Дельфинка

      Моей главной ошибкой всегда было то, что я пыталась все просчитать заранее, представляла, мечтала, но когда попадала в суровую реальность, теряла волшебство момента. Ведь все было не так, как я представляла, думала, надеялась. Говорят мысли материальны, нет, я так не считаю. Я представляла, как буду высококвалифицированным медиком, как ко мне будет выстраиваться очередь из пациентов, запись будет ко мне на две недели вперед. Мечтала о счастливой семье, как малыши будут бегать по квартире со счастливыми криками. Продумывала, что буду готовить на завтрак, обед и ужин для любимого семейства. Как говорится: «Хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах».       Но я никогда не жила мгновениями. Я всегда была несчастна, не ценила, что у меня есть в данный момент. Будто жила в розовых мечтах. И что получила? Все мечты, все планы разом рухнули, когда несколько багровых капелек крови упали на серый бетонный пол. Я испуганно схватилась за бок, ощущая дикую режущую боль.       В глазах застыл ужас, он реально это сделал. Я не верила. Это же мой бывший муж, как-никак мы делили с ним одну жилплощадь, одну кровать, в конце концов. Да, он бил меня, унижал, убивал морально, но я никогда не могла представить, что он сможет меня убить физически.       Сознание вот-вот грозилось покинуть меня, и я медленно начала оседать на пол. Я не видела его, не слышала ничего вокруг. Смирилась с тем, что скоро покину этот мир, зато я обрету мир, где находится мой сын. Интересно как скоро мы увидимся с ним? Сегодня? Завтра? Хотелось бы, конечно, чтобы сегодня. Я безумно соскучилась по нему. Устала бороться за жизнь, которой уже давно нет. Последние несколько лет, я только и делала что не жила, а существовала. Устала. Хватит.

***

      Белоснежная аллея, покрытая вся будто снежным одеялом, переливалась на ярко светящемся солнышке. На деревьях красовались огромные снежные бугорки. Такой красоты еще никогда не видела. Обернулась. Вокруг никого нет. Мне стало вдруг зябко и страшно находиться здесь одной. Где я вообще? — Мама! — Послышался детский голосок позади меня, и я резко обернулась. Позади меня никого не было. Я съежилась, хлопья снега усиленно сыпались на голову, покрывая всю мою одежду. — Мама! — Я снова обернулась и снова никого. Нет. Я так не могу. Здесь никого нет. — Ты нужна мне, мама! — Заметалась по сторонам, в поисках того, кто издавал этот звук, но ничего и никого не было. Я схожу с ума, это галлюцинации уже. — Не оставляй меня одного, я не смогу без тебя.       Я скрючилась на снегу, пытаясь закрыть уши и не слышать этот голос. Не хочу, я не вернусь в тот мир. Это галлюцинации, мой сын умер, его нет в живых. Он в этом мире, он раю, не там. Зажмурившись со всей силы, я мечтала оказаться там, где мой малыш. — Ради меня вернись, мама!

***

      Меня прошибло будто током, я вскочила на кровати, хватая ртом воздух. — Он жив! — Воскликнула я, ощущая как вдруг теряю все свои силы. В какой-то момент я их снова обрела и снова потеряла. Их хватило только на то, чтобы произнести те два слова, которые меняли всю мою жизнь, ради которых стоило жить. Я снова обретала смысл жизни, он состоял только в одном человечке. В одном. В моем ребенке.       Я рухнула обратно на кровать и снова провалилась, на этот раз перед глазами стояла полнейшая тьма. POV Дмитрий.       Развалившись на диване в кабинете своего офиса, я разбирал бумаги. Последнее время это все легло на плечи Сергея — моего зама. С ним мы были знакомы с самого детства, это он помогал мне в создании проекта, который вытянул нашу семью из грязи. Когда я создал первую свою фирму, уговаривал его работать со мной, но он все отказывался. В один момент, когда у него все пошло прахом, он согласился, но не на место моего партнера, как я предлагал, а на место заместителя. Последнее время, увлекшись так сильно своей дельфинкой, я совершенно выбился из дел холдинга, благо Сергей выручил и ввел меня в курс дела.       Именно тогда мне позвонила моя служба безопасности, и рассказала все как на духу. Как сбили мою сестру, как украли дочь и дельфинку. Я кричал. Нет, я орал благим матом на них, не понимая, как они не смогли присмотреть за двумя девушками и одним ребенком. Разнес весь офис к чертям, уговоры успокоиться Сергея, не помогали, ему самому чуть не досталось. В один миг мне показалось, что все к чему я шел — потерял. Разом. Девушку, которая заставляла сходить с ума по ней, сестру — мой лучик света, которая всегда напоминала, кто я есть, и поддерживала меня, не давая мне сорваться в пропасть, а главное, самое святое, что было у меня на этом свете — моего ребенка. Мою Лиану, которая так часто бежала ко мне в слезах, боясь, что я снова уеду, брошу ее.       Как я хотел вернуть все назад. Не уезжать никуда. Остаться дома, который был укутан любовью, теплом и светом. Ничего бы не произошло. Все были бы живы и здоровы.       Леру увезли сразу же на скорой в Лазу, благодаря нашему хирургу, девушка отделалась только сотрясением и парой сломанных ребер. Она не приходила в сознание весь день, а я ждал звонка. Хоть одного звонка. Просили бы выкуп, фирму, что угодно, я все был готов отдать, но звонка не было. Ни по поводу Дианы, ни по поводу Лианы. Тишина.       Спустя несколько часов мне позвонили. Я сразу узнал голос, это был бывший муж той девушки, которая заставляла дрожать всем телом меня, только смотря на нее. Первый раз я слышал этот голос, когда она звонила своей подруге. Все телефоны в доме прослушивались, все это знали, кроме нее. Тогда уже был звоночек, что с ней может что-то случиться, но за тенью ревности я ничего не заметил.       Когда он сказал, что моя дельфинка у него, у меня сорвало крышу, я рвал и метал. Мне нужно было время, чтобы найти его и забрать девушку, я тянул его. Почему-то сейчас до меня только дошло, что надо было просто отдать деньги, он бы отпустил ее. К черту все деньги, это лишь малый процент моего дохода. Но мне казалось, что если я отдам ему то, что он хочет, то я ее больше не увижу. С трудом сказал те слова, которые убили меня в мгновение. Потаскуха. Нет, она не потаскуха, я никогда так не думал. Когда он причинил ей боль, у меня глаза заискрились, мне хотелось удушить его, избить до полусмерти, уничтожить, стереть с лица земли. Но мне нужно было время, чертово время, которого не было.       Мы начали искать. Двести человек днем и ночью шерстили информацию о местонахождении Дианы и Лианы. Если похититель Дианы все же смог позвонить и потребовать выкуп, то с Лианой было вообще ничего не понятно. Никто не звонил, не требовал деньги, акции, да что угодно. Было тихо.       Сергей сидел на телефоне, охраняя покой моей сестры, взяв несколько человек, мы поехали в загородный дом родителей Антона — бывшего мужа Дианы. Глупо, вряд ли он там стал прятать ее, но попытка не пытка.       Она звонила, когда мы почти подъезжали к дому. Оставалось несколько километров. Несколько километров и я убью этого поддонка, разотру и уничтожу. Кулаки сжимались и разжимались. Терпения катастрофически не хватало.       К деревянному забору подъехало три огромных джипа, и оттуда сразу вылезли люди. Здоровые бугаи из службы безопасности не дала мне пойти первому, взломав дверь, там никого не оказалось. Выстрел. Один выстрел спас мою девочку. Я вбежал в подвал сарая и снова послышался выстрел. Перед глазами потемнело, а в груди все сжалось. Это моя девочка. Этот выстрел был адресован в мою дельфинку.       Не видя ничего и никого перед собой, я вбежал в дверной проем. На полу лежала Диана без сознания, и я тут же метнулся к ней. Бледная, в луже собственной крови она держалась за бок рукой. Нет, нет, нет. Я не смогу без тебя. Ты мне нужна. Живи.       Я дал команду, чтобы Антона отвезли в подвал моего старого дома, сейчас там уж точно никого нет, да и никто не рискнут зайти на мою территорию, зная, что меня там нет. А он мне нужен был живым, он похитил Диану, зная, что в этот момент похитят и Лиану, мне нужна была информация, а потом я его убью.       Схватив свою девочку на руки, я тут же направился в машину, по пути набирая номер хирурга.       Время длилось бесконечно, я сидел в приемной, сжимая в руках телефон. Вестей не было. Да и хирург не обещал ничего хорошего, аргументируя это тем, что она потеряла много крови, и ее организм не хочет бороться, у него не было на это сил. Интересно, когда я лежал с ножевым, где сидела она? Переживала ли она также сильно, как и я сейчас? Умоляла ли Бога вернуть меня также рьяно? Что она делала?       Да было не важно, что она делала. Сейчас я понимал свои чувства. Понимал, что боюсь ее потерять, боюсь обидеть, причинить боль. Я не выдержал, вломился в операционную. На меня обрушился шквал неудовольствия, но Михаил Федорович заверил, что операция закончилась, скоро ее переведут в палату. Было запрещено, но я не мог не подойти к ней.       Первый раз после операции я ее увидел уже в палате, меня не подпускали к ней, сколько бы я не поливал всех сотрудников благим матом, напоминая, кто тут главный и кто устанавливает правила в больнице. Меня никто не слушал, будто я говорю это в воздух. Диана лежала на койке, именно той самой, на которой не так давно лежал я, ее веки были плотно сжаты, а лицо бледное, большие круги под глазами, как у мертвеца. На щеках были четкие следы синяков, губа разбита. Я сжал ее руку, мечтая, чтобы она очнулась прямо сейчас.       Это я виноват, не надо было так грубо, надо было отдать эти чертовы деньги. Когда-то также вымогали деньги за свободу моей сестры. Тогда у меня не было их, не было силы, я был маленьким, плюгавеньким мальчишкой, сейчас, я не знаю, что мной двигало, когда я отказал в помощи, наверное, я хотел доказать сам себе, что могу сам разыскать ее, помочь, спасти в конце концов. Возомнил себя рыцарем каким-то.       Мне стало противно от самого себя, и я запустил пальцы в свои волосы, пытаясь успокоиться. Ничего не помогало. Я метался по всей палате, наворачивая круги по ней и думая о том, что будет, если ее не станет. Частичка меня умрет. Я настолько привязался к ней, привык к тому, что она не подчиняется моим правилам. Это первая девушка, которая делает все так, как хочет она, не слушается, делает все назло. Это цепляло, раздражало и бесило, но одновременно кружило голову, заводило и сводило с ума, заставляло чувствовать себя мальчишкой рядом с ней, и за это я готов был пожертвовать многим.       Опустив голову к ее руке, легонько коснулся губами ее нежной кожи. Никогда не понимал женской красоты, как с темными кругами под глазами, мертвенно бледной кожей, слипшимися волосами, можно выглядеть так красиво. — Дельфинка, очнись, ты мне очень нужна, — умоляюще произнес я, целуя каждый миллиметр ее ладошки. Девушка вскочила неожиданно. Она не видела меня, она не слышала никого, глаза были будто стекло, она бормотала одно и то же, и не поддавалась моим уговорам успокоиться. Она смотрела только вперед, после чего снова вырубилась.       Михаил Федорович сказал, что это нормальная реакция. Девушка еще не отошла от наркоза, может нести полный бред, и скорее всего еще несколько раз так будет просыпаться.       Несколько раз я заходил к Лере и Сергею, сестра уже очнулась и все порывалась сходить к Диане, но ее никто не пустил. Сама еще толком еле стоит на ногах. Мы просидели долго, думая о том, кто мог похитить Лиану, кому это было нужно. А главное даже выкуп не был нужен. Чья-то месть? Логично, что тогда бы сообщили об этом, чтобы я знал, кто мстит и за что. Сука, это все логично, но непонятно! Где моя дочь?! — Дим, подумай, кому нужна твоя дочь, если это не месть и не шантаж? — Медленно начала рассуждать Лера, еле приподнимаясь на кровати. — Это личный мотив. — Я не знаю, Лера, не знаю! — злостно прикрикнул я, вскакивая со стула, опрокидывая его. — Понятия даже не имею! — Брат, тут очевидно. — Тяжело вздохнул Серега, неловко перекинувшись взглядом с моей сестрой. Это им очевидно, не мне, дурака из меня решили сделать что ли?! — У ребенка обычно два родителя, и если ты двадцать четыре на семь с ней, то… — Где мой сын? — Знакомый крик раздался по всей больнице, и мы все подскочили, даже Лера, которая еще толком не могла ходить. Выбежали в коридор и встали в ступор. Диана, держась за живот, превозмогая боль, шла по стеночке. — Он жив, я знаю, что он жив!       Со всех ног я ринулся к ней, поднимая на руки. Она не сопротивлялась, просто обмякла в моих объятиях, рыдая. — Диана, успокойся, пошли в палату, тебе надо лежать. — Начал причитать я, а внутри все сжималось, при виде ее в таком состоянии. — Нет! Дима, он жив, слышишь?! — Кричала она, сквозь истерику, сжимая в руках кровоточащую повязку. — Зовите Шаршина, у нее кровотечение! — Закричал я, оборачиваясь на шокированных ребят. — Ты меня слышишь?! — выкрикивала она, выбиваясь у меня из рук. — Я найду его, слышишь?!