Фортепиано, скрипка и рояль

      Кроули с Азирафелем прогуливались в парке, держась за руки и переплетая пальцы. В другой руке Кроули вел Ази на поводке. Прошел почти год, и стояла холодная осень, поэтому Азирафель надел свитер, который подарил ему Кроули на Рождество, а сам демон был одет в теплую черную толстовку с капюшоном, на которой настоял ангел, напомнив, как неделю назад Кроули валялся с ангиной, изображая умирающего, ибо болел впервые и вообще не знал, что демоны могут простудиться. Хотя на прогулку Кроули собирался пойти в своем любимом черном пиджаке. — Апчхи! — Азирафель, как оказалось, немного замерз. — Будь здоров, сладкий! Холодно, да? — Кроули остановил ангела, подходя к нему вплотную, доставая откуда-то из карманов брюк шерстяные перчатки. — Вот, надень скорее, а то вдруг как я сляжешь, — и пока Азирафель с полной нежности улыбкой надевал перчатки, Кроули успел снять с себя темно-зеленый вязаный шарф, который идеально подходил к свитеру ангела, и замотал его на шее Азирафеля. — Ты что, Кроули? Надень его обратно на себя! Ты только что ангиной болел! У меня-то хоть ворот есть, а у тебя ничего, — если перчатки — это еще ладно, то из-за шарфа Азирафель действительно заволновался. — Все хорошо, Солнышко. Если мне будет холодно, я скажу тебе об этом. Хочешь зайти в кафе? — Кроули безуспешно пытался натянуть на себя поводок, потому что Ази настолько вымахал, что прет вперед, вообще ни на что не обращая внимания. Вот когда он был совсем маленьким, то его без проблем можно было к ноге привязать. А сейчас рвется куда-то постоянно. — Не откажусь. Закажи мне горячего латте, пожалуйста. Думаю, Ази тоже не отказался бы от чего-нибудь съестного. — Это ты сейчас про какого Азирафеля говоришь? — хихикнул демон. — Кроули! — в шутку возмутился ангел, замечая, что Ази мечется вокруг какого-то пышного куста, будто выискивая кого-то. — Кроули, смотри, — Азирафель кивнул в сторону собаки. — Подержи-ка поводок, ангел. Схожу посмотрю, что там, — Азирафель пока сел на лавочку, держа в руках поводок, а Кроули пошел что-то там разруливать. Не успел тот подойти к кусту, как вдруг... — АГАААААА! Попался! — не обращая внимания на людей, из кустов прямо на Кроули прыгнул Хастур, повалив того в разноцветную упавшую листву на слегка пожелтевшей траве. — Ну ты и придурок, конечно! Тысячу раз просил нормально появляться, а не через задницу! — Кроули руками засыпал Хастура в листве, и тот безуспешно пытался ее с себя снять. — Ха-ха-ха, ну хватит, дурак! Сраные листья! ОЙ! Ази, слезь с меня! Убери свои лапы! АЙ, живот! — Ази скакал вокруг демонов, постоянно наступая лапами на какую-либо часть тела Хастура. — Ладно, Ази. Малыш, успокойся. Дай дяде Хастуру встать. — Как это «дяде Хастуру»? Я еще никакой не дядя! Мне всего лишь шесть тысяч лет, — Хастур, наконец, встал, отряхиваясь от листвы и от следов испачканных лап собаки. — Кстати, не хочешь стать крестным отцом наших будущих с Азирафелем детей? — весело спросил Кроули, отчего Хастур подавился воздухом. — Азирафель вообще в курсе, что ты детей воспитывать собрался? — глаза Хастура уже можно было сравнивать со страусиными яйцами. — Неа. Понятия не имеет. Я пока только предложение ему сделать собираюсь, но о детях не забываю. — И... Ты собираешься попросить Всевышнего дать вам парочку детей? — глаза Хастура стали еще больше. — Ну да. Падших ангелов нам не надо, меня хватает, и ты еще частенько к нам захаживаешь. А вот если любовь истинная, то Бог всегда дает детей. Азирафель мне как-то рассказал, что однажды видел, как Бог создал сына однополой паре. Не знаю, даст ли он нам дитя, зная, что я падший. Знаешь, попытаться стоит. — Я... Я был бы счастлив быть крестным отцом ваших детей. Правда, — Хастур шагнул к Кроули и крепко того обнял. — Тогда что с кольцом, Кроули? Когда ты собираешься сделать ему предложение? — взглянув на улыбающегося Азирафеля, который продолжал сидеть на лавочке и смотреть в их сторону, поинтересовался Хастур. — Твое появление каким-то образом придало мне сил. Вообще-то, я по-другому собирался это сделать, но я готов прямо сейчас, потому что кольцо у меня с собой. — Тогда действуй, брат. Твой женишок сейчас как превратится в сосульку, и предложение ты сможешь сделать уже только мне, — хихикнул Хастур. — Ага, как же, разбежался. Вот сейчас подойду и сделаю. — Ну так иди. — Ну так иду! — Ну и иди! — Ну и иду! — Ну и иди! — Да что ты все своим «ну и иди, иди, иди»? Да тьфу на тебя, — Кроули резко развернулся и пошел в сторону Азирафеля. — Солнышко, я хотел сделать это совершенно иначе, но я ношу с собой эту коробочку уже пару месяцев, все никак не решаясь. Знаешь, я ведь не просто так называю тебя «солнышком». Ты, как и оно, светишь для меня так же ярко. И ты всегда меня согреваешь. Во всех смыслах. Только ты светишь мне как днем, так и ночью, и так же согреваешь, поэтому так, как я называю тебя — мало. Я хочу назвать тебя самым родным человеком. Не то чтобы я не мог называть тебя так раньше, но ведь у меня появится весомая причина называть тебя так. Азирафель, выходи за меня? — Кроули встал на одно колено, открывая бархатную черную коробочку, в которой лежало кольцо из белого золота. Азирафель дрожащими руками то ли от холода, то ли от волнения, взял кольцо в руки, рассматривая гравировку снаружи. На кольце были изображены фортепиано, скрипка и рояль. Лишившись кислорода в легких, ангел лишь выдохнул: — Почему именно фортепиано, скрипка и рояль? — Потому что с них началась моя любовь. Когда я влюбился, я только и делал, что играл на них. У меня куча произведений, которые я сочинил лично. Тогда я не знал, что я влюблен в тебя, я не понимал этого. Однако вот эти трое ребят самого красивого звука в мире все это время подталкивали меня к тебе. Я начал понимать, зачем я научился играть на фортепиано. Он помогал вымещать мне боль. Скрипка впитывала мои переживания и неудачи, оставляя положительные эмоции, такие, как счастье и любовь. А рояль помогал мне излить свою душу, переполненную любовью к тебе. Каждый божий день я играл на них, не имея возможности сказать тебе самую важную вещь. Потом, конечно, оказалось, что я полнейший идиот и слишком долго тянул, зато сбиться с пути мне не дали именно они. И без них я, возможно, сейчас до сих пор бы ничего не понял и не смог бы решиться. Фортепиано, скрипка и рояль — залог моего успеха. И только гитара причиняла мне боль. Я оказался мазохистом, потому что каждый раз, когда я возвращался домой после нашей встречи, я брал ее в руки. Что бы я не играл на ней, все причиняет мне боль. Даже та песня, которую я спел тебе на Рождество, принесла мне дозу рези во всем теле. И я больше не собираюсь брать гитару в руки. Даже единственное напоминание о ней мне неприятно, будто кто-то отнимает у меня тебя... — Я согласен, Кроули. Тысячу раз да!А теперь немедленно надень на меня это кольцо и поцелуй меня! — Кроули улыбнулся настолько счастливо, как не улыбался никогда и, надев кольцо ангелу на палец, страстно того поцеловал, как будто это был последний поцелуй в его жизни. — Оп! Семья на глазах нарисовалась. Я даже прослезился. Безумно рад за вас, честно. Кстати, Азирафель, я теперь крестный отец ваших сыночков и дочерей! — Хастур подошел к мужчинам, держа на руках Ази, который усердно вылизывал тому левую щеку с ухом. Заметив чуть сердитый взгляд ангела, Хастур немного поник. — А, так Кроули еще не сказал? Ясно. Мне пора домой, а вы разбирайтесь тут... — А ну-ка стоять, Хастур, — не терпящими возражения тоном сказал Азирафель. — Это ты, значит, решил завести детей, Кроули? — Да, — подумав, что ангела лучше не обманывать, Кроули решил отвечать честно, быстро и четко. — И как много? — Всего парочку, не больше! Клянусь! — То есть ты... Ты правда хочешь ребенка, Кроули? — Азирафель в миг растерялся, смущенно смотря любимому в глаза, который решил ходить без очков, потому что ангел «хочет видеть красоту этих неземных глаз». — Конечно, Солнышко! Ведь я люблю тебя, и я хочу создать с тобой семью. Что скажешь, родной? — Да, Кроули! Боже, да! Спасибо, что ты есть! Я люблю тебя! И я никогда не устану это повторять, — Азирафель накинулся на Кроули с объятиями, наконец не сдерживая слез. — Какие же вы все сентиментальные! Мир потерял целого демона. Прощай, Кроули... — Хастур! Не, ну ты как всегда вовремя! Нет, правда! Азирафель, я знаю, кто за нас заплатит в кафе. Хотя зачем идти в кафе, когда рядом прекрасный ресторан? Хастур, поздравляю, готовь деньги. Сегодня ты за нас платишь! — потерев ладони, Кроули ехидно улыбнулся, а Азирафель наконец-то засмеялся самым счастливым смехом.       Хастур даже не сопротивлялся и действительно заплатил за друзей в ресторане. Он же обещал заботиться об этой семье, ведь у него никогда не было друзей. Ведь демоны никогда не знали, что такое любовь. И Хастуру безумно льстило то, что если бы не он, выпрыгнувший из кустов в парке, то, возможно, Кроули бы еще долго не мог решиться с предложением Азирафелю.       Уже очень скоро Хастур будет играть во дворе загородного дома Азирафеля и Кроули с их маленькими сыночком и дочкой. У сына будут голубые глаза и огненные волосы, дочке достанутся белые, как снег, шелковистые волосы и яркие желтые глаза, только с обычными зрачками. Азирафель будет вечерами умиляться со своего мужа, который заснул в кресле у камина с детьми на руках, читая им сказку. Кроули будет фотографировать Азирафеля, когда тот на кухне, готовя вместе с детьми, уронит на пол пакет муки, сам становясь белым вместе с детьми и кухней. А Хастур просто будет очень счастлив находиться рядом с крестниками и лучшими друзьями, потому что он любит их, и знает, они его тоже. Но все это будет позже. А сейчас трое мужчин выйдут из ресторана, чтобы хорошенько повеселиться, подготавливаясь к Хеллоуину.