Kiss kiss fall in love

Ибо внезапно много, так много, что Сяо Жань задыхается. Ибо говорит, смеётся, бьёт по спине, просто ходит рядом — а Жаню тяжело. Рука Ибо на его руке, локоть на плече, носок кроссовок упирается в лодыжку, дыхание щекочет шею. Сяо Жань пытается сделать вдох, но он словно в наполненной кислородом воде. Тонет, захлебывается, в лёгких плещется жидкость, — но он ещё дышит и борется. После нескольких месяцев нечастых переписок Ибо заполняет собой всё пространство. Сяо Жань успевает отвыкнуть ощущать его присутствие буквально всем. А Ибо, кажется, не замечает и тянется, тянется, тянется. Достаёт, провоцирует, пристаёт, и пишет, пишет столько, сколько не писал за всё время. Скидывает тупые стикеры с их персонажами, с котиками, с песиками, с идиотскими шутками. Вбрасывает случайные сообщения, мол, «я поел суп», «видел кота, на тебя похож», «научился переворачивать доску дважды». Сяо Жань читает всё, но не знает, как отвечать. Три месяца напряженных съёмок, полных полётов на тросах, слёз и гоблинского смеха Ибо. Сяо Жань никому не скажет, но этот страшный звук помогал ему держаться. Он ещё только набирается опыта, желает вкладывать всего себя, не умеет распределять свою энергию. Он выкладывается на съёмках Joy of life, а после мчится снимать «Неукротимого». И где-то между он спит часа три, и ещё час пока его гримируют. Хочется умереть, а не стоять под мощными вентиляторами и слепящими прожекторами. Но в поле зрения появляется Ибо, говорит что-нибудь глупое (Сяо Жань не вслушивается, но уверен, что глупое), и смерть не кажется такой желанной. Если бы не Ибо и их ежедневные драки и споры, Сяо Жань бы не справился. По крайней мере, ему так кажется. Последний день съёмок скорее грустный, чем радостный. Сяо Жань свыкся со своим персонажем, внезапно близким ему. Сяо Жань свыкся с историей — в машине менеджера всегда катается бумажная копия оригинальной новеллы. Сяо Жань свыкся с Ибо. Три месяца бок о бок с человеком, с которым играешь роман (что бы ни говорили в агентстве), не могут пройти незаметно. И разница в шесть лет стирается, ведь Ибо кажется старше, а Жань младше. И будто между ними максимум пара лет — и целая пропасть опыта. И им всегда есть что сказать, о чем поговорить, чем поделиться. И за три месяца они не устают восхищаться друг другом, хотя, казалось бы, можно было привыкнуть. Но Сяо Жань не сводит внимательного взгляда с Ибо, пока тот стоит напротив и играет глазами, а Ибо, открыв рот, слушает истории Сяо Жаня из жизни. А потом всё заканчивается. Они обещают друг другу писать чаще, видеться, ходить куда-то вместе. — Жань-гэ, если не хочешь, чтобы я тебя ронял, своди меня в мясной ресторан, —заявляет Ибо. — Тебе больше не надо меня таскать, — глубоко в душе Сяо Жань уже согласен, но поспорить обязан. — Кто знает, как повернётся жизнь, — Ибо дёргает бровью и поднимает уголок губ в ухмылке. Сяо Жань сдаётся — и улыбка победителя Ибо ослепляет. Сяо Жань соглашается даже покататься с Ибо на мотоцикле, а потом приглашает посмотреть на котов. И надо бы уже разойтись, вечеринка в честь завершения съёмок почти закончилась, но у Сяо Жаня не хватает духу уйти первым. Но и смотреть, как уйдёт Ибо, тоже не хочется. В итоге выходят вдвоём — и грудь сдавливает нежеланием прощаться. Сказать бы уже такое привычное «до завтра», шутливо пнуть или просто… Кончики пальцев покалывает, и Сяо Жань сжимает кулаки. — Увидимся, — говорит Ибо, но не торопится развернуться. Покачивается с пятки на носок и держит руки глубоко в карманах спортивных штанов. — Я напишу, — говорит Сяо Жань и чувствует, как в горле слова стопорятся, скатываются в ком, не пропускают воздух. Тишина вязкая и неуютная, но как её прервать, чем — неизвестно. — Ну… Пока? — Ибо всё же отворачивается и идёт медленно, не дожидаясь ответа. Сяо Жань молча машет ему в спину. Пишет он только спустя месяца два — и Ибо откликается с такой живостью, что становится страшно. Сяо Жань отвечает через неделю. Ибо — через три дня. А теперь Ибо везде. Пусть это не пятнадцать часов в сутки, пусть три, пусть два, но этого хватает. Хватает, чтобы Ибо попытался восполнить собой месяцы отсутствия рядом. Сяо Жань делает глубокий вдох — и разрешает себе уйти на дно. Ибо в одной с ним гримерке и рядом никого, и это удача, думает Сяо Жань. Он садится рядом и смотрит — не отводя взгляда, словно снова изучая. — Жань-гэ, что ты смотришь, будто меня подменили инопланетяне? — усмехается Ибо. Будто на него никак не повлияло это воссоединение, будто ему всё равно. Это такая же работа, как и миллионы других проектов. Сяо Жань такой же партнёр по съёмкам, как другие. Только на других Ибо не смотрит так. — Я скучал, — слышит Сяо Жань свой голос, и хочется захлопнуть рот ладонью. Какого черта?! — Оу, Жань-гэ, может, тебя подменили инопланетяне? — с притворным волнением Ибо наклоняется к нему и прикладывает ладонь ко лбу. — Ты не заболел? — Пошёл ты, — отмахивается Сяо Жань и Ибо убирает руку. Но не отодвигается. Секунды растягиваются в часы. Весь мир, вся вселенная сводится в одну точку между ними. Сяо Жань смотрит Ибо в глаза, и Ибо не отводит взгляд. Кажется, они даже не дышат. Воздух замирает и всё, что имеет значение — это лицо напротив. Сяо Жань не отражает, кто подался вперёд первым. Может, он, а может Ибо, или они оба, неважно. Важно то, с какой готовностью их губы встречаются и раскрываются. Сяо Жань прикрывает глаза и глубоко вдыхает аромат Ибо: одеколон и его естественный запах, немного лака для волос и пудры. Руки взлетают тоже одновременно, и сталкиваются где-то на середине, путаются и хватаются за всё, до чего достают. Сяо Жань сминает рукава пиджака Ибо, Ибо цепляется за его плечо и запястье, с силой ведёт вверх и — чёрт возьми — его горячая ладонь ложится на шею Жаня. Сяо Жань выдыхает через рот и, кажется, издаёт тихий звук. Ибо, будто очнувшись, отстраняется. Сяо Жань ещё мгновение тянется за его жаром, но тут же открывает глаза. Во взгляде Ибо страх и волнение. Сяо Жань готов поклясться, что зеркалит его взгляд. — Жань-гэ, что мы?... — руки Ибо замирают в воздухе, будто он не уверен, что ему делать. Сяо Жань качает головой. Хочет сказать ему «забудь, это ошибка» или «это ничего не меняет», но. Это меняет вообще всё. Сяо Жань заглушает тихий внутренний голос, твердящий, что так нельзя, и снова целует — почти невинно, не размыкая губ. То ли просит разрешения, то ли прощения. Ибо будто того и ждал. Его руки возвращаются на шею и плечо Сяо Жаня и сжимают, словно боясь отпустить. Сяо Жань чувствует горячий язык на губах и раскрывается ему навстречу. Ибо тихо мычит и почти вжимается в Сяо Жаня. Руки Жаня поднимаются к лицу Ибо и мягко обхватывают. Щеки Ибо горят. — Только посмей после такого не написать, — шепчет Ибо, тяжело дыша. — Я к тебе приеду и надаю по жопе. — Считай, что я уже не пишу, — смеётся Жань. И вскрикивает, когда тяжёлая ладонь опускается на ягодицу. На съёмках шоу они ведут себя как ни в чем ни бывало. И только взгляд Ибо иногда опускается Сяо Жаню ниже спины, и тот вспыхивает ушами. Сяо Жань пишет через час после съёмок и отправляет стикер с воздушным поцелуем. От: Чудовище «всё равно надаю по жопе» Сяо Жань смеётся — и наконец-то без жидкости в лёгких.