Фортепиано, скрипка и рояль

      Азирафель и Кроули жили довольно мирно, пока ангел случайно не говорил своему другу о том, что тот в душе всё-таки хороший, несмотря на то, что он демон.       Кроули часто приходил к ангелу в гости, где они вместе садились и выпивали. Демон ценил алкоголь больше Азирафеля, он находил в нем что-то похожее на него самого, будто вино или дорогой виски — это его зеркало.       Азирафель первый решил начать отмечать праздники, аки смертные, в окружении которых они и живут. Кроули его сначала вообще не поддерживал и даже заделался его личным психологом, пока на день Независимости тот не открыл бутылку до безумия вкусного вина. На такие праздники Кроули приходил. Выяснив, что нравится демону больше всего, Азирафель начал на каждый праздник дарить Кроули подарок — естественно, бутылку алкоголя. За несколько лет ангел научился довольно хорошо разбираться в коньяке, виски и вине, и почему не стоит брать Шардоне*, и почему Кроули обходит стороной Портвейн*, обращая внимание на что-то типа Лыхны*. Сам Азирафель предпочитает рецину*, Сотерн* и что-нибудь из ледяного вина*. На такие напитки как пиво или мохито Кроули вообще никогда не смотрел, будто видел в них начальство Азирафеля. Самому ангелу было все равно, что пить, пока не начал разбираться в алкоголе. И все ради Кроули. Ну, конечно, а как может быть иначе? Он давно признался себе, что влюблён в своего друга. Ладно, друга — это еще полбеды. Он влюбился в демона, а это уже, как говорится, тяжёлый случай. Он знал, что никто никогда не одобрит его любовь к демону хотя бы по этим причинам: во-первых, он ангел, а во-вторых, это не совсем правильно для мужчины — любить мужчину. Он знал, что Кроули нет до него дела, поэтому решил все оставить в тайне. Зачем демону знать о его чувствах? Он в этом и себе-то с трудом признался.       Азирафель был очень добрым и доверчивым, что часто выводило Кроули из себя. В последний раз ангела попросила одна женщина, выскочив откуда-то из-за угла, якобы помочь ей передвинуть шкаф в ее магазинчике. Азирафеля ничуть не смутило, что кроме него на улице было полно мужчин, а сама женщина ведет его в черт знает какой переулок. Его там чуть не избили! И если бы не Кроули, который, как обычно, чисто случайно оказался рядом, то никто не знает, чем бы могла обернуться эта ангельская доброта и доверчивость. В тот день демон остался ночевать в магазинчике Азирафеля, весь вечер проверяя состояние своего друга. Ангел видел в его глазах переживания и, возможно, заботу, отчего стало так тепло-тепло где-то в груди, но демону он никогда об этом не скажет, потому что знает, что из-за этих слов тот будет злиться. Азирафель даже не подозревал, что Кроули хоть и ругает его за доброту, но ему чертовски нравится это качество. Кроули, наблюдая за очередным абсурдно добрым поступком Азирафеля, состраивает всегда такую гримасу, что хочется выколоть себе глаза, однако это простая защита. Чтобы не выдавать себя, демону приходится себя контролировать: вдруг он улыбнется, когда тот резко вскочит, уступив даме место в автобусе? Будучи на Земле столько лет Азирафель ни капли не изменился, оставаясь все таким же скромным ангелом, доверяющим всем и даря каждому тепло и заботу, кем бы тот ни был. Азирафель отдавал свою любовь, даже не замечая этого, будто это что-то обыденное. Эта самая простая любовь заключается во взлохмаченных волосах Кроули по очень редким утрам ангельскими руками, когда тот просто так пришел к нему в еще нерабочее время и уселся пить уже приготовленный кофе из чашки ангела; в приготовлении какого-нибудь блюда или напитка для знакомого или, может, друга, который был у него один, даже если он никогда это не готовил; в том, что он всегда снимает с себя и отдает кому-то какую-либо часть одежды, будь это пальто или, может, куртка, если этот кто-то замерз, и еще во многом другом. Любовь Азирафеля кажется безграничной. За это его недолюбливает даже начальство. Но Кроули обожал в нем это.       Когда они встречаются рано утром в его квартире или в книжном магазине ангела по какой-то экстренной ситуации или просто по инициативе Кроули, что бывает чаще всего, Азирафель всегда гладит Кроули по голове, и когда демон говорит ему об этом, тот сразу перестает делать вообще что-либо руками и мило краснеет. Это бывает только по утрам и никогда больше, когда сонный Азирафель не до конца понимает, что делает.       Эти два идиота даже не догадываются о взаимности их чувств. На понимание этого не хватило шести тысяч лет, а значит они действительно влюбленные идиоты.

***

      Сейчас начало декабря, на улице темно и почти ничего не видно. На часах одиннадцать вечера, и Кроули решил заехать к своему давнему другу. Азирафель, естественно, готов был встречать гостя с хлебом и солью, но, учитывая, что сейчас двадцать первый век, он решил обойтись бокалом вина. Ну или двумя. Бутылками.       Проведя полтора часа в кресле у камина (теперь в книжном ангела появилась новая комната), Кроули просто положил голову на колени Азирафеля, который уселся на диване с недопитым бокалом вина. От неожиданности красная жидкость чуть не оказалась на полу, но Кроули просто выхватил предмет посуды из неуклюжих рук ангела, ставя его на пол. — Гладь, — как только демон приехал в гости, он сразу же снял очки и отправил их к чертовой бабушке, поэтому сейчас ничего не мешало ему уткнуться носом ангелу куда-то в живот и закрыть глаза. — Ч-что, прости? – Азирафель, казалось, забыл, как дышать. — Погладь меня, ангел.       Азирафель, придя в себя, долго, очень нежно гладил Кроули по голове, будто боясь причинить тому боль, на что демон иногда терся носом о жилет ангела, аки маленький котенок, ищущий ласку. В конце концов, не справившись с нахлынувшими чувствами, Азирафель чуть наклонился вперед и поцеловал Кроули в макушку, за что потом две минуты извинялся, а на третью демону пришлось заткнуть его настойчивым поцелуем в губы, удобно устроившись на коленях ангела. Азирафель забыл не только как дышать, но и как видеть, слышать и двигаться. Их языки то танцевали страстное танго, то отдавались друг другу в плен. Демон кусал губы Азирафеля до крови, зализывал и снова кусал, потом оттягивал, вытворял всякие дьявольские, безумно возбуждающие штучки, и просто нежно целовал. Расстегнув пару верхних пуговиц рубашки, он открыл себе проход к такой манящей к себе шее. Оставляя мокрую дорожку поцелуев после себя, демон наслаждался тихими, с трудом сдерживаемыми стонами ангела, который и сам уже начал кусать свои губы и тянуться к губам демона, чтобы снова ощутить эти прекрасные чувства. — Не сдерживайся, ангел. Я хочу слышать тебя.       Оба были уже возбуждены до предела: Азирафель начал ерзать под Кроули, а ласки самого демона стали жёстче. — Ангел, скажи, если ты не хочешь, я… — Хочу, дурак, хочу! И так давно… Прошу, Кроули, не останавливайся… Пожалуйста, демон… Пожалуйста…       Терпение Кроули в один миг испарилось, и он, резко сняв с себя и с ангела одежду, несколько раз обведя языком член возлюбленного по всей длине, начал быстро двигать рукой вверх-вниз. Кроули не давал сосредоточиться Азирафелю на обычной дрочке, отвлекая поцелуями по всему телу. Добравшись до сосков, демон начал медленно посасывать сначала один, потом другой сосок. Азирафель не ожидал, что его соски настолько чувствительны, поэтому его стоны были действительно громкими, что то и дело вызывало широкую улыбку Кроули. Демон, возбуждаясь еще больше от вида такой картины, хотя, казалось, уже было некуда, начал быстро-быстро водить своим горячим юрким язычком по соскам, и тогда Азирафель, не сдержавшись, несколько раз резко провёл ногтями по спине демона, оставляя немного кровоточащие царапинки и длинные красные следы.       Когда ангел был уже на грани, Кроули остановился, чем вызвал разочарованный тихий стон своего партнера. Обхватив руками лицо Азирафеля, он начал страстно его целовать, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь, которая так долго копилась в его сердце. Кроули углубил поцелуй, покачивая при этом бёдрами так, что их члены терлись друг о друга. Уже очень скоро ангел кончил, уткнувшись лицом демону куда-то в шею и громко вскрикнув. Кроули последовал за Азирафелем и тоже кончил, легонько кусая того за плечо.       Вскоре Кроули лег так, что Азирафель оказался лежачим на его груди, безумно смущаясь и все так же мило краснея.       Вообще-то, ни ангелы, ни демоны обычно не спят, но Азирафель, слушая сердцебиение Кроули, уснул, давая возможность демону широко улыбнуться, вслушиваясь при этом размеренное дыхание ангела.       Начальство уже давно закрыло глаза на то, что Азирафель с Кроули так сильно прижились на Земле, что сон для них стал таким же обыденным делом, как творить добро и зло.

***

      Утро наступило как-то слишком незаметно. Кроули проснулся от настойчивого лучика солнца. Открыв глаза, он понял, что уснул вместе с Азирафелем, ни разу не пошевельнувшись и не изменив свою позу. Ангел все еще спал, но его сон тоже был потревожен тем же задорным лучиком.       Кроули, надо сказать, не смущался никогда. Сейчас ему захотелось провести манипуляции с мочкой правого уха возлюбленного, что он и сделал: совсем немного касаясь зубами мочки, он нежно потянул ее, затем лизнул и снова потянул, но уже губами. Проведя кончиком языка по периметру всего уха, он вновь вернулся к вылизыванию мочки. Ангел глухо застонал и с трудом открыл глаза. — Доброе утро, сладкий, — Кроули едва заметно улыбнулся и подмигнул, когда ангел поднял голову и посмотрел прямо в глаза. Вспоминая минувшее событие, Азирафель в который раз залился краской и выдавил из себя нечленораздельные звуки. Немного собравшись, он все же ответил: — Доброе… милый, — демон, едва касаясь губами кожи, поцеловал ангела в висок. — Надо бы в душ сходить. Не находишь? — Кроули ухмыльнулся. — Эмм… да, пожалуй, — немного откинув плед, которым демон заботливо их накрыл, и критично их осмотрев, Азирафель пришел к выводу, что в душ нужно идти срочно, — Кроули. — Ммм? — Одежда. — Зачем она тебе, дорогой? Ты прекрасен без нее. — Кроули! Вот же змей…       Демон, немножко поругавшись с ангелом, уговорил того, что в душ они пойдут вместе. Так, встав с дивана, Кроули, обнимая Азирафеля за талию, повел того в ванну: в доме Азирафеля в ванную комнату Азирафеля. Да, Кроули был совсем чуточку бесцеремонным.