Дурдом или частная клиника №1

Чонгуку нравится спать с Чимином. Ему нравится ощущать тепло мальчишеского тела, вдыхать сладкий аромат цветочного шампуня, ласково целовать за ушком и мягко очерчивать кончиками пальцев идеальные изгибы. Чонгуку нравится обнимать блондина крепко-крепко, чтобы воздух между ними не просачивался, а еще ему нравится долго, трепетно, нежно целовать самые-самые прекрасные чувственные губы, которые только доводилось ему целовать. Чонгук влюблен, влюблен настолько, что пугается собственных чувств, затопивших его душу. Чонгук рядом с Чимином испытывает колорит эмоций, до сих пор не веря в происходящее. Чимин разный. С ним безумно интересно разговаривать на самые разнообразные темы, ведь он начитан, грамотен и интересуется всем понемногу, с ним легко строить планы, потому что он согласен буквально на все, главное, чтобы Роззи было с кем оставить или была возможность взять ее с собой. Чимин очень добрый, и иногда Чонгуку кажется, будто парень светится невидимым светом, исходящим из самых глубин. Доброта притягивает, завораживает, вселяет надежду в человечество от его абсолютного краха. Чимина в клинике полюбили многие, а одна санитарка, которую хирург знает чуть больше восьми или девяти лет и которая кажется на первый взгляд суровой жесткой женщиной, все время оставляет в холодильнике ординаторской контейнеры с маленькой записочкой «Чиминни», а на обратной стороне всегда «не трогать, а то оторву руки». На удивление, никто не трогает. Разве в него можно не влюбиться? Чимин олицетворяет все самые светлые качества, присущие человеку, а его улыбка завораживает, притягивает и ослепляет ярче, чем дорогие бриллианты в лунном свете. Когда Чимин улыбается, то улыбаются все, кто рядом с ним находится. Его и без того мягкие черты лица преобразовываются, становясь привлекательнее и красивее, а глаза превращаются в обворожительные милые полумесяцы, и желание затискать этого плюшевого медвежонка вспыхивает неконтролируемым желанием, которому Чон повинуется, не отказывая своим прихотям. Чонгук в Чимине тонет, растворяется незримыми частицами, впитывая каждый жест, улыбку, слово, запоминая морщинки, складки, родинки, хаотично рассыпанные по телу, напоминающие россыпь звезд на ночном небе. Чонгуку мало, катастрофически мало Чимина в его жизни. Он хочет занять все свое время им, хочет проводить с ним секунды, минуты и часы, наслаждаясь его обществом, слушая его высокий ангельский голос, наблюдая за его мимикой и бережно откладывая в памяти все, что с ним связано. Чонгук на своем жизненном пути встречал много людей из разных социальных слоев, культур, разной расы, национальности, разного возраста, но никто и никогда не вызывал в нем те чувства, которые вызывает Пак Чимин. Наверное, это и есть один из переломных жизненных моментов, когда на твоем пути встречается человек, способный перевернуть привычный устойчивый мир именно тогда, когда меньше всего ожидаешь, ждешь этого часа и просто плывешь по течению и по волнам, пока тебя не прибивает к берегу, где тебя ждут изменения. В жизни Чонгука все было стабильно и просто, и он не думал, что когда-нибудь захочет посвящать свое время другому человеку, открывать для себя этого человека с разных сторон, радоваться его успеху и переживать его неудачи острее, чем он сам. Роднее старшего брата для Чонгука никого не было, но теперь может похвастаться фотографиями маленькой девчушки с пухлыми щечками и очаровательным юношей, ставшими новым смыслом, новой Галактикой для него. Чонгук счастлив, определенно счастлив, потому что за прожитые годы понял, что для истинного счастья многое не нужно. Это показали его работа, люди, встретившиеся ему, разговоры с ними и наблюдение за миром, за тем, как он устроен. Мы часто не ценим то, что имеем, и такая простая истина является чуть ли не главной загадкой человечества, которую пытаются отгадать пытливые умы. Жизнь сложна и проста одновременно, и в этом ее прелесть: ее невозможно познать до конца, невозможно объяснить ее законов, но мы так стремимся к этому, что забываем просто жить. Мы теряемся в проблемах и их решениях, спешим куда-то, не оглядываясь по сторонам, не замечая красоту, что окружает нас, думаем о будущем, которое неизвестно, наступит ли, либо живем в воспоминаниях о прошлом, давно ушедших временах, словно что-то можно вернуть или изменить. Но это невозможно, как невозможно прожить в открытом космическом пространстве без скафандра. Нам нужно так много времени, чтобы осознать жизнь в ее полном объеме, в ее прекрасном очаровании быть здесь и сейчас, не жаловаться, не ныть, а наслаждаться моментом, творить, создавать, дышать полной грудью и проживать моменты, словно они случаются последний раз. Каждый вдох уникален, потому что единственный в своем роде и неповторимый. Чонгук, как никто другой, понимает эти вещи, старается жить, помогая другим, не ожидая ни благодарности, ни чего-то еще, ведь он делает то, что приносит ему радость и душевную гармонию. Чонгук расплывается в улыбке, замечая ленивое копошение под боком. Мужчина проводит костяшками пальцев по щеке блондина, нехотя раскрывающего глаза и щурящегося от солнечного света, проникающего через окна в спальню. Хирург целует парня в висок, щекочет дыханием кожу и крепко обнимает, прижимая Чимина ближе к себе. Он так сильно его любит, что не может поверить в реальность происходящего, а Чимин такой милый, открытый, уютный, ластится сейчас, утыкаясь носом в грудь, заставляя влюбиться в себя еще и еще. — Сколько времени? — хрипло ото сна спрашивает Чимин, приподнимая голову на Чона. — На работу мы уже опоздали, и нас ждет штраф, — отвечает Чонгук, получая смачный шлепок по животу. — Ауч! — У меня пациент на восемь тридцать записан! — восклицает Чимин и перекатывается на кровати, сваливается с нее с грохотом и в чем мать родила несется в душ. Чонгук смеется, переворачиваясь на другой бок и прикрывая глаза, зная, что время — половина седьмого утра, и до рабочего дня почти полтора часа.

***

— Я не буду его оперировать, — фыркает Чонгук, скрещивая руки на груди, стоя перед столом Намджуна, сидящего в кресле и крутящего в руках шариковую ручку. — Чонгук, — устало выдыхает босс, поднимаясь на ноги, — я доверяю тебе больше, чем самому себе, — говорит Намджун, обходя стол и останавливаясь напротив брюнета. — Не начинай, — отрезает мужчина, выставляя перед собой руку с раскрытой ладонью. — Ты знаешь, что я не оперирую родственников и друзей, а тем более родственников друзей! Даже не проси, не умоляй, надбавки мне не делай, не угрожай ничем — я не возьмусь! — Я знаю-знаю, — хмыкает босс, потирая пальцами переносицу. — Но кому я еще могу доверить собственного отца? Ты лучший хирург не только в этой клинике, но и во всем городе, к тебе запись на месяцы вперед ведется, — но мужчине не дают договорить: — Вот именно по этой причине я не буду оперировать твоего отца, Намджун! Я буду много думать, переживать и бояться сделать ошибку, я ведь «лучший», — кривит губы Чонгук, рисуя в воздухе кавычки двумя пальцами, — а в таких случаях обязательно что-то пойдет не так, и что тогда? Ты обвинишь меня в оплошности и неумении, а я слишком дорожу нашей дружбой, чтобы идти на такие риски. Нет, я не возьмусь за эту операцию, пришлю тебе номер своего бывшего одногруппника, — Чонгук разворачивается на пятках и покидает кабинет босса, кивая Сокджину в дверях, заходящему в кабинет Намджуна. — Не согласился? — мягко спрашивает невролог, подходя к любимому мужчине и кладя ладони на широкие плечи, обтянутые рубашкой белого цвета. Сокджин целует в уголок губ, мажет кончиком носа по щеке и глубоко вдыхает терпкий аромат парфюма, подаренного им на Рождество. — Нет, — вздыхает Намджун и целует брюнета в висок. — Я знал, что он откажет, но я не мог не попробовать, — говорит мужчина и обвивает руками талию Джина, прижимая ближе с себе. — Потом бы винил себя и корил за то, что хотя бы не спросил, что мне это стоило, но он мне отказал, — морщит нос Ким, закатывая глаза, непривыкший получать прямого четкого и ясного отказа от сотрудников и партнеров. Намджун умеет найти подход к любому человеку, делая первые выводы о нем по, казалось, таким незначительным вещам, как брошенный куда-то взгляд или сказанная необдуманно фраза. Людей очень легко прочитать, особенно если ты окончил медицинский университет в двадцать три, а в двадцать четыре заочно поступил в университет финансов и управления и параллельно углубленно изучал психологию, психиатрию и поведение людей в различных ситуациях. Намджун знает людей слишком хорошо, может предугадать их действия, сказать правильные слова в необходимый момент, но только не с Чон Чонгуком. С ним всегда было непросто, хирург является чуть ли не самой главной проблемой в жизни Намджуна, потому что вечно все делает по-своему. Как ни странно, Ким все ему прощает, делая вид, что ничего не замечает. Даже Сокджин, с которым они в отношениях около шести лет, не позволяет себе столько вольностей, хотя Намджун, наверное, простит ему все что угодно вплоть до убийства и похищения людей. Намджун так сильно Сокджина любит, что жизни своей не может представить без самого красивого, умного и доброго невролога, любящего поворчать на него, обидеться, скрестив на груди руки и мило надув щечки, не оставляя ему шансов на то, чтобы заново не влюбиться и не утонуть в нем. Они познакомились в университете на каком-то студенческом сборище. Намджун заканчивал учебу, а Джин только перешел на второй курс и был еще зеленым, неопытным студентом с горящими глазками на все, где есть приставка «медицина». Спустя много лет ничего не изменилось в душе Сокджина по отношению к своему делу, но ума прибавилось знатно и опыта тоже. Следующая их встреча уже произошла на масштабном мероприятии, на котором Сокджин представил свою разработку в лечении рассеянного склероза и получил патент. В тот же год Намджун открыл клинику, куда пригласил работать молодого специалиста, а спустя еще несколько лет Джун неожиданно для самого себя влюбился, осознавая, что прекраснее человека не найдет. И не ошибся. Сокджин делает его счастливым, самым счастливым мужчиной, несмотря на колоссальное количество проблем, появляющихся в жизни, задач, требующих неотложного решения, и всех жизненных неурядиц. Сокджин рядом всегда, поддерживает молчаливо, забавно шутит и крепко держит за руку, позволяя оставаться на плаву. Да, Намджуну явно повезло встретить его в своей жизни. Счастье легко упустить, но Намджун успел его поймать и ни за что не отпустит. Мужчина касается мягких пухлых губ, целует долго, трепетно, наслаждаясь каждой секундой их близости. Намджун бы с радостью Джина никуда не отпускал из своего кабинета, но он слишком сильно любит свою работу, а Джун слишком сильно уважает желания и стремления невролога. — Мы тут на днях гуляли с Чимином и малышкой Роззи, — говорит брюнет, оторвавшись от губ Джуна. — А вы с ним сблизились, — кончиками губ улыбается босс. — Он такой замечательный! И его племянница такая очаровашка, такая маленькая булочка, мне вечно хочется ее тискать, — выдыхает восторженно Сокджин, опуская взгляд на грудь мужчины, замечающего румянец на щеках. — И я тут подумал, — поглаживает ладонями ткань, — может, мы тоже станем родителями? — мнется невролог, не смея поднять взгляда. — Ты серьезно? — и в голосе Кима слышится изумление с нотками неверия. Сокджин кивает. — Мы могли бы усыновить или удочерить малыша, если ты хочешь, конечно, и если у нас будет время, — облизывает губы парень и медленно поднимает голову вверх. — Я бы очень хотел подарить нормальную жизнь ребенку, который попал в детский дом не по своей воле. Может, поедем и посмотрим на выходных? — спрашивает Сокджин и неожиданно вскрикивает, когда его резко отрывают от пола, приподнимая на руках. — Ты самый невероятный человек, которого мне посчастливилось встретить, — улыбается Намджун, а на щеках обворожительные ямочки появляются, в которые Джин влюбился окончательно и бесповоротно много лет назад. — Я тебя люблю, — тихо произносит мужчина, увлекая брюнета в новый чувственный поцелуй, разделяя дыхание на двоих, эмоции, переживания, ставшие единым целым. Если им суждено прожить сто лет, то они хотят насладиться каждым мгновением, проведенным вместе, а если меньше, то не хотят упускать ни минуты, понимая, что время утекает в их песочных часах и тратить его на пустые вещи — бессмысленная трата, не стоящая их сил. — Я тоже тебя люблю, — шепчет Сокджин и добавляет: — Навсегда и навечно.

***

— Ты злишься, — утверждает Чимин, сидящий за столом в своем кабинете и не поднимающий взгляда с бумаг. — Я не злюсь, — нервно говорит Чонгук, ходящий из угла в угол. — Злишься, — закатывает глаза Чимин, продолжая заполнять карты. — Нет, — вспыхивает Чон, останавливаясь напротив стола и упираясь руками в него. — Да, ладно, злюсь, — фыркает хирург, смотря на сосредоточенного блондина, отложившего ручку и вскинувшего на него взгляд. Чимин опирается спиной на кресло и скрещивает руки на животе в замок, слегка склоняет голову на бок, снисходительно глядя на мужчину. — Зачем ты тогда отказал ему, если знал, что будешь злиться? — не понимает Чимин, качая головой. — Зачем он вообще предлагал мне это? — с раздражением говорит Чонгук, закусывая губу. — Не надо перекладывать ответственность на другого, — аккуратно говорит Пак, зная, как Чонгук не любит подобные тычки в лицо. — Чимин, — бросает недовольный взгляд на парня. — Чонгук, — не остается в долгу блондин. Чонгук тяжело выдыхает, обходит стол и, опершись бедрами, взирает на спокойного непринужденного Чимина, всякий раз странно действующего на него. Чонгук трет пальцами лоб, прикрыв веки, и думает о том, что сам виноват в сложившейся ситуации, и Намджун — совершенно не причина в его собственных решениях. Но почему на душе так гадко и отвратительно, словно он законченный мудак? Конечно, он далеко не самый лучший человек на планете Земля, не святой, не борец за моральность и прочих «высоких» качеств, но Чонгук мудаком себя не считает, однако так мерзко внутри, что хочется взвыть. Чимин будто чувствует его состояние, берет за руку и подносит к своему лицу, прикладывая ладонь к щеке, и нежно трется, улыбаясь уголками губ. — В твоем отказе нет ничего страшного, и тебе не нужно винить себя в этом. Ты давно обозначил свою позицию по поводу лечения своих знакомых или друзей, и это полностью твое право и твой выбор. Я тоже стараюсь не браться за лечение каких-то знакомых, потому что если что-то пойдет не так, то крайним и виноватым останусь я, вне зависимости от того, какой статус моих отношений был с этим человеком. Люди любят винить других в своих бедах, сбрасывая с себя груз ответственности, поэтому выдохни. Я думаю, что Намджун изначально знал, что ты откажешься, но решил попробовать, — пожимает плечами Чимин, замечая постепенно разглаживающуюся складку меж бровей хирурга. — Я люблю тебя, — неожиданно говорит Чонгук, опускаясь на колени перед блондином, хлопающим глазами так по-детски, что хочется зацеловать эти сладкие любимые щеки. — Люблю, — кладет ладони на колени, немного сжимая ткань черных штанов. — Я не знаю, когда понял это, но в один момент представил свою жизнь без тебя и осознал, что не смогу так, уже не получится, только с тобой, взявшись за руки, мне хочется идти вперед. Если ты согласен разделить со мной путь, то я точно буду самым счастливым из всех, — признается хирург и, взяв маленькие ладошки Чимина в свои руки, нежно их целует. Чимин наклоняется к лицу Чонгука, заглядывает в глаза, не мешкая ни секунды, обнимает за шею и наваливается на мужчину, падает вместе с ним на пол. Чимин сладко целует его, улыбаясь сквозь поцелуй, радуясь тому, что чуть больше полугода назад принял неожиданно поступившее предложение Намджуна устроиться работать в его Клинику. Чимин ни о чем не жалеет. Теперь ему не о чем жалеть, ведь рядом люди, что всегда поддержат, люди, что подарили много тепла и света, люди, ставшие частью его жизни, с которыми больше не страшно сделать шаг в неизвестность. Чимин точно счастлив. — Я тоже тебя люблю, — хихикает венеролог и чмокает Чонгука в кончик носа. — А теперь вон из моего кабинета, у меня через пять минут пациент. Будет неловко, если он заметит мой дикий стояк, — говорит Пак и поднимается на ноги вместе с хирургом. — Буду ждать тебя на обед, — лукаво подмигивает и получает жесткий поцелуй и шлепок по заднице. — Нахал, — усмехается Чонгук и идет к двери. — Зато любимый, — радостно припевает блондин.

***

Хосоку тридцать четыре года, четырнадцать лет из которых мужчина работает в отделении интенсивной терапии. Еще будучи студентом медицинского университета, Хосок устроился обычным санитаром, главной обязанностью которого было мыть полы и следить за чистотой. Через пару лет перешел в средний медицинский персонал, а еще через пару лет стал резидентом по направлению «анестезиология-реаниматология», чему посвящает треть своего времени и своей жизни. Хосок любит свою работу, но как любит, так и ненавидит. Эта тонкая граница между двумя состояниями стоит ему бессонных ночей, суточных дежурств, пролитых слез потрясенных горем родителей и множеством других вещей, неподвластных простому объяснению. Мужчина сидит на ступеньках лестницы, которая служит большинству персонала «курилкой», и делает глубокую затяжку, убивая легкие очередной порцией зловредного дыма. Хосок стряхивает пепел в стеклянную баночку из-под кофе, поставленную специально для таких, как он, любящих посреди рабочей смены на пару минут сбежать из сумасшедшего круговорота. — Мне сказали, что ты сидишь здесь уже полчаса, — негромко говорит Тэхен, присаживаясь рядом, аккуратно забирает сигарету из рук и, сделав затяжку, отдает обратно. — Ей было семнадцать, — качает головой мужчина, положив локти на согнутые колени. — Семнадцать, — шепотом, на грани слышимости. — Очень долго не могли найти этот долбанный главный очаг, а когда нашли, то весь организм — уже одна огромная метастаза, — Хосок закрывает ладонями лицо и потирает уставшие глаза, которые очень хочется закрыть. — Хосок, — и у Тэхена сердце сжимается от вида любимого человека, такого беззащитного, такого открытого, побитого жизнью бесчисленное количество раз, но всегда поднимающегося на ноги. — Я знаю, что всех не спасти, — Чон зарывается пальцами в волосы, сжимая их у корней. — Ненавижу ощущать это бессилие, когда ты ничего не можешь сделать, когда от тебя толку, как от сгоревшей спички, — Хосок замолкает, закусывая нижнюю губу, и переводит мягкий взгляд на кардиолога, прижавшегося к нему сбоку. — Котенок, ты чего? Плачешь? — мужчина нежно обхватывает ладонями кукольное личико, приподнимая вверх, чтобы столкнуться с влажными, слегка покрасневшими глазами парня. — Ты же никогда не плачешь, — всхлипывает кардиолог. — Поэтому я плачу за тебя, — носом шмыгает и мягко приподнимает уголки губ в улыбке. — Я люблю тебя, — прикасается к сладким губам, хранящим вкус вишневого блеска для губ. — Так сильно люблю, что все остальное меркнет перед этим, — Хосок целует медленно, долго, растягивая минуты удовольствия. — Люблю, очень люблю, — шепчет в самые губы, прислонившись лбом ко лбу Тэхена. — Я тоже люблю тебя, — улыбаясь, говорит парень, прикрывая веки, разделяя одно дыхание на двоих. Они оба знают цену жизни. Тэхену было двадцать один, когда он похоронил обоих родителей. Он только начал самостоятельную жизнь, только вступил в тот самый период, когда жизнь бурлит, а события происходят в каком-то сумасшедшем темпе. Тэхен ехал на вечеринку, устроенную одногруппником, когда ему позвонил неизвестный номер и голос по ту сторону представился офицером полиции. Тэхен на мгновение растерялся, но жесткая интонация мужчины быстро привела в чувство. Парень помнит ту ночь отчетливо, красочно, словно все произошло буквально вчера. Дождь размывал всю картинку, но отчетливые силуэты фигур, накрытых белой тканью, отчетливо виднелись в темноте. Реальность Тэхена перестала существовать, он долго собирал разорванную на части душу, скрупулезно склеивая и латая год за годом. Хосок за карьеру повидал дерьма столько, что хватит на несколько жизней подряд. Хосок не удержал столько душ, потерял, упустил, не спас, что сбился со счета очень давно. У одних не было шанса, других поздно привезли — причин множество. Но Хосок не супергерой, ему неподвластно невозможное, иногда он проигрывает борьбу с той, кого никто не видит, но чувствует рядом с собой. Хосок и винил себя, и ненавидел, занимался самоуничтожением раз за разом, пока не принял того факта, что над некоторыми событиями он не властен, полностью бессилен, и он отпустил разрушающие его состояния, по-новой вдохнув жизнь. Каждый из них знает, что жизнь скоротечна, несется сумасшедшей горной рекой, и неизвестно никому, когда она впадет в безграничный океан. Жизнь очень хрупка и уязвима. Любое действие может привести к необратимым последствиям, и чем раньше осознаешь простые истины, тем проще становится жизнь. Они не тянут с чувствами и с несказанными словами, они стараются наслаждаться жизнью в каждом ее моменте, потому что никто из них не знает, когда она оборвется. Бессмысленно тратить неопределенные минуты, подаренные человеку, на обиды, разногласия, конфликты — лучше окунуться в заботу и любовь, без чего жизнь абсолютна пуста и не имеет никакого смысла. Ведь, пока мы живы, дышим полной грудью, все возможно, и не стоит об этом забывать.