Майстред. Жанры и предупреждения

      — … да, ограничивайте авиасообщение. Нет, никаких исключений. При малейшем подозрении на заражение у членов парламента — принудительный карантин на неделю и наблюдение…       Майкрофт сидит за рабочим столом. Прямая спина, холодный взгляд, чашка кофе по левую руку, стопка документов по правую. Кто-то сказал бы, что Холмс спокоен и собран. Кто-то попенял бы ему на недостаток вовлечённости. Этим неизвестным, конечно, нужно быть в курсе того, что именно Майкрофт Холмс принимает большую часть решений в сложившейся ситуации. Подобной привилегией обладают единицы. И лишь один стал свидетелем происходящего разговора.       Грег устроился в кресле в углу кабинета. На коленях привычно располагается рабочий ноутбук. Он просматривает дела, фоном воспринимая разговор Майкрофта. В другое время он бы подождал окончания звонка в гостиной.       Но за последнюю неделю они виделись только вечерами по паре часов в день.       Они спали в разных комнатах.       Грег не подходил ближе, чем на семь футов. Даже сейчас он сидел полубоком в самом углу кабинета.       Удивительно, но Лестрейд сам настоял на этих мерах. Он заявил, что его долг полицейского обязывает его продолжать работу. Но подвергать опасности Майкрофта, одного из важнейших людей в стране, равносильно для него измене. Изначально, когда появилась информация о первых заболевших в Соединённом королевстве, он хотел съехать на время. Был долгий спор, ссора, окончившаяся пятном от кофе на белой стене и осколками чашки на полу. Первый звоночек, оповещающий об истинном положении дел. Наблюдая за коричневыми каплями, прокладывающими себе дорогу к полу, Грег что-то для себя решил.       — Я остаюсь, — он примирительно поднял руки и слабо улыбнулся.       — Ну, слава богу!       — Ты же понимаешь, что я не позволю тебе заразиться?       — Оденешь меня в защитный костюм? — подняв брови, насмешливо спросил Холмс. Это казалось затянувшейся шуткой.       — С этого дня я сплю в гостевой спальне. Мы едим в разное время. И я не подхожу к тебе ближе, чем на… Сколько там, на десять футов летит?       — На семь, — немного ошарашенно отвечает Майкрофт.       — Всё равно на десять, чтоб наверняка.       — Это ни к чему, Грегори. В доме созданы все условия, чтобы очистить поверхности, клининг-служба будет дважды в день производить уборку с дезинфицирующими средствами.       — Это будет бессмысленно, если я окажусь заражён.       Они спорили до вечера. И на следующий день, к вечеру которого Майкрофту было объявлено: или так, или временной изоляции быть. С того дня он поражался сознательности и упорству Грега ежедневно. Тот действительно держит дистанцию, избегает прикосновений, завтракает рано утром, ужинает только после Холмса и ложится в гостевой комнате.       Майкрофт не может сосредоточиться. Никогда прежде не замечавший за собой потребности в тактильных контактах, он вдруг резко ощутил нехватку прикосновений. Из дома он не выходит, как, впрочем, и вся верхушка власти; необходимое, включая продукты и предметы первой необходимости, доставляет Антея или приносит Грег. Ему повезло, что он не испытывает дискомфорта от необходимости сидеть в четырёх стенах. Однако странное ощущение потери всё острее давит на Майкрофта, внезапно привыкшего к ежедневной порции поцелуев, объятий и мимолётных касаний.       Разумеется, он в полной мере осознаёт правоту Грегори. Ситуация не располагает к риску и небрежности. Однако с каждым днём он становится всё раздражительнее. Это не помогает ситуации. Необходимо в кратчайшие сроки принять стратегию действий, а он уже разбил одну чашку и едва сдерживается от уничтожения сервиза.       Время утекает. Количество жертв вируса увеличивается слишком быстро, больницы не справляются. Изначальная стратегия частичного ограничения передвижения и политики самоизоляции, дававшая шанс экономике, сейчас трещит. Оставить всё как есть или переходить на режим карантина, решать не ему одному. Но что-то не спешат без его заключения принимать решение.       Майкрофт запускает пальцы в редеющие волосы. Утихший телефон лежит на бумагах, мигая сообщениями со сводками информации о прогрессе распространения вируса. Он должен посмотреть их, и скорее. Но горло сдавливает ком. Глубокий вдох, с которым он откидывается на спинку кресла, привлекает внимание Грегори. Он встречается с цепким, изучающим и напряжённым взглядом. Они молчат. Грег всё так же рассматривает его, и Майкрофт ощущает, как дышать становится легче. Ему бы улыбнуться, успокоить, что всё в порядке. Но ложь кажется недопустимой. Он почти не удивляется, когда Грег заговаривает первым.       — Ты устал? Много осталось?       Всего-то принять решение, которое, возможно, убьёт пару тысяч человек.       — Прочитать отчёт и отослать рекомендации.       «Приказания», — остаётся витать в воздухе.       — Он секретный?       — Нет.       — Есть идея. Перешли мне его, и пойдем в гостиную.       Подняв брови, Майкрофт подчиняется. Он выходит следом и видит, как Грег садится прямо на пол, боком к нему.       — Иди сюда, только сядь спиной. Думаю, это безопасно. Потом только переоденешься и в душ.       Грег улыбается слегка. Майкрофт кривит губы в ответ. Уступки? Неужели он так плохо выглядит? Пускай, лишь бы снова…       Они спинами упираются друг о друга, сквозь футболку Грега и собственную рубашку он чувствует родное тепло. Выдыхает, словно с мороза попал к камину, и внезапно понимает, что плечи, до того словно каменные, расслабляются. Он позволяет себе пару секунд слабости, но быстро берёт себя в руки.       Его руки касается Грег. Он отводит её в сторону, и их пальцы сплетаются. Майкрофт остро ощущает каждой клеточкой чуть шершавые, сильные прикосновения. Он прикрывает глаза.       — Я начну.       — Да.       — Итак. За сегодня, девятнадцатое марта, проведено восемь тысяч четыреста тестов, — Грегори сглатывает, запнувшись. Действительно, рекордное число для Великобритании. — Из них позитивных — шестьсот сорок три, что составляет семь целых и шестьдесят пять сотых процента.       Меньше, чем он ожидал. Даже меньше, чем за вчерашний день. Но количество тестов… Паника нарастает.       — Всего заражённых три тысячи двести шестьдесят девять. Летальных случаев за сегодня сорок один, всего — сто сорок четыре. Это четыре целых и сорок одна сотых процента, — Грег запнулся. — Боже, Майкрофт.       — Всё?       — Тут ещё данные о возрасте, территории и тому подобное, читать?       — Да.       Слушая сухие цифры, которые Грегори зачитывает, стараясь унять нервозность, Майкрофт производит расчёты. Количество койко-мест, персонала, средний срок койко-дней и возможность увеличить первые факторы и сократить последний. Необходимые ресурсы и время. Как изменится ситуация, если ввести жёсткий карантин. И что случится, если этого не сделать и позволить выработаться национальному иммунитету. Факторы и цифры вспыхивают в голове, проносятся под веками. Мозг наконец работает в привычном режиме. На чистый лист мысли ложатся данные и превращаются в огромное уравнение. Только далеко на периферии он отмечает, что его ладонь сжимают то сильнее, то слабее, что голос, зачитывающий цифры и данные, слабеет. Но отвлекаться нельзя. Он продолжает мысленный марафон, на финише которого результат. Экономически выгоднее всё же…       — Майкрофт.       Севший голос Грегори внезапно всё же вырывает сознание Майкрофта на поверхность. Он открывает глаза, приходя в себя.       — Нет, извини, что отвлёк. Я не должен.       — Что ты хотел сказать?       Грег молчит, только рука безвольно расслабляется в его ладони.       — Я подумал о матери. И твоих родителях тоже. Каждый пятый старше шестидесяти пяти — это…       — Это общий карантин, — решает Майкрофт.       Это правильно. Ограничить распространение вируса значит снизить нагрузку на больницы, снизить уровень паники и повысить доверие к власти. И он будет работать над тем, чтобы вывести страну из кризиса, который обрушится на их головы после.       А пока есть несколько минут тишины в голове и чужого пульса в кончиках пальцев. Словно на краю, на самой кромке чего-то нового. Фатального обрыва старого мира или очередной ямы, через которую переступит мир, забыв о ней через год. Время покажет.