Фортепиано, скрипка и рояль

~~~~~~~ — Вино? Виски? Мартини? Чего ты хочешь, Кроули? — Тебя. ~~~~~~~       Ангелы — самые вежливые существа, сотворенные Богом. Если бы вы были знакомы с ангелом, то никогда бы не услышали, как он сквернословит. Однако никто не может прочитать их мысли, поэтому в каком-то смысле ангелы тоже грешны. Сколько эти существа видели в своей жизни? Сложно ответить на этот вопрос. Скорее всего каждый из нас простил бы их за вечную ругань в своих мыслях.

***

— Кроули, пожалуйста… — Азирафель тихо постанывал между перерывами их с Кроули поцелуев от резко накатившего возбуждения. Демон врывался своим языком в жаркий рот ангела. Он успел забыть это чувство за целых четыре гребаных дня, и сейчас отрывался за все это время. Он не обращал внимания на свою уже болезненную эрекцию, наслаждаясь тем, что приносит удовольствие ангелу. Кроули сдерживался, как мог, и спокойно расстегнул только жилет ангела, но с рубашкой долго не возился: пуговицы разлетелись в разные стороны, и демон отбросил эту вещь куда подальше, находя ртом соски партнера. Кроули вылизывал, кусал, оттягивал по очереди каждый сосок, и Азирафель чуть ли не кричал. Казалось, что за это время его соски стали еще в два раза чувствительнее.       Когда демон решил, что с сосками хватит, он переместился ниже, аккуратно расстегивая ширинку брюк Азирафеля. Тот облегченно вздохнул, сильнее давя руками на стены: они все еще находились в ванной, и Кроули так и не снял с себя мокрую от дождя одежду. — Кроули… Милый, спальня… — с трудом выдавив из себя эти три слова, он вообще пожалел, что открыл рот, потому что в следующую же секунду он до крови прикусил губу из-за Кроули, который почти до конца вобрал в рот его член, опустившись на колени. В таком положении он сидел недолго. Скоро он полностью раздел Азирафеля, который уже не скрывал своих стонов, подхватил ангела на руки и понес в спальню, как и просил Азирафель минут пять назад. Уложив ангела на кровать, Кроули быстро снял с себя одежду, ругая создателей ботинок, которые с трудом снимаются, если не развязать шнурки.       Кроули нежно поцеловал ангела в губы, находя рукой тугое колечко. Азирафель охнул от неожиданности и поднял на демона испуганный взгляд. Кроули едва заметно улыбнулся и еще раз прошелся языком по соскам, что немного успокоило ангела. — Солнышко, я действительно хочу тебя, но остановлюсь, если ты пожелаешь. — Нет, дурак, — Азирафель нежно улыбнулся, проводя тыльной стороной ладони по щеке демона, — я тоже хочу тебя. Если тебе нужен ответ, то я говорю «да», Кроули. Да.       У Кроули и Азирафеля за это короткое время, что они встречались, не было настоящего секса. Ангелу бы до конца жизни хватило простых поцелуев в лоб или в щеку, потому что даже от такой ласки он расцветал, как майский цветок. А все потому, что он очень сильно любил Кроули, и если бы не демон, то он никогда бы не узнал, что такое влюбленность, страсть и каково быть любимым. У демонов, как и у ангелов, есть своя определенная миссия. У них никогда не было мам и пап, никто не пел им в детстве колыбельную на ночь, никто не с ними не играл, никто не любил их. Среди ангелов существует так называемое поверье, что Всеотец любит их, любит каждого одинаково, поэтому это хоть как-то скрашивало их жизнь. Демоны наоборот разочаровались во всем, в чем было можно, поэтому были абсолютно уверены в том, что их никто не любит, а сами демоны не способны любить. Всю эту сказку опровергают Кроули, который заканчивает медленно растягивать Азирафеля, и сам Азирафель, который еле сдерживается, чтобы не начать насаживаться на пальцы демона. Когда Кроули закончил, ему в голову пришла совершенно безумная идея. — Ангел, что бы ты сделал, если бы я причинил тебе боль во время нашего занятия любовью? — Кроули хищно улыбнулся. — Наверное, мне бы это не очень понравилось… — Азирафель покраснел в два раза сильнее, чем было до, когда от нетерпения потянулся к своему члену. — Правда? Перевернись-ка на живот. Ты уверен в том, что сказал? А если я сделаю вот так? — Кроули с размаху шлепнул ладонью по ягодице ангела, отчего стон Азирафеля сорвался на крик. — Не нравится? — Кроули ударил еще раз, но по другой ягодице, и Азирафель вскрикнул громче, чем в первый раз. — Скажи мне, ангел! Тебе нравится? — Демон резко потянул Азирафеля за волосы, до крови кусая открывшуюся ему шею. — Н… нравится. Ударь еще раз, Кроули, пожалуйста. Кроули… Ох! — от неожиданности ангел забыл, как кричать, потому что демон с силой ударил его сразу по двум ягодицам своим ремнем, сложенным вдвое, оставляя после ярко-красный след. — Ты выставил меня за дверь, не зная истинную причину того инцидента с Хастуром, — удар чуть слабее, чем первый, но попадание почти туда же, куда и сначала, — ты поступил не так, как поступают ангелы. Ты плохой ангел, Азирафель. Плохой мальчик. Просто отвратительный, — Кроули не рассчитал силу и ударил слишком больно, отчего в глазах ангела появились слезы, которые он, конечно же, не обронит. — Но еще отвратительнее то, что я делаю сейчас с тобой. Ты действительно плохой мальчик, Азирафель. Ты грязный. Ты грешен. Ты любишь демона. Я прав? — четвертый удар, — Я прав? Скажи это, Азирафель! Скажи! — пятый, ровно по следу четвертого. — Я грешен, Кроули, я люблю демона… Я ужасный ангел… Кроули, пожалуйста, еще… — шестой удар, и Азирафель кричит, как не в себе. А затем седьмой, восьмой, девятый и десятый удары. На ягодницах ангела не осталось живого места, но Азирафель был этому только рад.       Кроули отбросил ремень подальше и принялся зализывать начавшие кровоточить ранки. Его горячий шершавый язык медленно проходил по красным следам, даруя некое облегчение. Кроули зализывал последствия до тех пор, пока ангел снова не потянулся к своему члену, и тогда демон резко проник языком в задний проход, заводя руки партнера за спину, не давая пошевелить ими.       Наскоро смазав свой член лубрикантом, который каким-то образом оказался на прикроватной тумбочке Азирафеля, Кроули начал медленно входить, с трудом сдерживаясь, чтобы не причинить боли любимому. — Ай! — ангел зашипел от тупой боли. — Прости, Солнышко. Просто расслабься, сладкий, — Кроули нежно поцеловал ангела в плечо. Войдя до конца, Кроули резко вышел, чтобы попросить Азирафеля перевернуться обратно на спину. — Даже если ты зализал все небольшие ранки, это еще не значит, что я смогу без какого-либо дискомфорта лежать на спине, — тихо хихикнул Азирафель и, обвив демона ногами, смущенно глянул на него. — Смеешься? А если я сделаю вот так? — Кроули резко вошел, заставляя ангела слишком громко вскрикнуть не то от боли, не то от облегчения, и до хруста в суставах кистей сжать одеяло, на котором они устроились. — Кричи громче, родной. Твои крики — самое приятное, что я мог слышать.       И Азирафель кричал, стонал и извивался, когда Кроули задевал ту самую точку. А когда демон начал его с бешеной скоростью трахать, одновременно быстро двигая вверх-вниз по члену ангела, то Азирафель чуть с ума не сошел, искусывая губы в кровь и царапая спину Кроули, оставляя чересчур глубокие следы от ногтей, напоминая об их первой ночи.       Азирафель сорвался первым, оглушительно выкрикивая имя демона и оставляя самый глубокий след на спине Кроули, который позже даст о себе знать. Спустя три минуты демон сорвался вслед за Азирафелем, больно впиваясь зубами в нежную кожу в районе ключиц. — Я люблю тебя, Солнышко, — Кроули оставил дорожку поцелуев на шее Азирафеля и лег рядом с ним крепко обнимая и целуя в макушку. Ангел же положил свою голову ему на грудь и, хитро улыбнувшись, лизнул сосок. — Я знаю, идиот… — задорно хихикнув, Азирафель лизнул сосок еще раз, наслаждаясь тихим стоном своего демона. — Ты хочешь, чтобы я сделал так, что ты потом не сможешь месяц сесть на стул? Если нет, тогда отстань от моих сосков, иначе я за себя не отвечаю. Слово демона, — Кроули пытался возмутиться, но ничего не смог сделать с улыбкой, которую ангел практически слышал и, проигнорировав слова Кроули, совсем увлекся сосками. — Засранец… — Кроули зашипел, зарываясь рукой в мягкие волосы Азирафеля, который решил оторвать голову, чтобы посмотреть на возлюбленного. — Куда собрался? Вернись, — Кроули вернул голову ангела обратно, просто вынуждая продолжить свое занятие. И Азирафель искренне засмеялся. От счастья и любви к этой милой змейке. — Из-за тебя я опять возбудился. И что прикажешь мне с этим делать? — Кроули потерся членом о живот Азирафеля, когда тот полностью лег на него, чтобы было удобнее продолжать то, чем он был занят последнее время — вылизыванием сосков. Ангел, казалось, растерял все свое смущение, хотя раньше он был чемпионом по этому качеству, потому что невозмутимо и с самой хищной ангельской улыбкой спустился ниже, чтобы лизнуть головку члена Кроули, от неожиданности чего тот охнул. — Ангелы делают минет демонам, потрясающая новость. Ты либо так сильно любишь меня, либо просто решил показать фак Гавриилу, в прямом смысле не показывая фак Гавриилу, — Азирафель лишь еще раз хихикнул. — Ну, я не часто делаю минеты. Признаться, первый раз, — еще один смешок, — но ты должен это оценить. И, конечно же, я люблю тебя. И в каком-то смысле это месть Гавриилу, ты прав. Помнится, ты напоследок мне как-то сказал, что мы можем делать отвратительные вещи, чтобы разозлить архангела, и в конце концов он бы отстал от нас. Я не забыл про это, Кроули. Видишь, я собираюсь отомстить Гавриилу? Я ужасный ангел. Думаю, ты разберешься с этим, — Кроули просто захохотал. Вот, шесть тысяч лет, и он видит в своем Солнышке кусочки себя. Это ли не любовь? И мы уже не будем говорить про то, что Азирафель сделал умопомрачительный минет Кроули, что он очень оценил еще несколькими засосами на шее ангела, а после они вместе пошли в душ, где, увидев себя в зеркало, Азирафель долго отчитывал Кроули за то, что он оставил засосы на самом видном месте.

***

— Я чувствую демоническую силу. Миха, мы здесь не одни, — Гавриил сидел напротив архангела Михаила и нервно крутил головой по сторонам. — Сколько раз я просила не называть меня так, Габри, — Михаил недовольно фыркнула, передразнивая Гавриила его же исковерканным именем. — Я, например, не чувствую ничего. И вообще-то, мы на небесах. Советую сходить тебе к неврологу, архангел очеловечившийся. Демон на небесах! Нет, ну надо же. — Да я серьезно тебе говорю! Сколько раз я стоял рядом с Вельзевул! И всегда чувствовал ее, если она где-то ря… Так, забудь. Зря я это сказал, ой зря. Ну, я пошел… — Куда?! А ну-ка стой, птица недоделанная! Куда побежал? Стой, кому сказала! Была б у меня скалка под рукой! Ну-у-у, сейчас ты у меня та-а-ак попляшешь! Вот сейчас только догоню тебя, пельменя недоваренного! А я и думаю, чего это он демонические силы какие-то чувствует! А сам-то, а сам! На Азирафеля наорал, а сам с какой-то Вельзевул крутится! — Михаил носилась за Гавриилом, виртуозно огибая стол и стулья, на которых они сидели. — Миша, ну ты чего! Это вообще не то, что ты подумала! Ай! Больно же! Наших бьют! — Михаил догнала Гавриила и начала бить того настоящей деревянной скалкой, которая чудом оказалась на столе. — Кому из вас нужна помощь? — елейный незнакомый голос прозвучал где-то очень рядом, что заставило двух архангелов резко замереть и повернуться в сторону, откуда только что донесся чей-то баритон. На стуле, отодвинутом от стола на довольно приличное расстояние, сидел Хастур собственной персоной, держа в руках какую-то увесистую книгу в черном переплете. — Ты… что ты… А как… Я не… Что? — Гавриил, как поняли все присутствующие в комнате, забыл, как говорить. У Михаила была аналогичная ситуация. А вот Хастур вовсю веселился. — Вельзевул частенько о тебе поговаривает. Мы тут с одним демоном посоветовались, и я пришел отдать тебе одну маленькую книжечку (хотя по размерам она больше напоминает целый фолиант). Уверен, вам с Вельзевул она пригодится, — встав со стула и улыбнувшись шире ушей, Хастур медленно, будто по дороге обдумывая маршрут до архангела, подошел к Гавриилу. Резко открыв книгу в самой середине, он просто заставил архангела отпрыгнуть назад на Михаила с диким ором «ПОРНОГРАФИЯ», отчего Михаил вскрикнула от ужаса и завалилась на пол вместе с Гавриилом. Хастур залился искренним хохотом, наблюдая, как архангелы быстро пятятся назад, когда он подходит к ним ближе с раскрытой книгой, на каждой странице которой огромные картинки сами знаете чего. Положив книгу на центр стола, Хастур быстро ретировался, слыша очень много приближающихся шагов: конечно, не каждый день услышишь на все небеса крик «ПОРНОГРАФИЯ».       Уже дома, попивая горячий чай, Хастур долго хохотал, как вдруг решил срочно найти Кроули, чтобы сообщить ему о том, что последнее, что он видел перед тем, как смыться, это полные ужаса лица сбежавшихся ангелов к двум, чуть ли не упавшим в обморок, архангелам, от вида одной картинки раскрытой книги на середине стола. Наплевав на то, что он знал о свидании Кроули и Азирафеля, он уже был в пути к книжному магазину ангела.

***

— Так значит вы с Хастуром лучшие друзья, да? — Кроули с Азирафелем уже сходили в душ и сейчас сидели на диване около камина. Точнее, сидел только Азирафель, а Кроули лежал у него на коленях, так что ангел нежно гладил его по волосам, иногда массируя кожу головы, прямо как тогда, в первый раз. — Ну да. Он оказался очень классным другом. Я тут еще вспомнил, как ты рассказывал мне про елку на Рождество. Хастур помог мне ее нарядить, представляешь! Он сказал, что ему понравилось, — Кроули частенько шипел от удовольствия, когда Азирафель пальцами задевал его виски или гладил в районе затылка, а особенно тогда, когда тот случайно задевал своей теплой рукой татуировку в виде змейки. — Ангел. — Да, милый? Что такое? Я где-то сделал тебе больно? Я не специально, честно! Прости, я буду нежнее гладить, — Азирафель поцеловал демона в макушку. — Да нет же, глупыш. Все прекрасно. Я просто хотел спросить кое-что. — Да, родной? — Ты же… не сердишься на меня из-за Хастура? — Кроули резко переместился в сидячее положение, смотря своими ярко-желтыми глазищами прямо в душу Азирафеля. — Нет, конечно! Я, конечно, жутко ревновал, честно признаться, — покрывается румянцем, — но я сразу простил тебя. Тем более, ты уже все мне объяснил. Ты, конечно, тоже хорош, каким-то образом увидев в демоне меня и поцеловав, но зато я теперь знаю, что ты действительно что-то ко мне чувствуешь, — ангел смущенно опустил взгляд, начиная разглядывать ботинки, как будто на них какое-то секретное послание. — Я не просто что-то чувствую к тебе, ангел. Я люблю тебя, Солнышко. Иди ко мне, — Кроули оказался в полулежачем состоянии, оперевшись спиной о подлокотник дивана и, позвав к себе Азирафеля, тот лег прямо на него, нежно целуя в губы. Кроули зарылся рукой в волосы любимого, а потом и носом, когда ангел смущенно уткнулся ему в шею. Демон почувствовал резкий запах ментола, исходящий от мягких и шелковистых волос. И это было так непохоже на ангела. Возможно, его волосы должны бы пахнуть яблоком или молодыми травами, может быть кокосом, но ментол был самым неожиданным ответом. Это еще раз доказывает, что стереотипы — самая отвратительная вещь, потому что с ними мы не можем быть собой, постоянно загоняя себя в рамки, построенные обществом. Стоит только выйти за них, как почувствуешь свободу и независимость, но тут же будешь осужден этим же обществом. Но раз уж ты решил пойти своим путем, то иди до конца, не оборачиваясь. Всегда найдутся те, кому ты нравишься таким, какой ты есть. И это будут те, кто тоже вырвался за эти рамки, из этой вечной тюрьмы, поэтому дальше вы пойдете вместе, и вам наконец-то станет все равно на тех, кто заперт в клетке, крича о вашей несостоявшейся жизни, не имея возможности взглянуть на свою.       Кроули сразу полюбил этот запах Азирафеля, потому что именно он делает ангела таким, какой он есть. Они оба свободные и независимые. Никто из них не собирается возвращаться в тот тесный мир стереотипов и общественных правил, пока бьются их сердца и есть цель в жизни. Так, гладя ангела по волосам, как совсем недавно делал это Азирафель, Кроули чувствовал безграничную любовь к своему Солнышку, которая уже не умещалась у него внутри. И Кроули всей своей дьявольской душой чувствовал, что он так же любим. — Извиняюсь, что отрываю вас от важного дела, но у меня есть прекрасная новость, которая понравится вам обоим. — Хастур! Ну твою-то мать! Просил же не появляться так резко! Вот ты идиота кусок, а. Ну я вообще поражаюсь! Ты не мог позже прийти? Завтра? Нет? Скотина плешивая, — Кроули снова пришлось сесть, а Азирафель отчего-то начал сдавленно хихикать. — Ладно. Хастур, это Азирафель. Азирафель, это Хастур. Будьте знакомы, — мужчины пожали друг другу руки, обменявшись улыбками и словами вроде «приятно познакомиться». — Ну, рассказывай. Что случилось? — Так вот, ребят, не поверите! Я все ждал того дня, когда ж я смогу отомстить Гавриилу, и вот в общем я только что с Небес. Кроули, прикинь, появляюсь я, значит, там, а Михаил скалкой Гавриила дубасит! Ну не умора, а! А дальше я Гавриилу показываю книгу с порнографией! Спасибо за совет, друг, я там на месте чуть от смеха не умер! Ха-ха-ха, ой, не могу! — Хастур уже валялся под столом, благополучно упав с кресла. Вдруг резко подбежал Кроули, начиная трясти его за плечи. — Что ты сказал ему, когда показывал книгу, Хастур? — Я сказал, что им с Вельзевул она очень понадобится. Видел бы ты лицо Михаила! — секунды три прошли в полном молчании, а на четвертую Кроули прыснул, и теперь под столом валялись два демона, корчась от боли в животе из-за дикого хохота. Азирафель сдавленно хихикал, не позволяя себе большего, потому что он, все-таки, ангел, и хоть чего-то ангельского он просто обязан оставить в себе. — Что теперь будет с Гавриилом? — дав отдышаться двум друзьям, подал голос Азирафель. — В отставку уйдет, стопудово! Я когда сматывался, там все начальство сбежалось! Два архангела, остальные ангелы. Там Гавриил, видать, еще до меня проговорился, потому что Михаил орала что-то типа «а еще за Азирафелем следил». Не, ну я там огроменную книгу оставил. Она настолько грешна, что я уверен в том, что у ангелов сейчас истерика! — Хастур все еще изредка хихикал, наслаждаясь местью. Тут кто-то издал тихий тявк. А потом еще один. — Ази? Что это? — Кроули медленно встал с пола. — Твой подарок на Рождество опять хочет есть. Я надеялся, что он все-таки помолчит, но, видимо, свой подарок ты увидишь заранее. Хотя это не так уж и плохо, ведь Рождество уже завтра. Пойдем, я отведу тебя посмотреть на него. Хастур, хочешь тоже посмотреть? — как только ангел открыл дверь, оттуда вышел, смешно перебирая лапками, белый щеночек, подходя к Кроули и утыкаясь носом ему куда-то в ногу. Как только Кроули опустил руку к щенку, тот сразу быстро-быстро завилял хвостиком, начиная лизать опущенную ладонь и тихонько тявкать. — Солнышко… он прекрасен. Как ты назвал его? — Это ты должен назвать его. Он же твой, милый. — Ты не против, если я назову его Ази? — Кроули тихо хихикнул. — Как угодно, родной, — Азирафель расплылся в счастливой улыбке. — Оооооой, я не могу! До чего ты дожил, Кроули? До чего докатился гроза всех демонов? Умиляется с какого-то щенка! — Хастур сделал вид, будто его сейчас вырвет. — Хочешь погладить, Хастур? — беря щеночка на руки и подходя почти вплотную к другу, спросил Кроули. — Эм… Ну… Я не уверен… — Давай гладь уже быстрее, мы тут не молодеем! — Азирафель, сложив руки на груди, сказал это таким тоном, будто это не он тут бессмертный, и это не он прожил больше шести тысяч лет, что вызвало широкую улыбку Кроули.       Хастур погладил раз. Хастур погладил два. Хастур погладил три. Четыре. Пять. Шесть. Десять. Двенадцать. — Что, нравится? — Кроули ехидно ухмыльнулся, смотря прямо в счастливые глаза своего друга. — Нет, совершенно! Отвратительно. Выкинь его в окно! Ужас. Фу! — Ага-ага, я уже понял, что тебе не понравилось. Да. — Ты бы лучше свой подарок Азирафелю отдал. А то он тебе уже подарил, а ты как дурак. — Мой подарок дома лежит, так что придется сначала туда заехать, — Кроули отпустил Ази сходить по своим делам. — А ты на кресло смотреть не пробовал? Твой друг за тебя уже все решил. Цени, козла кусок. Эх, все за тебя сделал, а ты оказался слепой курицей. — Как ты… Я же не говорил тебе ничего про подарок. В смысле, ни как он выглядит, ни где он лежит. — Не спрашивай, Кроули. Просто не спрашивай… — Солнышко, подойди, пожалуйста, ко мне, — уже стоя около кресла с коробкой в руках, попросил Кроули, — это тебе, сладкий. И я хочу, чтобы ты открыл это прямо сейчас, — Азирафель дрожащими руками развязал бантик, замечая, как выпадает маленькая открытка. Прочитав ее, он еле подавил слезы. Как же это важно знать, что ты любим! Открыв коробку, он достал оттуда листы с музыкой и текстом песни. — Это соната. Я сочинил ее для тебя. Мне Хастур помог. Песню я писал уже без него. Песня к гитаре, а соната для рояля. Я сыграю тебе ее попозже, а потом спою, — Кроули абсолютно точно не понял, как он оказался сидячим в кресле, просто придавленным Азирафелем для чувственного поцелуя. — Там дальше есть, Ази… — ангел достал из коробки свитер. Шикарный зеленый свитер с белой змейкой. А следом из коробки показалась черная змейка в мини-террариуме, которую Кроули хотел подарить Азирафелю в тот день, когда он невольно поцеловал своего не совсем еще друга. Только вот Кроули не клал ее туда, оставив пока на комоде в спальне. — Она потрясающая. Кроули… — Да? — Не ты. Он. Я хочу назвать его Кроули. — Как угодно, родной, — Кроули очень тихо прошептал, чтобы не слышал Азирафель, «спасибо, Хастур». Он грустно улыбнулся, осознавая, что принял Хастура только сейчас, ведь так здорово иметь друга! На что он только потратил все эти шесть тысяч?       Уже этой ночью Азирафель мирно посапывал на груди Кроули, который решил остаться на ночь у любимого. Ангел успел за вечер сказать столько слов любви, сколько не говорит один человек за всю свою жизнь. И Кроули был счастлив. Он наконец-то обрел свое счастье, как и Азирафель свое. Свидетелями их счастливой жизнь останутся щеночек Ази, который спал в их ногах, змейка Кроули и Хастур, который тоже был искренне рад за своих друзей.       Вывернувшись из объятий, стараясь не разбудить своих любимых Солнышек, Кроули пошел на кухню, чтобы найти в небольшом холодильнике бутылку виски и налить себе немного в стакан, добавив три кусочка льда из формочки в морозилке.

***

      На другом конце Лондона в своей квартире на кухне сидел Хастур, счастливо улыбаясь и тоже выпивая из стакана виски, как и Кроули прямо сейчас. — Как я рад за тебя, Кроули. Если бы ты только знал. У тебя прекрасный будущий муж. Муж, да, я вижу. Теперь никто не сможет вам помешать. Гавриил, по крайней мере, точно. Я уж о вас позабочусь. Я докажу, что ты не зря выбрал меня другом, — Хастур еще немного добавил в свой стакан янтарной жидкости. — За тебя, Кроули. За вас с Азирафелем, — за раз осушив стакан, Хастур решил, что пора бы и поспать. Как оказалось, демонам тоже нужен отдых. Хотя бы для того, чтобы новый день казался началом чего-то действительно нового, а не началом конца.

***

      Кроули, сидя за столом, думал о том, что ни за что не поменял бы свою жизнь на другую, несмотря на то, что он падший. Он свободен, так ведь? И Азирафель принимает его таким, какой он есть, равно как и Хастур. Так вот, что, оказывается, значит это: «Всегда найдутся те, кому ты нравишься таким, какой ты есть. И это будут те, кто тоже вырвался за эти рамки, из этой вечной тюрьмы, поэтому дальше вы пойдете вместе, и вам наконец-то станет все равно на тех, кто заперт в клетке…». Так вот она какая, эта свобода. — Спасибо, друг. Спасибо. За тебя, Хастур! — лед в стакане почти до конца растаял, поэтому ничего не мешало Кроули выпить до дна, ощущая тепло холодного виски, а также теплые руки, которые обняли его со спины. — Без тебя так одиноко, родной. И так холодно. Пойдем спать? Вы позже поговорите обо всем с Хастуром. И хватит пить на ночь! Накажу. — Да, Солнышко. Пойдём. Ази, я люблю тебя. — Я знаю, идиот, я знаю, — Азирафель крепко обнял Кроули, который уже успел встать со стула и, встав на цыпочки, нежно поцеловал в висок. — Я тоже люблю тебя, родной.