Со вкусом вина

Ревность гложет похуже чувства голода — это Хэ Сюань может утверждать с уверенностью. Она загорается в груди подобно пламени, прожигает все внутренности, застилает глаза красной пеленой, и в голове навязчивой мыслью носится только одно: избавиться от того, кто смеет быть ближе к нему, чем он сам. С ней трудно бороться, но понять причины не составляет особого труда. Хэ Сюань бросает хмурые взгляды на Ши Уду, возле которого постоянно радостно носится Ши Цинсюань, сжимает крепче руки в кулаки: так и чешутся, но он заставляет себя сохранять спокойствие, хотя внутри бушуют волны злости и негодования. Единая текущая в венах кровь, единые вымощенные золотом храмы, даже судьба одна на двоих: ведь смертные ошибочно приписали братьям узы брака. Выросшие бок о бок, прожившие всю вечность вместе, но такие до безобразия разные, что и не скажешь сразу, что они братья. Даже у Ши Уду и Хэ Сюаня найдётся больше общих черт, если поискать, особенно таких, от которых по коже бегут мурашки. Именно поэтому Хэ Сюань ненавидит Ши Уду так сильно, что болезненно раскалывается голова. Именно поэтому, думает Хэ Сюань, Ши Цинсюань так беспечно носится и вокруг него тоже, тянется, словно к свету, не ощущая окутывающую Хэ Сюаня непроглядную тьму, которая скоро накроет и его под своим обширным пологом. И тьма в Хэ Сюане говорит, что Ши Цинсюань должен беспрекословно выбрать его. В действительности их не связывает ничего, кроме легкомысленно брошенных «Мин-сюн, ты мой лучший друг», и Хэ Сюаню приходится делить Ши Цинсюаня с его братом: до скрипа зубов неохотно, до сощуренных глаз недоверчиво, накапливая внутри себя кипящий яд, который отравляет и его самого, но когда-нибудь выберется наружу: тогда никому не будет пощады. Ему неприятно это режущее чувство, и у него вызывает отвращение стоять на равных с тем, кто это чувство пробуждает. А Ши Цинсюань при этом будто ничего не замечает — ему не всё равно, наоборот, ему слишком важно заполучить всё внимание, завоевать безграничное уважение именно этих так презрительно настроенных друг к другу двоих. Ши Цинсюань зовёт Ши Уду ласково «братец», взмахивая длинными ресницами, виснет на нём, не давая продыху, а затем возвращается к Хэ Сюаню, повторяя сладкие речи и изящные жесты — по замкнутому проклятому кругу, где явно нет места одному из них. И этим кем-то должен быть Ши Уду, без сомнений решает Хэ Сюань, потому что этот круг необходимо разорвать — с холодной жестокостью, чтобы избавиться от раздирающего изнутри чувства. Сделать нестерпимо больно — больше даже морально, чем физически, поиграть на нервах и струнах души, чтобы в полной мере передать, что чувствует Хэ Сюань. Ши Цинсюань должен принадлежать только ему.