Дождь и никаких нас

      … Она вздрогнула от неожиданности, глядя на него широко распахнутыми глазами и уперлась ладонями в широкую грудь, слегка надавив, отстраняя его.       — Лили… ˗ хрипло выдохнул Сириус в ее шею. — Лили…       — Прекрати, Сириус… Остановись, — она сильней надавила ладонями на его грудь и он отстранился, но объятий не разжал.       — Лили… Я должен сказать тебе… — Блэк всматривался в зеленые глаза, пытаясь прочесть хоть что-нибудь. Она не оттолкнула его, не ударила, всего лишь мягко отстранила. Он надеялся найти в ее взгляде причину.       — Мы с Джеймсом снова вместе, — тихо сказала девушка, осторожно проводя ладонью по его груди. — Мы помирились.       Имя друга кнутом ударило по оголенным нервам его души.       Снова вместе. Вот значит как. А он, как дурак, надеялся, что теперь у него будет шанс.       Память услужливо подсовывала картинки из недалекого прошлого, когда раздраженный и пьяный Джеймс ввалился в спальню и торжественно объявил, что с Эванс у них все кончено и он теперь снова свободен. Сириус тогда бранил друга, понося его за глупость, идиотизм и детство в одном месте. За то, что позволил какому-то пустяку, сплетне, встать у них на пути. Он уговаривал его пойти и помирится с Лили, а сам в глубине души надеялся, что это никогда не произойдет, потому что уже больше месяца, как он сам в тайне замирал при одном взгляде на Лили.       Сердце разорвалось на части, когда он случайно наткнулся на нее в классе заклинаний, ввалившись туда с подружкой, в объятиях которой собирался хоть на несколько минут забыться, и выкинуть из памяти зеленые озера глаз, которыми Эванс смотрела на его друга. Сириус увидел ее, сидящую в углу, уткнувшись лицом в колени и плачущую навзрыд.       Блэк прогнал слизеринку, с которой пришел, уселся рядом с Лили и всю ночь обнимал ее вздрагивающие плечи, гладил по волосам и бережно вытирал слезинки с раскрасневшихся щек.       Ее лицо было в его ладонях. Большим пальцем он стер очередную дорожку слез, а затем, повинуясь порыву, притянул ее к себе и поцеловал соленые губы. Впервые поцеловал ту, о которой раньше даже думать не смел.       Она не отстранилась. Ответила. Сильней прижалась к нему, позволяя обнимать все крепче и крепче.       А на утро она уехала. Собрала вещи и на целую неделю раньше отбыла домой на весенние каникулы.       Сириус бесновался, не в состоянии объяснить друзьям, что с ним происходит. Как только раздался последний удар колокола, он сорвался с места и отправился к ее дому. Всю последующую неделю он скрывался под ветвями огромного дуба, напротив ее окна и пытался собраться с силами, чтобы, наконец, сказать ей, что она нужна ему.       И вот сейчас, держа ее в объятьях, он слышит, что они с Джеймсом снова вместе.       Чертов неудачник.       Он опустил руки, давая ей возможность отойти, но она не двигалась, продолжая смотреть на него.       — Прости, Сириус.       — Тебе не за что извиняться, Эванс, — он не выдержал ее близости. Сам отшатнулся, пытаясь скрыть горькую усмешку, змеей расползающуюся по сжатым губам. — Я должен был предвидеть, что это случится. Вы всегда миритесь. Так почему же в этот раз все должно было быть иначе?       — Все могло было быть иначе, Сириус. Просто… просто … Черт, Блэк, я так ждала тебя! — она взмахнула руками и отвернулась — Я надеялась, что как только начнутся каникулы, ты приедешь, и мы сможем поговорить. Разобраться… Ты был мне так нужен… А потом пришел Джеймс и умолял меня простить его. И я…я… Сириус…       Из ее глаз полились слезы. Она утерла их ладонью и с вызовом посмотрела на Сириуса.       Он встретил ее взгляд, и понимание обожгло его, словно к открытой ране поднесли раскаленный метал. Он все это время был рядом, не решаясь подойти, а она ждала.       Блэк размахнулся и снес рукой книжки, стоявшие на комоде. «Черт! Черт! Черт!» кричало подсознание. Он вцепился в волосы, а затем снова замахнулся, и лампа с прикроватной тумбочки разбилась о стену, осыпаясь на постель мелкими осколками.       Глубоко дыша, он остановился, глядя на нее, а затем подался вперед и снова поцеловал, обхватив руками.       Лили не сопротивлялась. Потянулась к нему, прижимаясь сильнее, обвивая руками его шею и позволяя целовать себя.       Сириус терзал ее своими губами, вкладывая в поцелуй всю любовь и боль. Он не был нежен. Требовательно напирая на ее губы, причиняя боль своим поцелуем, прикусывая; он пытался высказать поцелуем все то, от чего немело горло, все то, на что не хватало слов.       Лили перебирала пальчиками его мокрые волосы, прижимала к себе, не веря, что он настоящий.       Ей всегда казалось, что такой, как Блэк, никогда не посмотрит на такую, как она. Наблюдая за калейдоскопом его подружек, она приняла ухаживания другого, и со временем сама не заметила, как дружеское чувство к Джеймсу Поттеру переросло в более сильное: в привязанность, в необходимость, в любовь.       Но от этого она не перестала меньше думать о Сириусе. Он все так же притягивал ее, словно магнит.       Порой Лили корила себя за это. Ей казалось, что она предает любовь к Джеймсу, думая о Сириусе. Но иначе не могла. Они делили ее сердце пополам, безжалостно, сами того не понимая, разрывали на части.       Она ненавидела себя за то чувство, которое не могла искоренить по отношению к Блэку. Ведь он даже не воспринимал ее как девушку! Подружка лучшего друга — и этим все сказано. А Джеймс, он ведь искренне любил ее. Она чувствовала его любовь, и от этого становилось еще гаже.       Когда в пустом классе заклинаний, Сириус поцеловал ее, словно весь мир перевернулся. Она не смогла справиться с нахлынувшей бурей чувств и сбежала из школы, как последняя трусиха, сославшись на семейные проблемы.       Лили считала дни, надеясь, что каникулы начнутся и Сириус придет к ней. И тут, вдруг, появился Джеймс и стал вымаливать прощение. Она потерялась в лабиринтах собственной души: одна ее часть неизменно тянулась к Поттеру, а другая, обнимая его, смотрела на дверь, в надежде увидеть на пороге Сириуса. Он оторвался от ее губ, чтобы перевести дыхание. Прильнул к тонкой шее, покрывая ее поцелуями и словно в безумии, шепча имя «Лили. Лили. Лили». Она отзывалась на его ласку, запрокидывая голову и прижимаясь еще сильней.       Ближе. Еще ближе.       Сириус подхватил ее на руки, она обвила его ногами и они, шатаясь, не переставая сжимать и целовать друг друга, уперлись о стену.       Лили выдохнула, когда его руки заскользили под майкой, очерчивая дорожку на спине. Она прикусила его губу и, разжав объятия, потянулась к пуговицам на мокрой от дождя рубашке.       Ее прикосновения рассыпались по телу миллионами мурашек. Кожа пылала в тех местах, где касались ее ладони. Сириус зажмурился, выдыхая куда-то в ее волосы и отчаянно надеясь, что это не сон. Что она настоящая, и он сейчас сжимает ее в объятиях.       Лили все никак не могла справиться с чертовыми пуговицами и он, резко развернувшись, одной рукой все еще держа ее, другой, сгреб с комода остатки ненужного мусора: на пол полетели тетради, блокнот, пергаменты, и усадил на него девушку.       Они на секунду оторвались друг от друга, их взгляды встретились, а затем Сириус с новой силой поцеловал ее. Так, будто больше никогда не сможет поцеловать, будто от этого поцелуя зависели его и ее жизни.       Лили наконец справилась с рубашкой, и она повисла на его локтях. Сириус нехотя разжал объятья, чтобы высвободить руки, и многострадальная ткань с треском полетела на пол. Он обхватил ее запястья одной рукой, вздымая их вверх, другой же пытался стащить с нее майку. Противная вещица не хотела поддаваться и тогда Блэк, сердито зарычав, разорвал ее прямо на груди улыбающейся Лили.       Они хватали друг друга, кусали; она царапала его спину, впиваясь в нее ноготками, не в силах вынести его ласку.       — Сириус… — ее голос потонул в поцелуе. — Сириус… постой…       Он не мог остановиться. Желание сделать ее своей пульсировало в висках, вытесняя все остальные мысли.       — Сириус… — она оторвалась от него, беря его лицо в ладони и глядя в серые глаза.       — Давай уедем, Лили. К черту все и всех. К черту Хогвартс. Уедим на другой конец света. Только ты и я.       — Сириус… Джеймс сделал мне предложение.       За окном прогремел гром. Или это разом обрушились все его надежды и мечты?       Сириус продолжал обнимать Лили, непонимающе глядя в ее глаза.       — Он что сделал? — переспросил Блэк.       — Предложил мне стать его женой, — Лили отвела взгляд.       Сириус опустил руки и сделал несколько шагов назад. Развернулся к окну и с размаху ударил кулаком о подоконник.       Он слышал, как всхлипнула за спиной Лили.       Справившись с нахлынувшими эмоциями, он повернулся и окинул девушку взглядом. Растрепанная, раскрасневшаяся, она сидела на комоде в джинсах с расстёгнутым ремнем и в кружевном лифчике. У ее ног валялась их одежда.       — Что ты ответила, Лили? — хриплым голосом спросил Блэк.       — Я… — она соскочила с комода и открыла верхний ящик, извлекая оттуда бархатную коробочку.       Сириус натужно сглотнул.       — Я сказала, что подумаю.       — И?       — Я люблю его, Сириус.       Он смотрел на нее, а внутри медленно закипала кровь.       — Любишь… — тихо прошептал Блэк. — Любишь! Значит, любишь его! — под конец взревел он и, развернувшись, снова запустил кулак в подоконник. — Что же ты не сказала мне об этой маленькой детальке, когда я целовал тебя? Какого черта ты молчала, Эванс, когда я делал так? — он схватил ее и жестко поцеловал, впиваясь губами в ее рот, сжимая ладонями бедра.       Ярость пылала в груди, сжигая все живое, что начало зарождаться в его душе. Сердце, только что открытое для нее, медленно кровоточило.       — Какого черта ты молчала, позволяя раздевать тебя? — он наклонился и, подняв с пола разорванную майку, бросил ее Лили.       — П-прости… прости меня, Сириус. Я не могла дать ему ответ, пока не …       — Пока не поняла, что чувствуешь ко мне? Пока не поняла, чьи поцелуи лучше, м, Эванс? Это ты сравнивала?       Лили молчала, опустив голову.       — Что же ты не позволила мне пойти дальше? Тебе не кажется, что это не честно, а, Эванс? Значит, у Поттера преимущество?       — Сириус, все не так…       — А как? Как? Объясни мне, Эванс! Потому что сейчас все выглядит именно так: будто мы в магазине, и ты выбираешь, игрушку получше!       — Я люблю вас обоих! Понял! — закричала Лили, подлетая к нему ударяя кулачками по груди.       — Так не бывает, Лили. Любить можно только одного.       — Сириус, я не хочу, терять тебя.       — Знаешь, Эванс. Я опоздал. Опоздал дважды. А Поттер дважды меня опередил: когда подошел к тебе первым тогда, еще на младших курсах и когда пришел с извинениями. Я ведь был все это время здесь. Стоял там, ˗ он махнул рукой в раскрытое окно, — и не мог решиться заговорить с тобой. А он оказался смелей. И снова опередил. — Сириус помолчал, рассматривая носки туфель, а затем поднял на девушку глаза полные решимости и скорби. — Выходи за него, Эванс. Мне бы не хватило смелости, позвать тебя замуж. Я и так, дважды остался позади. Там мне и место.       Сириус легко коснулся ее лица, словно прощаясь, и сделал несколько шагов к окну, собираясь уйти так же, как и пришел.       — Стой! — Лили схватила его за руку, останавливая. Блэк одернул руку и не глядя на Лили, бросил:       — Что бы тебя не мучила совесть, Эванс, знай, что ты мне больше не нужна. После того, как ты решила нас сравнить… мне будет противно обнимать тебя, целовать… Я буду постоянно думать, что ты нас сравниваешь. Это гадко. Поэтому, иди к Поттеру. Принимай его предложение. Я ничего не скажу ему.       Блэку стоило колоссальных усилий не обернуться и не посмотреть на оставшуюся позади Лили. Он присел на подоконник и спрыгнул вниз. О землю ударились четыре лапы, и черный пес растворился в черничной ночи.       А Лили Эванс так и осталась стоять на месте, пытаясь понять, совершила она ужасную ошибку или сделала все правильно.