Со вкусом вина

Ши Цинсюань никогда не ждёт от Мин И чего-то особенного, когда дело доходит до отношений. Ему кажется, что он навязывает себя: своими мимолётными касаниями, своими настойчивыми поцелуями, своим желанием — как будто он единственный, кому это нужно, подобно глотку свежего воздуха. Он понимает, что если Мин И правда захотел бы, то давно бы смог его оттолкнуть, но и этого он не делает, отвечая на все ласки скупо и сухо — будто нехотя. Ши Цинсюаня такая холодность немного пугает, неприятно лезвием ножа скользит по сердцу, поднимая в голове единственно важный вопрос: «Мин-сюн, ты любишь меня?» Лёгкие стягивает в тугое кольцо беспокойства, и Ши Цинсюань ищет проблему в себе. И находит. Находит множество мелочей, которые могут злить, выводить Мин И из себя, но которые Повелитель Ветров уже никак не может исправить в себе. Осознание этого неприятно отзывается где-то в груди, но Ши Цинсюань только беспомощно, совсем без надежды шепчет в чужие губы: — Пожалуйста, будь со мной нежнее. Мин И смотрит на него нечитаемым взглядом, затем выдаёт: — Тебе что-то не нравится? — Нет, просто, пожалуйста, будь со мной нежным. Мин И внутренне усмехается, на самом деле ловко подхватывая пальцами чужой подбородок, гладит самыми кончиками белоснежную кожу. Приятно, и щёки Ши Цинсюаня медленно начинают краснеть. Вторая рука ложится на талию, притягивает ближе к себе: Повелитель Земли может чувствовать нестройное биение сердца Ши Цинсюаня где-то под рёбрами, и весь он в его руках такой беззащитный и слабый. Мин И наклоняется, целует холодными губами сначала в лоб, едва касаясь: нежно, как и просили. Ресницы Ши Цинсюаня легко трепещут — боится спугнуть момент, но на губах играет, как ему кажется, глупая улыбка, с которой он не может ничего поделать. Он немного колеблется, прежде чем закинуть руки на плечи Мин И — обычно всегда напряжённые, но сейчас непривычно расслабленные. Пальцы сцепляются в замок для надёжности, но Повелитель Земли не собирается убегать. Губы движутся к виску и чувствуют слабые отголоски пульсации сердца — неровные, после чего опускаются к скулам. Ши Цинсюань краснеет, чувствует себя окрылённым, будто готов вознестись ещё раз, потому что переполняющие его чувства слишком яркие, ведь Мин И, в самом деле, никогда не вёл себя так отзывчиво и аккуратно. В прикосновениях Мин И нет ни капли притворства, он правда целует предельно ласково, вызывая приятные мурашки по коже у плавящегося в его руках божества. Он не считает это чем-то особенным: очередной каприз, бессмысленный, поэтому легко исполняемый. Но то, как реагирует на эти простые касания Ши Цинсюань, до странного волнительно отзывается в теле, сознании Мин И, и он уже почти что без лишних мыслей проводит с лёгким нажимом вдоль струящихся одежд от талии к лопаткам, пересчитывая позвонки. Ши Цинсюань чуть выгибается в пояснице, подаётся ближе, прижимаясь чуть ли не всем телом, и губы Мин И замирают в миллиметре от тёплых, слегка приоткрытых губ напротив. Ши Цинсюань дышит тихо-тихо — всё ещё боится спугнуть, встречается взглядом с замеревшим над ним Мин И, пытаясь разглядеть в них оттенки тепла, но не успевает — его губы обхватывают так нежно, что он невольно закрывает глаза и чуть ли не стонет. Движения Мин И медленные и томящие: чуть сжать нижнюю губу, будто пробуя её на вкус, повторить то же самое с верхней, подминать их под себя чуть требовательно, но осторожно, неспешно проводить кончиком языка по кромке губ. Ши Цинсюань не выдерживает и тихо стонет в рот напротив, сжимает в объятиях чужую шею. Руки Повелителя Земли уже бесконтрольно блуждают по чуть дрожащему телу, которое льнёт к нему доверчиво и изнывает, беззастенчиво ложатся у Ши Цинсюаня под бёдрами, и тот обхватывает ногами талию так крепко, как только может, в попытке стать ещё ближе. Поцелуй в то же время становится глубже, балансируя уже на грани со страстью и нежностью, и язык Мин И скользит во рту у Ши Цинсюаня, исследуя каждую его часть, сплетаясь с другим языком в губительном танце; Ши Цинсюань уже задыхается, но не стремится первым разорвать поцелуй. Когда воздуха начинает уже катастрофически не хватать, он невольно отрывается от чужих губ, чувствуя охватывающий его жар во всём теле, и тихо шепчет: — Продолжим в другом месте. Мин И послушно несёт его в спальню, где, пожалуй, позволит себе ещё чуть-чуть побыть настолько же нежным.