Над временем власти нет

- Мистер Кроули, Вы же обещали!.. - Я не обещал, что Ваше дело так быстро закроют! - Но мои дети... - Мне нет дела до Ваших детей, мэм! Свои условия сделки я выполнил! Хотите подать на меня в суд? Вперёд! Но самый главный среди лондонских юристов - я. Вам не удастся меня засудить. Либо выполняйте свою часть договора, либо сядете уже по двум статьям. Поверьте, это устроить я могу хоть сейчас. Так что думайте, времени у Вас до завтра. Чао!       Энтони раздражённо бросил трубку и откинулся на стуле. Правая рука рефлекторно метнулась к голове, и пальцы зарылись в короткие медные волосы, слегка оттягивая их вверх. Своеобразная стимуляция мыслительного процесса, которая почти всегда помогает и успокаивает.       Изо дня в день одно и то же. Несмотря на головокружительную юридическую карьеру, Энтони Джей Кроули, когда-то молодой перспективный юрист, а ныне глава одной из крупных юридических сетей, всё чаще сталкивался с неудачами. Это его не особо волновало, ведь его мнение неоспоримо в любом случае. Он и его контора защищены со всех сторон, особенно со стороны законодательства. Все конституции, кодексы и правовые документы Энтони знал на зубок. Растолкай его ночью и назови номер статьи, он, не просыпаясь, отчеканит, что это за статья и какой за неё дадут срок. Причём не только в Англии.       Он славился своей неподкупностью, хотя и имел в определённых кругах кличку Демон. Если нечистый на руку человек хотел скрыться от закона через его контору, он мог просто сразу прийти в тюрьму и самого себя запереть в камере. Таких людей Кроули чуял за мили и либо отказывался им помогать, либо ускорял судебные процессы далеко не в их пользу. Скотланд-Ярд очень часто обращался к Демону за помощью. Его приглашали, по большей части, в качестве обвинителя, дабы он поучаствовал в допросах, ведь он оказывал невероятное психологическое давление на людей, особенно на тех, кто действительно виновен. Он брался за дело любого профиля, будь то обычный развод с разделением имущества и детей или кража со взломом, или даже убийство. Он тщательно изучал всю документацию, а после приходил на допросы. И каждый раскалывался под его устрашающим змеиным взглядом.       Это не литературный оборот. У Энтони и правда были змеиные глаза. Наследственный дефект, полученный от отца, который заставлял его постоянно носить непроницаемые солнцезащитные очки, ведь он считал ненормальным иметь такие глаза. И в рабочее время очки снимались только в самом крайнем случае, если без этого совсем никак не обойтись. Его взгляд мало кто мог выдержать. Оно и понятно: попробуй задержи глаза дольше трёх секунд, когда тебя изучают пронзительные немигающие охряно-жёлтые с узкими, как у змеи, зрачками кратеры. Никто не выдерживал этот взгляд и сознавался во всём, если того требовали условия. Если Кроули выступал в качестве обвинителя.       В этот день ему особенно не везло. Только до полудня два дела грубо сорвались, причём далеко не в пользу конторы Кроули. Одного из клиентов обнаружили мёртвым в собственном доме, второй внезапно уехал из страны. И на его возвращение Энтони даже не ставил. Мадам Трейси, дама на том конце провода, не подумала о своих детях, когда разводилась три года назад. А теперь Кроули должен за неё разгребать все её дела с влиятельным бывшим мужем, который грозится лишить её всего, начиная имуществом, нажитым вместе, и заканчивая детьми. Конечно, это его работа, копаться в чужих делах, но он её выполнил ещё два дня назад, собрав весь интересующий его полезный материал, и теперь всё остальное за мадам Трейси, но она отказывается выполнять условия договора по причине отсутствия нужного количества средств. Хотя Кроули изначально её предупреждал, что их сделка влетит ей в копеечку. И навстречу он идти не собирается. Даже ради детей, которых он не выносит всей душой.       Из-за всего этого и настроение уже к середине дня было ни к чёрту. Энтони с нетерпением ждал вечера, когда он сможет вернуться в свою холостяцкую квартиру, где его ждут удобный диван, тарелка со свежей дыней (одно из основных вкусовых предпочтений рыжего) и всегда радостно мурчащее, как двигатель его "Бентли", существо - белоснежный персидский кот по имени Азирафаэль. Кроули даже не помнил, почему назвал кота именно так. Он просто посмотрел на него тогда, в приюте, когда искал миниатюрного спутника для своей одинокой жизни, и имя само влетело в голову. Такое странное, но такое подходящее образу аристократичного четвероногого. Так в его квартире и появился умный, смышлёный и непонятно почему оказавшийся в приюте чистокровный перс.       С ним никогда не было скучно, он был даже слишком умным по кошачьим меркам. Кроули даже иногда казалось, что Азирафаэль читает его мысли, потому и делает только то, что его хозяину нужно в данный момент. Особенно чутко он всегда относился к эмоциональному состоянию Энтони. Если тот приходил домой в благодушном настроении, Азирафаэль бежал ему навстречу с громким и радостным мявом, получал приветственные поглаживания по голове и улыбку, тёрся о ноги, оставляя море белой шерсти на чёрных брюках, а затем убегал за своим любимым мячиком с крылышками, после чего хозяин не отказывал себе в удовольствии прямо с порога бросить мячик вглубь квартиры пару-тройку раз и понаблюдать, как довольный кот пушистым смерчем несётся за ним и спустя какое-то время величаво, словно облако, плывёт обратно, держа мячик в зубах. Если же настроения у Энтони не было и в помине, что с ним в последнее время довольно часто случалось, кот его не встречал, давая ему минут пятнадцать домашних одиночества, тишины и покоя, а после, когда в кабинете начинал вещать телевизор, Азирафаэль появлялся там же, прыгал на обтянутые чёрной кожей колени и сворачивался на них клубком, успокаивающе урча. И этот приём всегда срабатывал. Уже через мгновение Кроули чесал своего подопечного за ухом и расслабленно улыбался, понимая, что вот оно, счастье.       Несмотря на такое разное начало вечеров, продолжение практически всегда было одинаковым. Вооружаясь сочной и спелой дыней, купленной у добродушной торговки за углом, Энтони и Азирафаэль могли весь вечер пролежать на диване, смотря по телевизору юмористические передачи или мультсериалы. Энтони получал тройное удовольствие, вкушая сладкие плоды, а после отдавая остатки коту, который с огромным удовольствием сгрызал оставшуюся мякоть и даже корку. Бывало, что на диване они и оставались на ночь, засыпая в обнимку, а утром Кроули мучился от дичайшей боли в шее или спине из-за неудобного положения и совершенно непригодного для сна дивана. Но это всё было неважно, ведь его друг никогда не оставлял его, находился рядом, особенно когда это жизненно необходимо.       Наконец-то, рабочий день, тянувшийся со скоростью престарелой виноградной улитки, увязшей в жвачке, завершился. Кроули связался со своим секретарём, обсудил с ней завтрашний день, заставил отключить все служебные телефоны, дабы никто не беспокоил ни его, ни его подчинённых до завтра, и покинул контору. "Бентли", взвизгнув колёсами по асфальту, рванул в сторону дома и остановился только один раз. Как всегда, на углу. У маленькой палатки с овощами и фруктами. - Тебе, как обычно, самую спелую? - улыбчивая торговка, кажется, её звали Дейдра, выудила из кучи дынь самую аккуратную и красивую и осторожно уложила её на весы. - Пять фунтов. - Сдачи не надо, - Кроули дал женщине двадцатку, забрал плод и как можно быстрее уехал. Он, как никогда, рвался сегодня домой. Хотел как можно больше времени побыть со своим маленьким другом, который терпеливо ждёт его целый день. Иногда Энтони испытывал чувство вины за то, что почти на целый день оставляет своего питомца одного, потому и рвался домой после работы. Но Азирафаэль всё понимал. Понимал и не обижался.       Он и сейчас ждал. Энтони, подъезжая к дому, каждый день смотрел на свои окна и всегда видел в одном из них, чаще всего в кухонном, белый силуэт. Азирафаэль спокойно сидел на подоконнике, среди многочисленных растений, и ждал возвращения хозяина. Даже в те дни, когда они могли поругаться с утра из-за разбросанной по полу еды или внезапно обнаруженного на постели комка шерсти, он всё равно садился по вечерам на окно и ждал.       Азирафаэль смотрел, как "Бентли" остановился на своём парковочном месте, а из него вышел Энтони. Судя по всему, настроение у него снова не очень. Что же, коту не привыкать. Это уже пятый день подряд, когда настроение его хозяина держится на рекордно низкой отметке. И кто, как не верный друг, поднимет эту отметку до максимума?       Входная дверь хлопнула, но кот даже не шелохнулся. Как обычно, по заранее заготовленному и уже не раз отрепетированному сценарию, он давал Кроули время на домашний отдых в одиночестве и ожидал сигнала, когда он может присоединиться. И сигналом был включённый телевизор.       Едва из глубины квартиры послышался посторонний гул, Азирафаэль спрыгнул с подоконника и величаво побежал в сторону кабинета. Он даже не бежал, а как будто летел, настолько мягко и неслышно его огромные лапы касались пола. Дверь была приоткрыта, и он осторожно заглянул внутрь. Кроули, как обычно, уже лежал на диване, на кофейном столике стояла тарелка, на которой высились жёлтые ломти дыни. Только вот хозяин не бодрствовал, что удивило кота. Обычно его не доводили до такого состояния, что он, не поев любимого лакомства и не посмотрев очередную серию Утиных историй, уходил спать. Что-то тут было не так.       Азирафаэль пересёк комнату и мягко вспрыгнул на диван. Будить Энтони он не собирался, но спать без него тоже ведь не дело. Покрутившись на месте, Азирафаэль улёгся прямо под худощавый бок человека, свернулся калачиком и накрыл голову своим пушистым хвостом. Через несколько минут телевизор автоматически выключился, погружая комнату в сумрак. Кот слегка приоткрыл левый глаз, обозрев тёмную комнату, удовлетворённо мурлыкнул и уснул уже по-настоящему. Благо, скоро у его хозяина выходной, и они смогут весь день только и делать, что лежать, смотреть телевизор и есть. Это ли не счастье?

* * *

- Приятно было видеть Вас, мисс Гаджет! Удачного дня! - дверь книжной лавки с гулом захлопнулась, и дверной колокольчик отозвался радостным звоном. На сегодня это был последний клиент.       Азирафаэль, хозяин букинистической лавки, облегчённо выдохнул и впервые за день сел за прилавком на небольшой складной стульчик. У него сегодня был довольно продуктивный день, совсем непохожий на предыдущие. Клиентов выдалось великое множество. Дверной колокольчик неустанно трезвонил, оповещая Сохо о прибытии всё новых и новых людей. Азирафаэль работал не покладая рук, принимая одну партию книг и продавая другую. В середине дня забежала даже парочка детишек лет одиннадцати. Один из них купил себе пару научных журналов, датированных тысяча девятьсот восемьдесят седьмым годом. И это, конечно, были не самые антикварные издания. В погоне за ушедшим временем Азирафаэль так усердствовал, что доставал книги из таких мест, о которых другие заядлые букинисты могли только мечтать и завистливые слюни пускать. Самой старой в его лавке считалась одна из книг, датированная двадцатым годом нашей эры. Из самой Александрийской библиотеки. Неизвестно как уцелевшая после великого пожара. Её блондин никому не продавал, считая её чуть ли не иконой мировой литературы. На неё посетителям можно было только смотреть.       Книги с самого детства были его смыслом жизни и главной слабостью. Порой, в школе шутили, что Азирафаэль родился с книгой в руках. И когда родился, сначала дочитал страницу, а уже потом позволил себя обмыть, взвесить и приложить к материнской груди. Блондин никогда не обижался, он легко отпускал шутникам их издёвки, добрые и не очень. В этой жизни мало кто мог заставить его расстроиться или обидеться.       Азирафаэль жил в городке Вейбридж, в графстве Суррей, и ездил на работу в Сохо на автобусе. Долгие поездки дважды в день дарили ему незабываемые впечатления, несмотря на неизменный вот уже десять лет маршрут. Активная городская жизнь не привлекала блондина, потому он остался жить в родительском частном доме, изредка сдавая второй этаж за приемлемую цену молодым иностранным семьям, приезжающим в Англию ради культурного туристического отдыха. Иностранцев привлекал и маленький, пропитанный историей городок, и добродушный, улыбчивый, со сверкающими серо-зелёными глазами арендатор, и его многочисленные истории про Вейбридж, и уютная обстановка его дома, созданного как будто специально для приёма семейных пар. Азирафаэль знал много языков, потому понимал почти каждого своего постояльца и активно с ними общался, будь то итальянцы, немцы, сербы или даже корейцы. Особенно он любил французов и никак не мог забыть одну пожилую пару из Нанту, которые прожили у него две недели и каждое утро готовили на завтрак блинчики. Как ярый поклонник этого блюда, Азирафаэль, в прямом смысле слова, влюбился в этих милых людей и очень скучал, когда они уехали во Францию.       Ни одного из всех его постояльцев-туристов, даже тех, у кого была аллергия на домашних животных, не смущало наличие в доме ещё одного постояльца, который жил здесь уже два года. С этим четвероногим жильцом, похожим, в прямом смысле, на исчадие Ада, случилась удивительная история, которую Азирафаэль просто обожает рассказывать всем своим арендующим за чашкой чая. До сих пор неизвестно, потерялся он, сбежал или изначально был бесхозным, но прибился он к букинистической лавке блондина в Сохо и оккупировал её. Азирафаэль смело держал оборону на протяжении трёх месяцев, не пуская необычайно красивого, желтоглазого, практически полностью чёрного с рыжими головой и ушами сфинкса дальше порога, и, в конце концов, этот напористый кот сдался и отступил. Азирафаэль думал было, что победа за ним, ан нет! Смышлёный сфинкс проследил за ним до самого Вейбриджа и осадил его собственный дом. На этот раз Азирафаэль сдался практически сразу и впустил кота в своё жилище. И тот с тех пор его так и не покинул. Неизвестно, по каким причинам, но мужчина назвал этого оккупанта Кроули. Это было первое имя, пришедшее ему в голову в тот день, когда кот таки переступил порог его дома. Имя пришлось им обоим по душе.       Немного отдохнув, Азирафаэль закрылся, предвкушая очередной замечательный вечер в компании друга, убрался, поставив некоторые книги на места, и покинул лавку, отправившись на остановку. Всю дорогу до дома он сидел у окна, читал "Таймс" и изредка смотрел в окно на неспешно сменяющие друг друга пейзажи. Рядом с ним сидящий на корточках у сидений мужчина держал перед мальчиком лет четырёх, явно сынишкой, яркую книжку с изображениями животных, птиц и другой фауны. Папа задавал малышу вопросы аля "А это кто?", и тот довольно быстро и правильно отвечал на них, хотя его произношение заставляло тех, кто слышал, улыбаться. Сам Азирафаэль не сдержался, едва услышав "каркодир", прыснул и спрятался за газетой, еле сдерживая рвущийся наружу хохот.       Едва оказавшись в Вейбридже, Азирафаэль оказал самому себе честь сходить в магазин, ведь дома закончилось масло. И хлеб. И яйца. И овощи. И мука. И овсяная крупа. И некоторые специи. В общем, много чего закончилось, потому затарился мужчина знатно. Как и всегда, на пороге Кроули его никогда не встречал, предпочитая подольше поваляться в любимом кресле Азирафаэля, пока его оттуда методично не турнут. - Я дома! - сфинкс повёл рыжим ухом, но больше никак не отреагировал на возглас. Только когда на лысую рыжую макушку опустилась широкая ладонь, он лениво приоткрыл один глаз и недовольно мяукнул. - Ну, прости, что разбудил. Я принёс тебе вкусняшек. Твоих любимых. Так что сегодня, считай, у нас малюсенький праздник.       Азирафаэль разложил продукты на кухонном столе и отлучился в свою спальню, дабы переодеться. В это время на стол запрыгнул Кроули с очередной инспекцией. Равнодушно обнюхав пакеты с овощами и хлебом и чихнув на бутылку подсолнечного масла, кот засунул морду в мешок со свежемороженой рыбой, предназначенной явно для него. Он еле удержался от соблазна стащить хотя бы кусочек, хотя бы голову или хвостик. Азирафаэль точно не будет в восторге от такого своеволия. - Что я говорил по поводу хождения по столам, Кроули? - снаружи послышался вкрадчивый и строгий голос хозяина. - Ты хочешь остаться без ужина? Слезай быстро!       Кот возмущённо мяукнул, выудил свою голову из пакета и спрыгнул на пол, сделав из себя обиженного. Пока Азирафаэль раскладывал покупки по местам, кот зачарованно смотрел то на него, то на пакет с рыбой. Мужчина, видя этот взгляд, всё же сдался и бросил одну рыбу в кошачью миску с ворчанием "не можешь потерпеть, пока вместе сядем ужинать". Кот с тихим рыком уплетал угощение, а Азирафаэль сварил себе какао и доел вчерашний салат. После такого импровизированного ужина человек и животное, как и в другие дни до этого, сели на стеклянной террасе, наблюдая за тем, как кипевшая весь день в Вейбридже жизнь постепенно затихает. Непоседливые детишки всё ещё бегали по улицам, играя в свои странные, непонятные взрослым игры, а вот гул машин и звуки бегущей из поливальных шлангов воды становились всё тише. Живущая справа добродушная соседка, как обычно, очень громко разговаривала по телефону со своей дочерью, рассказывая ей и всей улице, как прошёл её день. Кроули изредка дёргал ухом, когда на него садилась надоедливая муха, а после отвлёкся, пытаясь её поймать. И ему это удалось.       Сумерки постепенно окутали маленькую улицу, и вечер начал плавно перетекать в ясную звёздную ночь. В Англии не так уж часто были такие ясные ночи, а если и были, Азирафаэль никогда не отказывал себе в удовольствии полюбоваться звёздами на своём заднем дворе. Вот и сейчас, он отключил снаружи весь свет, чтобы тот не мешал ему, вытащил на газон свой старенький телескоп, установил его и начал настраивать. Вслед за ним на улицу выбежал держащий в зубах пойманную муху довольный сфинкс. - Какой ты у меня молодец, - хмыкнул Азирафаэль, наклоняясь и поглаживая трущегося о его домашние брюки кота, - настоящий охотник.       Луна, подошедшая к середине своего цикла, меланхолично погрузила все окрестности в свой потусторонний белый свет. Азирафаэль, настроив, наконец, телескоп, навёл его прямо на Луну и опустил голову, глядя в объектив и регулируя резкость под свои уже не так хорошо, как в юности, видящие глаза. Требовательный мяв отвлёк мужчину от настройки, он поднял голову, реагируя на звук. - О, ты тоже хочешь посмотреть? - он улыбнулся. - Подожди, мой дорогой, я почти настроил.       Настойчивый мяв повторился ещё несколько раз. Азирафаэль уже отреагировал не сразу, завершая приготовления и уже после приседая на корточки рядом с котом. - Что такое, Кроули? - бледная рука прошлась по чёрному подшёрстку. - Ты чем-то обеспокоен? Чем же?       Вместо ответа сфинкс вспрыгнул на плечи человека, оказываясь рядом с телескопом и опуская голову к объективу. Его до этого взволнованное мяуканье теперь стало каким-то пугливым. - Что ты увидел, Кроули? - Азирафаэль поднялся и сам посмотрел в объектив на Луну. Затем сфокусировал телескоп получше и посмотрел ещё раз.       Ему не чудилось. На небе была раздвоенная Луна. Одна полная и одна половина. Создавалась видимость, как будто полная накладывалась на другую. - Что за чертовщина? - блондин протёр глаза, думая, что у него уже от усталости двоится в глазах, а после протёр все стёкла телескопа. Но это не сработало. Дело было далеко не в глазах, усталости или неисправности телескопа. На небе действительно было две Луны. И одна из них активно заслоняла другую. Даже как будто сливалась с ней. - Думаешь, это очень плохо? - обратился Азирафаэль к сидящему на его плечах коту. Ответом ему послужил довольно странный неуверенный мяв. - Я тоже не уверен, что это хорошо. Нужно ведь куда-то сообщить... Наверное... Как ты думаешь?

* * *

- Ты уверен, что всё идёт как надо? - Вельзевул, нервно дёргая плечом, смотрела на хронометрические датчики, находящиеся пока что в оптимальном состоянии. - У нас не может не получиться, Вельз, - Гавриил вбивал данные в компьютер, - мы устроим прорыв во времени во всех смыслах. Мы сами будем сворачивать время в клубок, будто время - это нить, прорезающая ткань бытия. Сам Хронос станет перед нами на колени. Ведь мы сейчас подчиняем и время, и историю. - Как-то слишком пафосно, - Вельзевул скривила губы, её ярко-голубые глаза неотрывно наблюдали за мельчайшими изменениями данных. - Да брось! Это же правда! - Гавриил мельком глянул на облачённую в белый халат спину своей напарницы и улыбнулся. - Представь, что будет, едва мы станем повелителями времени. Это даже звучит красиво! - Кажется, ты слегка пересмотрел сериалов и начал размышлять весьма... фантасмогорично. - Есть немного. - Ты хоть знаешь, какие могут быть последствия, если ничего не выйдет? - Не очень. Я в процессе своих расчётов. - И что уже рассчитал? - Ну, если у нас ничего не получится, меньшее из зол, которое может случиться, - это наша гибель от взрыва лаборатории. - А большее? Дай угадаю, - Вельзевул закатила глаза, - гибель всей планеты? - Точно. - А есть какой-то нейтральный выход? Чтобы у нас просто перестала работать аппаратура, а все остались живы? - Такую версию развития событий я ещё не продумал. Да, и это не так весело. - Так продумай, пока есть время, весельчак! - Так, Вельз! Без паники, - сильные пальцы вновь застучали по клавишам. - Я знаю, что делаю. Просто доверься мне, и мы будем повелевать временем. - Или это время нас погубит. - Иди лучше проверь, все ли кабели подключены правильно. - Конечно, как время подчинять, так Гавриил, а как кабели проверять, так Вельзевул. Только для этого я и здесь, конечно. - Не жужжи, мушка моя. Подчинять время будем вместе. Я же обещал.       Вельзевул фыркнула, маскируя это под сдувание со лба непослушной пряди смоляных волос, и гордо скрылась под волнами кабелей. Она была довольно миниатюрного телосложения, потому именно ей приходилось лазить в труднодоступные места, чтобы что-то прочистить, переподключить или подкрутить. И в технике она разбиралась явно получше своего напарника и, по совместительству, мужа. Ведь это она всё это изобрела, когда как её муж только писал программы для их проекта.       Пока женщина лазила с фонариком и проверяла стабильность работы своей аппаратуры, Гавриил, совершенно не скрываясь, пялился на откляченную пятую точку коллеги, скрытую полами халата, и улыбался, ведь зрелище действительно было довольно милым. - Всё работает, как и должно, - Вельзевул выбралась на поверхность, отряхнула свои чёрные короткие брюки от пыли и заметила ТОТ САМЫЙ взгляд мужа, - НЕ СМЕЙ ПЯЛИТЬСЯ НА МЕНЯ, ПОКА МЫ РАБОТАЕМ! - гневно вскричала она, чем вызвала только ещё большее умиление со стороны Гавриила. - Всё-всё, родная, работаем, - Гавриил примирительно поднял руки и крутанулся в кресле, возвращаясь к работе и чувствуя, как яростный взгляд прожигает дыру в его затылке. - Показатели стабильны, - Вельзевул, моментально успокоившись, перевела пару переключателей в режим "on" и начала медленно прокручивать регулятор, следя за плавным повышением мощности. - Перенаправить кинетическую энергию в эталонный генератор, - Гавриил выполнил приказ жены, дёрнув пару рычагов. - Статус? - Стабилизация времени установлена. - Отлично. Повышаю мощность до сорока процентов, - рука Гавриила легла поверх её пальцев, отчего Вельзевул недоуменно взглянула на мужчину. - ПовышаЕМ мощность до сорока процентов, - Гавриил мягко улыбнулся, заставляя женщину улыбнуться в ответ и продолжить повышать мощность.       Аппаратура не подвела, даже когда процент мощности перевалил за восемьдесят пять процентов. Всё работало исправно, однако ни Гавриил, ни Вельзевул не знали, что время уже начало меняться. Вне их лаборатории. Не так, как они рассчитывали. И первые признаки изменений заметил в свой телескоп Азирафаэль. Та самая раздвоенная Луна. - Мощность сто, - Гавриил установил регулятор на максимум и закрепил его, дабы мощность не падала. - Можем начинать. Отойди подальше, а я потяну рычаг. - Нет уж! - Вельзевул первая опустила руку на тот самый главный рычаг. - Или сам отойди, или сделаем это вместе. Я не для того не спала ночами последние месяцы, чтобы просто стоять в сторонке, когда всё случится. - Ладно-ладно, я же просто беспокоюсь. Вдруг что-то пойдёт не так, так пострадаю я, а не ты. - Всё будет хорошо. А если умирать, то вместе. - Как-то не очень мотивирует, если честно. - Да плевать! Сделаем это.       Их пальцы одновременно сомкнулись на рычаге. Два решительных взгляда, небесно-голубой и ярко-фиолетовый (чёртова привязанность к цветным контактным линзам), сосредоточенно смотрели на рычаг. Руки одновременно рванули его вниз после синхронного кивка.       Они ожидали многого: взрыва, своей смерти, отключения питания, даже выброса в космос. Но никак не... ничего. Ничего не произошло. Не открылось никаких временных воронок, время не обернулось вспять. Не случилось ровным счётом ничего, что принято показывать в фантастических фильмах о путешествиях во времени. - Неужели не вышло? - Вельзевул отпустила рычаг и метнулась к окну. - Снаружи ничего не изменилось, - сказала она, повернувшись на мгновение к Гавриилу, - всё так же, как и было.       Мужчина поднялся и тоже подошёл к окну, внимательно осматривая видимую часть улицы. Вельзевул была права: всё выглядело так же, как до эксперимента. Вот только... - Луна, - Гавриил указал куда-то вверх, и женщина проследила за его рукой и слегка прищурилась, - она стала больше. - Ты прав. Кажется, она не просто стала больше. Она раздвоилась. - Две Луны... - мужчина присмотрелся и понял, что его жена права: медленно, но верно полная Луна поглощала своего двойника, становясь с ним одним целым. - Думаешь, это результат нашего опыта? - Я в этом уверена на сто процентов. - И... как это можно объяснить? - У меня есть парочка предположений. Раз уж есть другая Луна, то может ли так случиться, что есть и другая Земля? И что сейчас наша Земля сливается с той другой. - Возможно. Но ведь это повлекло бы за собой хоть какие-то изменения. Или даже потери. - Думаю, никому никогда не удастся подчинить себе время, - Вельзевул вздохнула. - Оно слишком неуловимо и непредсказуемо. Одному Богу известно, как оно себя поведёт в таких ситуациях. - Мы должны продолжить эксперимент, - решительно заявил Гавриил. - Я хочу подтвердить твою теорию про слияние Земли с другой планетой. Нам нужно связаться с NASA. Пусть они изучат поверхность нашей планеты прямо сейчас. Возможно, если какие-то изменения происходят, это будет заметно из космоса. - Думаешь, теория о параллельных мирах всё же существует? - С чего вдруг такой вывод? - Ну, он напрашивается сам собой. Раз нашу Луну сейчас поглощает другая, визуально точно такая же, можно ли считать, что она притянулась из параллельного мира? Значит, вполне возможно, что и вторая Земля, если она существует, тоже оттуда. - Интересно, что же будет, когда обе Земли сольются? - Может случиться всё, что угодно. И перенаселение будет меньшей из проблем. - Будем надеяться, что никто не обратит внимание на этот феномен. Кроме NASA. Они должны нам помочь. - Похоже, мы не просто не подчинили время. Мы открыли временную дыру. Через которую просочилась вторая Луна. - Давай называть её "параллельная Луна". - Мне нравится. Звучит. - Тогда нам срочно нужно найти "параллельную Землю". - И вернуть её обратно в параллельный мир. - Если эта теория всё же верна. - Давай звони уже, теоретик! Дорога каждая минута!

* * *

      Азирафаэль резко проснулся, поднимая голову и ведя ушами в разные стороны. Его пушистый белоснежный хвост нетерпеливо и взволнованно задрожал. Что-то изменилось. Произошло нечто очень странное. И нужно срочно выяснить, что именно. На кошачьей душе было неспокойно. Если уж говорить человеческими фразеологизмами, то на кошачьей душе сейчас мыши скреблись. Как будто матушка-природа призывает его, молит о помощи. Ей не нравится то, что происходит вокруг. И Азирафаэль тоже это чувствует.       Поднявшись на лапы, кот мягко спрыгнул на пол, оглянулся, созерцая своего мирно спящего хозяина, тихонечко, дабы не разбудить, мяукнул, словно на прощание, а сам покинул кабинет, направляясь на кухню, где всегда было открыто на проветривание душной квартиры окно. Но такой острой необходимости использовать эту возможность, как сейчас, Азирафаэль раньше не испытывал. Он не знал, что ему нужно делать и куда бежать, но это было не так уж важно. Главное, сделать хоть что-то, чтобы матушку-природу спасти от того, чего она сейчас так боится.       Оказавшись на ночной прохладной лондонской улице, Азирафаэль втянул носом воздух, выпрямил хвост трубой и пушистым облачком полетел, куда его звал внутренний кошачий голосок. В неизведанное.

* * *

      Кроули лизнул своего хозяина в висок на прощание и с тихим шорохом спрыгнул с кровати. Его тоже звала матушка-природа. Тоже просила о помощи. И самому Кроули тоже не нравилось то, что творилось сейчас в мире. Сам себе, конечно, он не мог объяснить этих странностей, но они определённо были страннее, чем любые другие земные странности, с которыми он за всю свою короткую кошачью жизнь сталкивался. Потому необходимо как можно скорее выяснить всё то, что на данный момент интересовало кота больше всего.       Благо, Азирафаэль опять забыл закрыть на ночь кошачью дверцу, потому сфинкс свободно проник на улицу. Вспрыгнув на живую изгородь, Кроули обернулся, глядя на свой любимый дом и на окно спальни, где тихо и мирно видел хорошие сны его хозяин. Пусть и дальше их видит. Пусть с ним всё будет хорошо. Хотя бы в эту ночь. А Кроули всё выяснит и решит проблему по-своему. По-кошачьи.