painfully to see

Чонгук просыпается от звонка телефона в кармане джинсов. Просыпается, обнаруживая себя не на кровати. А на Тэхене. Когда же они вот так успели заснуть? Казалось, они целовались всю ночь напролет. — Алло? — тихонько прижав телефон к уху, произнес Чонгук, надеясь на то, что Тэхен не проснется. Его рука прижимала Чонгука к телу за талию, а другая была заведена за голову. Лицо хена выглядело спокойным и отдохнувшим. — Ах, Чонгуки! Я так скучал по тебе! — Чимин? Чимини, это ты? — не сдержавшись, восклицает чуть громче, чем шепотом, Чонгук. — Да! — Чимин, как обычно, очень весел и бодр. В его голосе слышится большая энергия. — Как ты? Как дела? — Все хорошо! Я… я не могу сейчас говорить, но могу слушать. — Что? Почему? — Тут такое дело… я боюсь говорить, потому что Тэхен может проснуться, — совсем шепотом отвечает Чонгук, съежившись. Чимин на том конце провода заливается звонким смехом. — Ха-ха, чего? Вы вместе провели ночь? Так быстро? Чонгук! Я был о тебе другого мнения! Ха-ха, — Чимин смеется еще сильнее, и даже успокаивающие слова Чонгука не помогают ему успокоиться. На лице Чона проскальзывает застенчивая улыбка. Ему приятно было сказать об этом, о них с Тэхеном. — Я потом все расскажу! — Хорошо, ха-ха, тогда… тогда слушай. Мы теперь созваниваемся каждый день! Бывает даже по несколько раз, потому что… ах, я даже не знаю, как это понимать, но… Шуга сам звонит мне! Обусловливает это тем, что мы не разъяснили некоторые моменты. Сам задает вопросы, а вчера… Вчера он спросил, есть ли у меня кто-то, ты представляешь? — Чимин жарко вздыхает в трубку, Чонгук тихо хихикает. — Неужели я смог ему понравиться? Боже, от одной такой мысли у меня бабочки в животе… А когда я пишу музыку, которую должен отправить ему, то не могу перестать о нем думать, и все выходит так хорошо. Очень хорошо! Ох, Чонгук-и, хотел бы я, чтобы ты ее услышал, но, наверное, на данном этапе это невозможно. Зато когда мы закончим работу над этим треком, ты сможешь его услышать! И кстати, Шуга сказал мне, что нашел идеальный голос для нашей композиции, представляешь? Интересно, кто это? Парень или девушка? «Это я», — думает Чонгук и затаивает дыхание, закусывает губу. И сердце отчего-то приятно дрожит. — С каждым его звонком я влюбляюсь в него сильнее и сильнее… влюбляюсь в его профессионализм, в его гениальность, опытность. В его внешность! И мне так страшно, Чонгуки. Я бы хотел ему признаться и увидеть в живую, но это… невозможно? — Что? Не говори так! Все возможно! — вдруг вскрикивает Чонгук, ощущая под собой шевеление. О нет. Нет, кажется, Тэхен еще спит. — Прости, — шепчет он. — Ох… я бы хотел в это верить, дружок. Но я даже ничего о нем не знаю. — Будь смелее! Задавай вопросы, знакомься. Не упускай такой шанс! Я уверен, что ему ты тоже очень-очень нравишься. Просто он стесняется. — Ты правда так думаешь?.. — Спрашиваешь? Я уверен в этом на сто процентов, — серьезно заявляет Чонгук, невольно сжав пальцами плечо Тэхена. — Хорошо, тогда я постараюсь быть смелее. А еще… — Ох, прости, Чимин! Кажется, Тэхен просыпается! Поговорим позже? — Конечно, малыш! Удачи вам, я так рад, что у тебя все хорошо. И спасибо! — Чимин бросает трубку, чмокнув микрофон напоследок. Чонгук глупо заулыбался. — Чего мы не спим в такую рань, м? — сонно тянет Тэхен, двумя руками обхватывая засмущавшегося Чонгука и прижимая к себе. Тот глухо хихикает и прячет телефон в карман. — Доброе утро. — Доброе. Тэхен тянется к лицу младшего, чтобы поцеловать его в носик, но встречается с сопротивлением. — Эй, что такое? — удивленно спрашивает Ким. — Ты, наглый притворщик, слышал весь разговор? — нахмурившись вмиг, пошел в наступление Чонгук. — Ха-ха, что? Как ты меня назвал? — Тэхен смеется, отчего его грудь поднимается вверх, прижимаясь к спине младшего. — Чимин с Юнги такие милые. Я думаю, из них вышла бы хорошая пара. — Ч-что? Ты… — Чонгук брыкается, пытаясь вырваться, но его целуют. — Расскажи о нем. О Чимине, — просит Тэ, наливая воду из фильтра в стакан. Чонгук же сидит за столом и доедает блинчик с бананом. От неожиданной просьбы он кашляет, подавившись, и запивает молоком. — Ох, ну… он мой лучший друг. Друг с самого детства. Мы с ним в школу вместе ходили до… до аварии, — говорит Чонгук, делая маленькие глотки из кружки в промежутках. — Точно, школа! Как же ты закончил обучение после потери зрения? — Тэхен не боялся задавать вопросы. Чонгук просил его об этом, просил не бояться. — Закончил дома, домашнее обучение. Чимин же помогал мне, приносил материалы из школы, занимался со мной. Я готов благодарить его за это вечно, — Чонгук шмыгает носом. — Чимин и правда хороший друг. Юнги такой же друг для меня, — напоминает Тэхен, отпивая воду из стакана. — С детства неразлучны, со своими проблемами. Вместе учились, как ты помнишь из моего рассказа… — Как Юнги чувствовал себя после?.. Кхм, вам было тяжело? — неловко спросил Чонгук, оставив кружку на столе и прижав к себе руки. — Он не отходил от меня ни на минуту. После того, как мои родители узнали об этом, тем ублюдкам досталось по заслугам, я был вроде… рад? Рад, что справедливость восторжествовала. Но в душе все сидело то ужасное чувство. Месяц после этого я не желал жить дальше. И если бы не Юнги, я не знаю, что бы сделал с собой. Я ведь был еще таким ребенком… — вздыхает Тэхен и подходит к Чонгуку, кладя свои ладони ему на плечи. — Я стал сильнее. — Как же ты справлялся с гаптофобией? Ты позволял кому-то касаться себя? — спрашивает Чонгук, накрывая своей ладонью тэхенову. Тот наклоняется и мягко целует его в макушку. — Ах, Чонгуки, с тех пор я ни разу никого не касался. Ты был первым, кто… кто сам дотронулся до меня. И мне очень-очень стыдно за мое поведение, но ты же понимаешь, что я не нарочно, — извиняется Ким, еще раз чмокая Чонгука в волосы, а затем в светлый лоб. — Конечно, Тэхен! Я не обижаюсь на тебя, все в порядке. Я просто был растерян. Не знал всей истории, — успокаивает старшего Чонгук и сжимает пальчиками его руку. — Вот и славно, малыш, — Тэхен сладко улыбается, даря Чонгуку еще пару быстрых поцелуев в щеку. — Я так хочу касаться тебя.

***

— Всем привет! А вот и мы, — здоровается со всеми Тэхен, заводя за собой Чонгука с поводком в руке. Шай тут же потянулся к Сокджину, который выглянул из-за стойки. — Ого, пришли, сладкие, — Джин улыбается и встает с места, чтобы поприветствовать друзей. — Сокджин-хен, я скучал! — радостно лепечет Чонгук, протягивая вперед руки для объятий. — Мы тоже скучали по тебе, Чонгуки, — Сокджин отвечает ему крепкими объятиями с нотками его приятного аромата. — Хорошо выглядишь! — Правда? — удивляется младший, вертя головой из стороны в сторону. — Правда, правда, — усмехается старший. — Пошли, Тэхен, работы много. — Юнги еще нет? — спрашивает у Тэ Чонгук, усевшийся на полу с кучей игрушек для собак, которые и пищали, и жужжали, и какие только не издавали звуки. А рядом с ними резво бегали подопечные кинологов. Шай здесь тоже был. Чонгук легко узнавал его по очертаниям мордашки на ощупь. — Нет, не пришел пока, — отвечает Ким, расчесывая шерсть одного очень растрепанного пса. — Боже, Джей, где ты успел так растрепаться? Знаешь, его шерсть еще такая жесткая, иногда расчески ломаются! А они специальные, для его породы, — рассказывает Тэхен, и Чонгук думает о том, как же, наверное, много удовольствия приносит Тэхену его работа. — Скучаешь по нему, да? — с сожалением в голосе спрашивает Ким и смотрит на младшего. — Угу. А еще я хочу извиниться за свое поведение. — Кто пролил кофе на новые распечатки документов?! — яростно вопит Ким Сокджин из своего офиса, да так громко, что его крик слышно у самого входа. Как бы клиентов не распугал. — Ким Намджу-ун! — О нет, кажется, кому-то сейчас не поздоровится, — Тэхен довольно хихикает, убирая расческу и готовясь наблюдать интересную сценку. В помещение заходит сам Ким Намджун с огромным пятном от кофе на белоснежной рубашке и отчаянным выражением лица. Чонгук вспоминает про их свидание. Как же у них все сейчас? — Сокджин, я обещаю, что напечатаю столько копий, сколько ты захочешь! — испуганно кричит Намджун, забегая в комнату отдыха, но Сокджин настигает его следом, и они запираются там. У Чонгука в голове возникает вопрос.