painfully to see

— Расскажите о своей профессии, — вдруг просит Чонгук, разрезая своим звонким голосом тишину. Юнги только делал вид, что работает. Его взгляд был каким-то потерянным, словно он не знал, что делать с ребенком, который сидел у него в кабинете. — Ну, ничего особенного, — тянет Юнги, перебирая в руках листы бумаги и шелестя ими. — Проверяю данные, ставлю подписи, даты, сортирую по папкам… — Нет, не об этой профессии, — перебивает Чонгук, немного приподнимаясь на стуле. — О профессии звукорежиссера. Наступает тишина. Юнги слишком эмоционально вздыхает, очень устало и затянуто, и воздух, который он выдыхает, такой тяжелый и вязкий, сопровождается мучительным стоном. — Ну хорошо, — внезапно соглашается Юнги и пытается выдать с голосом нотку позитива, которая неудачно фальшивая, и Чонгук это слышит. — Вы не хотите об этом говорить? Не нужно, — Чонгук мотает головой и искренне не надеется на то, что что-то узнает от Мина. Но тот решает иначе. — Нет, все в порядке. Я расскажу тебе немного. Все равно делать нечего… — Юнги снова вздыхает, но этот вздох не похож на предыдущий. Он легче и увереннее. Так вздыхают, когда за спиной много работы, а делать ничего не хочется. У Юнги же предлог другой — найти оправдание тому, почему работа не выполнена. Потому что если зайдет Сокджин и увидит Чонгука, ему ничего не будет. Умно и просто. Чонгук приготовился слушать, удобнее уселся на стуле и раскрыл шире глаза. — Ты, наверное, думаешь, что это круто — быть популярным и все такое. Иметь фанатов и влиятельных людей вокруг себя, которые еще сильнее утверждают твой статус. Нет, мелкий. Такая жизнь очень тяжела, и она явно не для меня, — Юнги горько усмехается, смотря на пустые бумажки перед собой. — Я никогда не привыкну к такому. К большому вниманию к моей личности. Не представляю жизни там, в Сеуле, куда отсылаю свои работы. Вообще, здесь мне очень даже хорошо. Деньги мне периодично присылают, всего хватает, — Юнги поджимает губы и смотрит куда-то в сторону. Ему снова неудобно под взглядом широких незрячих глаз Чонгука. — Знаешь, сколько попыток было перебраться туда? Не могу я, понимаешь? Не могу… — голос сорвался, а затем перешел на шепот. Чонгук нервно сглотнул, огромное сожаление накатило на его горло комом. — Возможно, все изменится. Когда-нибудь. — Вы выбрали ту жизнь, которая ближе вам по душе. В этом нет ничего необычного, — говорит Чонгук, когда понимает, что Юнги больше ничего не скажет. — Я бы тоже так не смог. Один, в большом городе, с престижной работой и опасным будущим… Юнги, смотря на Чонгука, тепло улыбается. Этот мальчик такой чистый и искренний, что больно представить, куда заведет его эта немного даже детская наивность. — Мой лучший друг уехал в Сеул. Решил покорить столицу, — Гуки улыбается, вспоминая лучистое лицо Чимина перед глазами. Его образ всегда доводил его до слез. Чонгук отчаянно скучал. — Он стал музыкальным продюсером, представляете? Это была его мечта! Он так долго шел к этому, и вот он в большом городе с кучей возможностей. Я так рад за него! Жаль, он далеко… Его зовут Пак Чимин, — вдруг говорит Чонгук и снова смотрит на Юнги, ожидая какой-то реакции. Тихого вздоха или же шороха листов бумаги под длинными пальцами. Но ничего. Тихо. Чонгук не знает, зачем сообщает Юнги эти подробности. Вдруг ему вообще не интересно, и он лишь делает вид, что слушает? Мин Юнги пропускает пару ударов сердца, когда слышит такую совсем не очевидную неожиданность. Совпадение? — Пак Чимин, говоришь, — задумчиво тянет он, закусывая губу и кося взгляд на свой телефон, лежащий рядом на столе. — Да, а что? — Ничего, просто имя знакомое, — спокойно отвечает Юнги, но Чонгук слышит, как нервно постукивают его пальцы по поверхности стола. — Вы знакомы? — спрашивает Чонгук с огромной надеждой в голосе. Ведь ему не знать наверняка, ошибся он или жизнь подкинула ему невероятную возможность помочь другу. — Наверное, — как-то небрежно отвечает Юнги, словно сам не уверен в этом. К счастью, внезапную неловкость разрушил Ким Тэхен, внезапно влетевший в помещение, как ветер в открытое окно, и притащил Юнги какие-то бумажки. Взглядом же стрельнул в Чонгука. — Только что пришедший и вот вчерашний. Сегодня обязательно сделай тот объем, который сейчас имеется. Я уже серьезно подумываю о том, чтобы сообщить администрации о твоих пропусках, Юнги, — не очень дружелюбно отзывается Тэхен с огромной серьезностью на лице. — Снова здравствуй, Чонгук, — кардинально меняя тон своего голоса со жгуче холодного и серьезного на ласковый и мягкий, обращается Тэхен к младшему, застывшему в боязненном ожидании. — Пойдем ко мне, я скоро заканчиваю. Юнги надо работать, — добавляет Ким и в контрасте с доброй улыбкой бросает на Юнги недовольный взгляд. Кажется, ему и правда не нравится то, как Юнги выполняет рабочий план. Чонгук жалеет Юнги. Кажется, ему правда приходится нелегко. Неужели никто здесь не знает об этом? Тэхен успешно забрал Чонгука с собой, тот даже и не сказал ничего. Только бросил напоследок тихое «спасибо» в адрес Юнги, застывшего в легком шоке с раскрытым ртом. Тот в ответ слабо кивнул, зная, что Чонгук этого не увидит. Главное, что они поговорили. — Ну так что? Уже с Юнги успел подружиться? Вот уж не думал, что он станет общаться с кем-то, кроме меня и своим кофе, — Тэхен кажется веселым и каким-то даже беззаботным, хотя мгновенье назад злился на Мина за то, что тот отлынивает от работы. Чонгук чувствует знакомый запах, когда проходит глубже в кабинет Кима. Такой сдержанный и немного серьезный. Не подходил он сейчас под настроение Тэхена, и Чонгук на момент насторожился. — Почему утром ушел так внезапно? Не попрощался даже. Я беспокоился, — вдруг говорит Тэхен, обращая на себя внимание вслушивавшегося в тишину Чонгука. — А? Ой, простите, я не хотел отвлекать вас от работы, — смутился Чонгук, пожимая плечами. — Я сейчас закончу с бумажками и провожу тебя до дома, хорошо? — спросил Тэхен, подняв голову от стола, и в ожидании уставился на Чонгука. — Проводите? Зачем меня провожать?.. Я бы мог остаться здесь, с остальными, — растерянно ответил Чонгук, хмуря брови и ища глазами взгляд напротив. — Чонгук-а, через полчаса начнется крупная проверка. Мне еще повезло, что смена закончилась. Остальные будут работать. Обычно мы проводим проверку раз в месяц. Ну, понимаешь, осматриваем собак, оцениваем то, чему они научились, даже ставим баллы за лучшую подготовку, — Тэхен усмехается. — А также оцениваем их физическое состояние. Часто бывает так, что собачек просто увозят в приют из-за плохого самочувствия. Когда мы ничем уже не можем помочь. Не волнуйся, они находят свой дом. Хозяева все славные. — О, вот как, — понимающе тянет Чонгук, теряя тревожность в движениях. — Если хочешь, можем зайти куда-нибудь. Сегодня я свободен, — предлагает Тэхен, шелестя листами и шурша ручкой на подписи. Чонгук легко вздыхает и тихо охает. Тэхен только что пригласил его на прогулку, и это никак не укладывалось в голове. Да и вообще, Чону еще не совсем были понятны их взаимоотношения. — Мистер Ким. — Да? — Почему именно я? — на вопрос Чонгук получает непонимающий взгляд Кима. — Почему именно я, а не кто-то другой? Я же просто клиент. Не могу поверить до сих пор, что все это происходит. — О чем ты говоришь, Гуки? — Тэхен оставляет бумажки и концентрирует все свое внимание на младшем. — Откуда у меня все эти привилегии? Я провожу здесь так много времени, сколько не проводит ни один ваш клиент. Ни один. Я ведь не имею права посещать те же самые офисы, видеть сотрудников вне прихожей зоны, тем более общаться с ними так, будто… будто они и не сотрудники вовсе! — Чонгук возмущенно поднимает брови в порыве своего искреннего непонимания. — Почему вы позволяете мне все это? Почему не можете просто сказать, что мне следует уйти? И не приходить больше никогда. Потому что каждый раз, как я прихожу домой, меня преследует непреодолимое желание вернуться сюда. Снова. Понимаете? Мне безумно скучно одному, и потому я ищу спасения в общении с вами. С Сокджином, Юнги и остальными… и это не проходит. Чонгук слышит, как Тэхен оставляет свое рабочее место и глухими шагами по шуршащему по подошве паркету подходит к нему. Дыхание Тэхена встревожено. И, кажется, у него нет оправданий на этот счет. Никаких оправданий. — Чонгук-а, — нежно шепчет старший, разглядывая покрасневшее пятнами лицо Чонгука. Взгляд зацепляется за темную прядку, выскочившую из общей копны волос и мелко дрожащую из-за возбужденного своей речью младшего. — Не думай об этом, прошу. Я не знал, что тебе так важно это… знать, почему тебе позволено то, о чем ты говоришь. Просто я так хочу, понимаешь? — Тэхен несмело поднимает руку перед лицом Чонгука и буквально чувствует его сбитое дыхание на своем запястье. — Тебе и так непросто. Не думай о таких глупостях, малыш. Мы все тут стараемся поднять тебе настроение, видишь? Тэхен медленно и с огромной осторожностью касается пальцами темной прядки чонгуковых волос, словно это самое дорогое сокровище, сотканное из черных нитей бесподобного шелка, который от одного легкого касания готов рассыпаться на мелкие кусочки, напоминающие много маленьких черных перышек проснувшегося вороненка. Внутри Чонгука все дрожит, и он готов все отдать, лишь бы увидеть сейчас Тэхена перед собой. С застывшей на пряди его волос рукой и горящими пальцами, которые до чертиков боятся ненароком зацепиться за бледную кожу его лица, покрытую розовыми пятнами тут и там. — И не задавай больше таких глупых вопросов, хорошо? — в последний раз успокаивает Тэхен и невесомым жестом заправляет прядку за ушко. Мурашки. — Больше не буду, — кивает Чонгук, снова выбивая прядку. Тэхен улыбается, но не тянется заправлять ее. А лишь нервно потирает ладонь в месте касания с черным шелком и тупит взгляд. — Мистер Ким? Вам, кажется, нужно было закончить с работой, — напоминает Чонгук, совсем уже раскрасневшийся от неловкой паузы, нависшей после. — Ах да, — растерянно откликнулся Тэхен, витая взглядом над столом. — Завтра доделаю. Пойдем лучше, — решает он и щелкает ручкой, оставляя бумажки незаполненными. — Бери Шая и выходи. Погуляем, — Чонгук чувствует улыбку в этих словах. И какую-то незнакомую ему раньше ласку. Другую. — Хорошо. Чонгук надеется, что сегодня не будет чувствовать себя одиноко. Хоть чуточку.