painfully to see

Дни проходят быстро, когда Чонгук с Тэхеном вместе. Чонгук успел уже привыкнуть к робким касаниям Кима, которые в последние дни стали увереннее, и к его легким поцелуям в щеки, лоб, кончик носа, пальцы и конечно же губы. Чонгук поет при Тэхене. Первое время он безумно стеснялся, но сейчас, когда они дома у старшего, Чонгук просит Кима включить минусовку очередной песни и начинает петь. Тэхен так заслушивается, что телефон выпадает у него из рук, и песня прекращается. Чонгук всегда злится на него за это, злится совсем немножко. Тэхен получает от него легкий подзатыльник, если тот попадает своей рукой ему по голове, а затем заваливается с ним на их любимые подушки, которые Тэхен все никак не убирает в шкаф. Они лежат целыми вечерами, слушая музыку и обнимаясь. Это ли не счастье? Каждый день они заходят к Юнги, потому что на работе он не появляется. Без него и так дела хорошо идут, ведь всей бумажной работой занят Намджун, который все свое свободное время проводит вместе с Сокджином в комнате отдыха. Тэхен говорит Чонгуку, что они играют в игры. — Играют в приставку? — Да, да. В приставку. Мин Юнги с головой погружен в работу над песней для Чонгука, и когда они с Тэ приходят к нему в очередной раз, он непоколебимо снимает наушники и тихо заваривает себе десятую кружку американо. — Все в порядке? Может, поспишь? — беспокоится Тэ, робко касаясь плеча Мина. Тот дергается от неожиданности и восклицает что-то вроде: «Боже, что?!» В тот день они впервые обнялись за столько лет. Из рук Юнги выпала кружка, и кофе разлился по полу черной лужей. Кажется, он даже заплакал. — Тэхен, ты… — Все в порядке. Хочу наверстать упущенное. Тэхен больше не упускал момента невзначай потрепать друга по плечу, взъерошить ему волосы, обнять при встрече и на прощание. И Юнги в эти моменты был таким счастливым, что у Тэхена из глаз искры летели при виде его таким. Не хотелось выпускать того из объятий. Скоро конец недели, а это значит, что трек будет готов. Останется только записать голос. Потому Чонгук так усердно тренируется. Когда он спел при Юнги, Мин встал и начал хлопать в ладоши. Прогресс! — Давай, ты сможешь. Просто подойди и обними каждого, ладно? Ты ведь этого хочешь? — настраивает Тэхена Чонгук, нежно гладя его по плечу. Тот нервно кусает губу, боясь заходить в зал тренировок. — Я справлюсь, малыш. Спасибо. Внезапное проявление нежности Тэхена и его объятия повергли в шок весь кинологический коллектив. Хосок даже заплакал, поэтому у них закончились все сухие салфетки. Если Хосок плачет — он плачет обильно и долго. Потом его все успокаивали. Сокджин же после первых обнимашек Тэхена был конечно удивлен, но тут же притянул его к себе еще сильнее, взял в более крепкие объятия. Намджун же неловко положил руки на спину Тэхена, когда тот потянулся вверх (Намджун был явно выше его). В этот день все приобрели по частичке маленького счастья. — Чимин, было бы неплохо встретиться и обсудить все на месте, — предлагает Шуга и, покраснев, опускает голову вниз. Хорошо, что в студии темно. Но свет от монитора не позволяет ему скрыть румянец. Кажется, Чимин только что подавил свой визг. — Да, я тоже так считаю! Как насчет послезавтра? Завтра куплю билеты, — возбужденно предложил Пак, ближе придвинувшись к экрану ноутбука. — Нет! Ты не будешь тратиться на это! Я сам… приеду… После этого разговора Юнги и Чимин громко выдыхают, когда экраны гаснут и связь прерывается. Неужели Чонгук был прав? Сам Шуга приедет к Чимину, чтобы увидеться с ним? А только ли по деловому вопросу? Ах, у Чимина от ожидания пальцы ног сводит. Он сразу же звонит своему лучшему другу. — Завтра меня не будет, — предупреждает Юнги и собирает свои нотные тетради в папку. — Почему? — спрашивает Чонгук, развалившийся на том самом неудобном диване. — Я уезжаю в Сеул по работе, — сухо бросает Юнги и краснеет. Хорошо, что Чонгук этого не видит. Мину было бы очень стыдно. — Ты едешь к Чимину, да? — ехидно усмехнувшись, спрашивает Чонгук, явно стреляя в яблочко. — Ч-что? Не-ет… Да. Я еду к Чимину, доволен? — Юнги кажется, что он одновременно потеет от крышесносной жары и замерзает от сильного холода. — Чимин так ждет тебя. Порадуй его, пожалуйста. Он заслуживает этого. Юнги вернулся на следующий день после отъезда в Сеул, ведь выпуск песни не требовал каких-либо отложек. Настроив всю нужную аппаратуру, Мин завел Чонгука в комнату записи и поддержал хлопком по плечу. — Готов? Давай. Как учили. И Чонгук начинает петь. Вспоминать каждое слово не приходится — они с Юнги хорошо выучили текст. Учили они его около часа. Юнги четко диктовал Чонгуку каждую строчку, а тот усердно повторял за ним. Память у Чона хорошая, так что он скоро запомнил весь текст. Юнги гордился своим учеником. Очень гордился. «Я не видел света в темноте скучных будней. Я мечтал о том, чтобы взглянуть на тебя». Чонгук пел и думал о Тэхене. О запахе его волос и крепких руках, которые всегда нежно поправляли одеяло по утрам, которые всегда надежно обвивали плечи, в кольце которых Чон всегда чувствовал себя защищенным от всех бед и несчастий. Хотел бы он, чтобы его руки тоже были щитом от всего плохого для Кима. «Стань моим светом, и я тебя увижу. Увижу твой свет во всей этой темноте». По щеке скатывается прозрачная соленая капелька, но голос не дрожит. Чонгук уже привык к своим эмоциям во время пения. Он просто слишком сильно чувствовал, протягивал историю песни через себя. Испытывал то, что испытывает лирический герой. «Возьми меня за руку и веди к свету». Юнги с Чимином хорошо поработали над совместной частью в песне — припевом. Пак навзрыд рыдал в подушку после того, как прослушал весь трек полностью у себя в спальне после того, как они с Шугой разошлись. Старший полетел обратно, а Чимин остался в Сеуле. Снова один. — Поехали со мной, я оплачу твой билет, — умоляет Шуга, сжимая в руке миниатюрную ручку Чимина. Тот еще как «за», но что-то внутри останавливает его, ведь «…в Сеуле у меня будет больше возможностей… прости, Чонгук, но это жизнь». Говорил Пак своему милому другу еще до того, как они поехали в центр, чтобы забрать Шая. — Прости, Юнги, я не могу все это оставить… — Я оставил, — обрывает его Мин, крепче сжимая ладошку. — Не бойся. Юнги купил им билеты. Чимин не мог противостоять его просьбам, ведь у них вроде как любовь? Или же Юнги просто одиноко в своем городе без людей, хоть что-то понимающих в музыке. — Мне нужно увидеться с другом! Я не могу остаться здесь, Юнги! — возмущается Чимин, когда старший прячет ключ от своей квартиры у себя в кармане. — Это будет сюрприз для Чонгука. Наш общий сюрприз, — не колеблясь, отвечает Юнги и выходит из квартиры, закрывая Чимина. — Что?.. — задает Пак вопрос в пустоту. Чонгук с Юнги знакомы? «Не погасни, прошу, не забывай меня. Я все еще вижу твой огонек». Чонгук снимает наушники и держит их в дрожащих ручонках. Дверь комнаты открывается, и вакуум наполняется радостным выкриком Юнги. Хриплым и таким родным. — Молодец! Чонгук-и, ты такой молодец! — Юнги крепко захватывает его в свои жаркие объятия и игриво треплет его по волосам, а младший громко смеется, поднимая плечи, щурит глаза, а по щеке текут слезы. Но, кажется, это от радости. — Хен, когда я смогу послушать готовую песню? — любопытствует Чонгук, сидя на диване и болтая ногами в студии Юнги. — Я заканчиваю работу над ней уже сегодня, так что… если будешь себя хорошо вести, я дам тебе ее послушать вечером, хорошо? — ответил Юнги, и Чонгук понимающие кивнул головой. — Как дела у вас? — в студии появляется Тэхен с коробкой пончиков и заваливается на диван рядом с Чонгуком, целуя его в щеку. — Привет, — выдыхает он младшему на ушко и целует его в губы. — Тэхен, я соскучился, — бурчит Чонгук, обхватывая старшего двумя руками и наваливаясь на него, неаккуратно, но уверенно. — Тише, тише! У меня тут сладости, — осторожничает Тэхен, и Чонгук отстраняется, пытаясь руками нащупать то, что держал в своих Ким. — Это же… мои любимые пончики?! — Ха-ха, угадал! Держи, — Тэхен открывает коробку и достает оттуда шоколадный донат с банановой начинкой. Любимый пончик Чонгука. — А мне пончик? — возмущается Юнги.