мне нравится – Да просто Смит любому голову открутит за сестру... Мне ли не знать? –Коул вёл гостя в зал, чтоб обработать его раны. – А... Теперь понятно почему он на меня злился... – Джей, ты мне уже кажешься идиотом. Ты поосторожнее с Нией-то, а то потом найдут труп такого болвана–уже промывая раны своему новому знакомому, парировал Коул. Рыжик яростно взглянул на Баккета и отвернулся, вздёргивая носик в веснушках вверх. "Обиделся... Коул, ты гений!". "Я хочу быть с тобой Я хочу быть с тобой Я так хочу быть с тобой Я хочу быть с тобой И я буду с тобой"