Дельфинка

      Белые стены больницы беспощадно давили на мое подсознание, создавая ощущение замкнутого пространства и моей беспомощности. За два часа, проведенные в кресле возле операционной, я никак не могла найти себе места: то сидела, то вставала и мерила шагами коридор, то снова садилась. За это время ко мне не раз подошла медсестра, спрашивая не нужно ли мне чего-нибудь, например, чай или кофе. Какое к черту кофе? Я, даже если бы и хотела, то не уснула бы, и кусок в горло не полез бы! В какой-то момент она меня все-таки выбесила и я неосознанно нахамила девушке, послав ее куда подальше от меня. Но у меня не было угрызения совести, призывов к морали, видно я настолько переживала, что становилась только холоднее к людям, ни жалея их ни в чем.       А-а-а, я больше не могу ждать! Я раздраженно встала с кресла и прошлась к окну, на улице давно рассвело, на деревья прилетели и сели птички, которые звонко щебетали, пропуская свои тоненькие голоски через оконную раму к нам в здание. Они радостно перепрыгивали с ветки на ветку, переговаривались, а некоторые по парочкам расселись, прижавшись друг другу и наблюдая за остальными. Хоть у кого-то все хорошо в жизни. Я усмехнулась собственным мыслям и в следующую секунду двери операционной распахнулись и оттуда вышел молодой врач. — Он жив?! — с зареванными глазами, подбежала к нему, обнимая себя руками, будто пыталась закрыться от этого мира, боясь услышать заветные слова врача, что они сделали все, что смогли. — На данный момент состояние стабильное, сейчас мы его переведем в палату и через пару часов, когда он проснется, вы сможете его навестить. — уставшим голосом проговорил хирург, засунув руки в карманы штанов. Я благодарно кивнула ему, опуская взгляд. — Медсестра подготовила вам палату напротив, пока ожидаете можете отдохнуть и привести себя в порядок. — Чуть улыбнувшись уголками губ, проговорил он, не забыв окинуть меня взглядом. Я, наверное, сейчас так жалко выгляжу. Уставшая еще и с кругами под глазами. — Спасибо вам, — еле выдавив из себя подобие улыбки, проговорила я и врач кивнул в сторону коридора, приглашая пойти следом за ним.       Из мимолетного разговора с ним по пути в палату, я поняла, что эта клиника принадлежит Лазункову, и первым делом, когда основал эту больницу, он переманил из лучшей клиники США главврача, кем и являлся человек, за которым я шла. Последний год он почти не практиковал хирургию, а больше основывался на документации и управлении, но когда сегодня привезли Дмитрия, ни у кого не возникло сомнения, кто именно будет оперировать его. Благо именно сегодня ему пришлось задержаться в больнице, чтобы разобраться с накопившейся документацией. — Я вам оставлю свой номер, поэтому если, не дай Бог, возникнет похожая ситуация, то позвоните мне, чтобы я успел добраться до клиники. — Он протянул мне небольшую визитную карточку, и я снова благодарственно кивнула ему, слегка улыбнувшись.       Врач проводил меня до палаты, пропустил вперед и пожелал приятного отдыха, пообещав оповестить меня, как только Дмитрий придет в себя. Я присела на кушетку, тяжело вздохнув. Только сейчас я поняла, что руки у меня были все в крови. Нехотя поднявшись с кровати, я прошла в уборную. Мимолетно взглянув на себя в зеркало, я ужаснулась. Макияж весь потек, глаза красные от слез, платье помятое, а волосы все взлохмачены. — Диана, — осторожно позвал меня нежный женский голосок и послышался тихий стук в дверь. Мне кажется или я его где-то уже сегодня слышала? Я приоткрыла дверь и на пороге оказалась медсестра. Ну, е-мое. Она неуклюже улыбнулась мне и протянула мне стопку вещей. — Михаил Федорович просил передать вам одежду, чтобы вы при желании смогли переодеться.       С осторожностью мне пришлось принять от нее вещи, но все-таки недоверчиво взглянула на нее. Откуда она знает мое имя? Я никому его не говорила, даже тому хирургу. Подозрительная она какая-то... — По всем новостям уже пробежала новость о новой пассии Дмитрия Лазункова, так что не удивляйтесь, что я знаю ваше имя, — с энтузиазмом проговорила она, будто желая начать обсуждать эту тему. Только не с тем человеком она решила это сделать. Она широко улыбнулась и застенчиво опустила глаза, переступая ногами на месте. На моем лице не было ни одной эмоции. Я была вымучена и готова была свалиться с ног прямо сейчас. Голова болела, нет, она раскалывалась. То ли от слез, то ли от нервов. Не знаю от чего. Поэтому у меня не было даже сил, чтобы ответить ей. — Ну ладно, я пошла, отдыхайте, вам ничего не нужно? — слабо улыбнулась она и снова замялась на месте, будто не хотела уходить, а я просто молила Бога, чтобы она уже оставила меня в покое. Сначала возле операционной меня доставала, а теперь в палате. — Нет, спасибо, — я попыталась одарить ее благодарной улыбкой, но у меня слабо это вышло, из-за чего, мне показалось, что все мое лицо перекорежилось. — Хорошо, отдыхайте, — чуть расстроено проговорила медсестра и не спеша покинула уборную, а затем и палату. Я даже не стала ее просить о таблетке от головы, чувствуя, что если сейчас ее не выпровожу, то уже не смогу это сделать позже. Поэтому решив, что лучше помучаюсь с адской головной болью, чем с ее возбудителем, я снова закрыла дверь в уборную.       На самом деле я не знала, что продолжаю здесь делать. Хирург, оперировавший Дмитрия, ясно дал понять, что с ним все будет в порядке. Хотела ли я убедиться в этом лично? Нет, ведь я достаточно доверяла человеку, который смог спасти и вырвать его из лап загробного мира. Тогда что я здесь делаю? Ах, точно, мне ведь некуда идти! Я усмехнулась своим собственным мыслям.       Упершись руками на раковину, я продолжала рассматривать свое лицо. Что я делаю не так? Почему все проблемы сваливаются на мою голову? Даже если сейчас вернуться в свою квартиру и забрать ключи от второй, я смогу переночевать там пару дней, но не факт, что забирая ключи, меня не повяжут менты, ведь труп до сих пор оставался в ней, а дверь так и продолжала быть открытой. Еще и мои отпечатки на пистолете, я даже не подумала их стереть. Черт! Дура! Я ударила кулаком по краю раковины и тут же схватилась другой рукой за него. Жутко больно. Во что я ввязалась на этот раз?       Осмотрев уборную, я решила сходить в душ. Теплые струйки скатывались по моему телу, смывая всю грязь, накопившуюся за весь день, макияж, который уже давно пришел в негодность, и взлохмаченные локоны, которые больше походили на осиное гнездо, нежели на первоклассную прическу. Нет, нет, нет! Это все происходит не со мной! Что мне теперь делать? Куда идти? Если Дмитрий это все не уладит, то я снова осталась одна со своими проблемами, как тогда. Если бы не… Вика. Вика! Точно! Она поможет, особенно со своими связями то.       Выбежав из душа, я накинула на себя какое-то домашнее платье, которое мне принесла та медсестричка, подсушила волосы полотенцем и тут же схватилась за телефон. Два процента. Твою ж мать. Выскочила из палаты и рванула в ординаторскую. Только где искать эту комнату? Пробежав по коридору сначала в одну сторону, затем в другую, я ее так и не обнаружила. Взглянула на телефон, все те же два процента. Плюнув на все, я набрала номер подруги. Время пять утра, она еще, конечно же, спит. Надежда только на то, что она не выключила звук. Гудки мучительно тянули время, но мне так никто и не ответил. Черт, черт, черт!       Краем глаза я увидела чью-то тень и резко обернулась. Медсестра, которая принесла мне одежду, тихонько прогуливалась по коридору, сторожа покой больных. — Стой! — выкрикнула я, рванув с места в ее сторону и она встала как вкопанная, округлив свои и без того большие глаза. Подбежав к ней, я протянула ей свой телефон. — Зарядка! — Тяжело дыша, все также прикрикнула я, тряся перед ее глазами своим телефоном. — Зарядка есть? — К сожалению, для айфона нет, — спокойно проговорила она, пожав плечами. Я взвыла, откинув телефон на диванчик, который стоял рядом с чьей-то палатой, и схватилась за голову. Ебучие айфоны! Заряд сжирают так, будто их зарядки на каждом шагу понатыканы, а когда надо ни у кого ее нет! — Сейчас все переходят с айфонов на андройды, это же намного выгоднее, они дольше держат заряд, дешевле… — Девушка начала рассуждать на тему того, как выгодно в наше время иметь телефон на андройде, но дальше я ее уже не слушала, мне не нужна была эта информация. Мне нужна была зарядка срочно! — Остановка сердца! — Выбегая из-за угла, выкрикнула какая-то медсестра, направляясь в сторону палаты напротив той, которую мне любезно выделили. — Какого сердца? — закричала я, хватая телефон с дивана и сжимая его в руке. — Чьего сердца?       Я подбежала к палате и распахнула дверь. Нет, только не Дмитрий! Ну, пожалуйста! Что же я сделала то тебе такого? Не забирай его! Что мне дальше делать, если он не выживет?! Хирург, вбежавший следом за мной, оттолкнул меня и подбежал к телу. — Уведите ее! Живо! — Закричал он, указывая медсестре на меня. — Нет! — закричала я, когда медсестра взяла меня за руку, подталкивая к двери. — Нет, он должен жить! Должен! — переходя уже на визг, я продолжала орать, брыкаясь в руках медсестры, пока передо мной не захлопнулась дверь. — Врач сказал, что состояние стабильное, как такое произошло?! — срываясь на медсестре, которая вывела меня и перегородила дорогу к палате. Девушка молчала, а затем подошла и сочувственно поглаживала меня по спине, успокаивая. Мучительные минуты длились вечно, но через некоторое время вышел врач. — Что?! — выкрикнула я. — Откачали. — Тяжело вздохнув, проговорил он, запуская свою пятерню в волосы на голове. — Как такое произошло?! Вы сказали, что состояние стабильное! — закричала я, подходя к нему вплотную, готовая просто убить его. Но он молчал, продолжал смотреть на меня и молчать. Я сжала в руке телефон, пытаясь перевести дыхание и нормализовать пульс, которые будто уже превышали все установленные нормы. — Если хотите, вы можете его навестить сейчас, но в сознание он еще не пришел, — кивнул врач и, отойдя от двери, пропустил меня внутрь. Я осторожно переступила порог палаты, теребя подол платья-халата, не решаясь подойти ближе к кушетке. Комната была выполнена в светлых тонах, на стене висел огромный плазменный телевизор, угловой диван был установлен в метре от кровати больного, длинный шкаф-купе расположен вдоль стены. Казалось, не будь тут кушетки, то палата вполне могла сгодиться комнатой для повседневной жизни в многоэтажном доме. Уж, явно будет получше, чем у меня была комната в старой квартирке.       Медленно ступая по паркетному полу, я подошла к кровати, на которой пластом лежал Дмитрий, подключенный к множеству проводочков. Он был весь бледный, а темные круги под глазами говорили о том, что он пережил за эту ночь. Черт, если бы он не пошел со мной в квартиру, то с ним бы ничего не случилось. Да, скорее всего, я бы уже лежала где-нибудь под землей или в кювете, но он не лежал бы сейчас здесь. Аккуратно, почти невесомо я дотронулась до его пересохших губ, буквально несколько часов назад он целовал меня ими у всех на виду, а сейчас одиноко лежит в палате. На плече красовался уже давно заживший шрам, интересно, где он его получил? От чьих рук и за что? Он был огромных размеров, и я, не удержавшись, провела по нему кончиками пальцев. Как я его раньше не заметила?       Краем глаза я увидела, что рука Дмитрия шевельнулась, и я оторвала свою, будто от огня, боясь быть пойманной с поличным. Его глаза задергались, готовые открыться в любой момент, что и случилось в следующую секунду. «Телефон» — прочитала я по его губам, которые не произнесли и звука. Я судорожно приподняла свой телефон, который все это время держала в руке, но его уже было не реанимировать. — Он разряжен. — Печально проговорила я и пожала плечами, засовывая его в карман платья. — У врача, — еле прошептал он. Точно! Как я не додумалась взять тогда у медсестры телефон. Дура. Я судорожно кивнула и поспешила покинуть палату. Вспомнив откуда тогда бежал хирург, я направилась прямо к нему в кабинет. — Дмитрий просит телефон, но он у меня сел, он сказал, что вы можете его одолжить! — громко затараторила я, распахнув широко дверь и тяжело дыша. Врач ничего не сказал, только резко поднялся со своего кресла и направился к выходу, легонько подвинув меня, а я пошла следом за ним. Когда я вошла в палату, то Дмитрий уже набирал что-то на телефоне хирурга. — Раф, я в больнице, заскочи к Диане и уладь там все, а за мной пришли машину в Лазурь. — Охрипшим голосом распорядился мужчина, прислоняя телефон к уху. — Там ключи, — всполошилась я, услышав его слова. — Возьмите мои ключи от второй квартиры.       Но Дмитрий будто меня даже не слышал, он промычал пару раз в трубку и отключил звонок, благодарственно кивнув хирургу и протягивая ему телефон. — Мне надо забрать ключи от второй квартиры, мне негде жить теперь! — злобно прошипела я, когда мы остались одни в палате. — Почему вы не попросили того человека, чтобы он забрал их, раз он все равно будет там? — Раздраженно я подошла к нему, продолжая сжимать несчастный телефон. Где мне теперь жить? На улице? Или придется взламывать старую квартиру? — Жить ты будешь у меня, все твои квартиры оккупированы, так что единственное твое безопасное место — мой дом. — Спокойно проговорил мужчина голосом, не терпящий возражений. А меня кто-то спросил? Дмитрий приподнялся с кушетки и потихоньку начал отсоединять от себя приборы. — Что ты делаешь? — возмущенно воскликнула я, судорожно пытаясь подсоединить их обратно, даже не заметив, как резко перешла к нему на «ты». — Это самоубийство! Тебе надо лежать, ты только что вернулся с того света! — Если я еще не умер, значит не пришло мое время, следовательно, и сейчас не умру, — философски проговорил он, ухмыльнувшись, отодвигая белую простынь от себя. — За нами сейчас приедет машина, я буду рад, если ты мне немного поможешь встать и дойти до нее. — Смущенно улыбнувшись, он посмотрел на меня. Это он сказал? Это он смутился? Он пока помирал переосмыслил все тонкости жизни что ль? — Я провожу вас до машины, но дальше я сама, расположусь в какой-нибудь гостинице, спасибо, — немного отстраненно кивнула я и подошла к нему, чтобы помочь подняться. — Я сказал, что пока мы не уладим и не узнаем с какой стороны ветер дует, ты будешь жить в моем доме, — грубо и настойчиво выкинул он и схватил меня за руку, которую я протянула ему, чтобы помочь подняться. — А я сказала — нет. — Процедила я сквозь зубы, наклонившись к нему. Кроме гостиницы мне некуда было идти, но и уступать ему я была не готова. Однажды уступила и вот чем это обернулось. Если я не позволила бы себе проявить слабость, и не пошла на это дурацкое мероприятия, то ничего бы этого не было! Он резко дернул мою руку, и я рухнула на него, а он скривился от боли, зарычав на меня. — Прости, прости, прости, — начала причитать я, вставая с него, представляя насколько ему больно. — Хотя, что прости?! Ты сам меня дернул! — Возмутилась я, ударив его по руке, а он слегка улыбнулся, смотря на меня и потирая свой бок, все еще немного кривясь от боли. Для человека, который пережил многочасовую операцию, который был в шаге от смерти, он выглядел очень хорошо. Как будто ему просто вырезали аппендицит.       Все-таки подняв его с кровати, я вывела эту тушу в коридор. Услышав тысячу ахов и охов от хирурга, который наотрез отказывался его выпускать из больницы, мы все-таки покинули это здание через черный ход, где нас уже ждал припаркованный минивэн. Я передала его в руки какому-то мужчине, который больше походил на шкаф, а тот усадил его на переднее сидение. — Спасибо, — кивнул мне Дмитрий, и я слегка улыбнувшись, попрощалась с ним, и в том самом платье-халате в цветочек пошла в сторону выхода из ворот. Но не успела я даже выйти за территорию, как крепкие руки огромного мужчины подхватили меня и, перекинув через свое плечо, понесли обратно к автомобилю. — Далеко ушла? — Усмехнулся Дмитрий, когда этот шкаф запустил меня на задание сидения и захлопнул дверь перед моим носом, поставив на блокиратор. — Выпусти меня! Я сама справлюсь со своими проблемами! — Выкрикнула я, пиная ногами его кресло, как ребенок, которому отказали в покупке игрушки. — Ты все равно не сможешь удерживать меня вечно в своей клетке! — Кто сказал? — Мужчина громко усмехнулся и фыркнул, будто я говорила полный бред, а тот шкаф, молча, завел машину и выехал за пределы больницы.