Кошмары

— Нужно спасти асгардцев и Тессеракт и. — панически выдал йотун, пока его не прервал Стефан. — Локи, мы победили, не переживай, — успокаивал доктор, обрабатывая раны бога лжи, от чего тот тихо шипел. Лафейсон слегка вздрогнул и начал оглядываться по сторонам, он неожиданно для себя, очнулся в столь знакомом и любимом месте. Локи пробудился в храме Стрэнджа на кушетке, обнаружив сидящего рядом с собой, как раз таки здешнего жильца. Тот приблизился к нему, чтобы обеззаразить царапину на щеке аса. Он был так близко, что можно было рассмотреть каждую черту его лица, можно было ощутить его дыхание на себе, немного неровное, может нервное? Асгардец старательно пытался не смотреть на чародея, благодаря чему смог обнаружить в другой стороне недалеко от себя своего брата, сидящего в кресле и чуть задремавшего. Мысли мага наконец-то переключились с предмета воздыхания, на произошедшее до. Локи помнил всё смутно, лишь отрывки, видимо сильно досталось. Пред глазами вновь всплывают картинки: Сверкающие молнии Тора, где-то в дали, искры порталов и магии чародея, свои блестящие клинки и зелёное свечение иллюзий, как затем глотку сжали с неимоверной силой, а потом отбросили в сторону с той же мощью. Потом плащ левитации, что возвышает хозяина, который стоит спиной к лежащему в полусознании Лафейсону, со своим сияющим щитом. Стефан защитил его и сражался с ним за Новый Асгард. Хотя, всё же он просто спасал Мидгард от этого безумного титана, а его не дал убить, может просто, чтобы от Тора не влетело? Ну да логично, тот ведь такую грозу ему устроит и молнию в зад запустит, был верховный чародей у Земли и не стало, прощай красавчик! Хотя если посмотреть сейчас на эту сопящую моську Одинсона, вряд ли подумаешь, что он вообще может кого-то обидеть, даже к мухе не притронется. Громовержцу тоже немало досталось, судя по различного рода бинтам на ногах и руках, что дополнительно закрывали, прорезанную в некоторых местах, одежду. Каждый из них сиял своим оттенком красного, один пропитан бордовым цветом, а другой слегка лишь розовый. Ну, а Стрэндж… В очередной раз у него на щеке оказался порез, который так искусно подчёркивал линию его скулы, а кровь добавляла красок прекрасному лицу. Вот ведь чертёнок магический, может он наколдовывает постоянно себе разрез в одном и том же месте? Выпендрёжник. Но если и выпендрёжник, то слишком очаровательный, ну как так можно? Кажется, эта «ведьма» сделала приворот. Так йотун считал, ибо иного объяснения, каким образом он, кажется, влюбился, маг найти не мог. И вот, они уже пялятся на друг друга минут 5. Стефан не лучше Локи, поэтому тоже разглядывал личико своего «возлюбленного». Светлая, едва бледная, прекрасная кожа и чёрные, словно крыло ворона волосы, создавали иллюзию, что Лафейсон — Белоснежка, а доктор — принц, что поцелуем расколдует прекрасную принцессу. Благо, сам доктор ещё не успел вытряхнуть эту мысль, их с «принцессой» гляделки прервал проснувшийся царь Асгарда. Он, еле разомкнув глаза, странно посмотрел на них и негромко кашлянул, намекая на своё присутствие. — Локи, я очень рад, что ты наконец-то проснулся, — сказал ещё каплю сонный громовержец. — Тебя не слабо потрепало, как я вижу, — ответил ас. — Тебя тоже, братец, — с усталым, но как всегда заботливым взглядом подколол его Тор. — Я думаю, вам бы стоило всё обсудить без моего присутствия, — прервал хозяин храма и полетел в библиотеку. — Что с ним? — поинтересовался Одинсон. — Хм, я пожалуй проверю, — отрезал Лафейсон и оставил своего брата в одиночестве, направляясь по пути Стрэнджа. Тот стоял оперевшись руками в стол, но почувствовав приближение асгардца выпрямился. — Да, Локи? Тебе что-то нужно? Локи лишь тихо вздохнул, спокойно подходя к Стефану, от чего у того возникло небольшое напряжение, что заставляло немного трястись руки, напоминая о давней травме. Конечно, сейчас ему было не до этого. Но то, что произошло его определённо удивило… Локи обнял его крепко-крепко и тихо, еле слышно, прошептал: — Спасибо.

***

— Здравствуй, Тор, вновь, — сказал, внезапно для Одинсона появившийся, Вонг. — И тебе не хворать, — дружелюбно ответил Тор. — Хотел уточнить, где Стрэндж и Локи, — конечно, он и так знал где они, но решил потихоньку развязать разговор на эту тему вместе с братом Лафейсона. — Вроде бы Стрэндж ушёл в библиотеку, а Локи за ним, — почесав макушку, выдал он, сомневаясь в точности своего ответа. — Хм, насколько знаю, твоему брату полюбился этот храм, он частенько заходит в гости, в последний месяц точно. — Локи? С чего это ему сюда приходить, да и когда, он лишь выходит куда-то, если есть свободное время, — до громовержца не доходило сразу, а лишь спустя некоторое время картинка сложилась в голове. Его собеседнику так и хотелось закрыть своё лицо рукой от недалёкости царя Асгарда, но благодаря своей выдержке и терпению он этого не делает, ибо уже с доктором натерпелся. — Хм, а что ему-то тут делать? В смысле с чего вдруг он стал общаться с ним? Тип, они оба шарят в магии и поэтому болтают о ней? — Вероятно, да. Но, мне кажется, их объединяет что-то помимо этого, — пытался намекать, но потом осознал, что эта затея обречена на провал. — А что же ещё? — Как минимум одни их взгляды на друг друга уже это показывают. — Что показывают? Обычно они на друг друга смотрят, — уже возмущался Тор, не совсем понимая к чему тот клонит. — Что они испытывают к друг другу больше, чем дружеские чувства. — Так, чародей, ты к чему это клонишь, а? — встал со своего кресла бог грома, слегка сжав кулаки. — Думаю ты и сам догадался, Тор. — Мой брат не мог влюбиться! И уж точно не в мистера доктора! — Это решать лишь ему и разве ты не замечал за ним этого? Тут Тор призадумался, вспоминая недавний разговор с Локи. «Тор, у меня никого нет!» — брат боялся признаться, определённо. Чего же он стесняется, Одинсон же его старший братишка, который рос с ним и сражался всегда, был с ним в трудные времена, почему же Локи не сказал? Громовержец обречённо вздохнул и завалился обратно в кресло, закрыв половину лица рукой. — Тор, я знаю, что ты пытаешься себя убедить в обратном, как и они, не понимая, что их действия сами за себя говорят. Они оба влюблены, но боятся в этом признаться, как друг другу, так и себе, — выдвинул вновь невероятно мудрую речь Вонг. — Предлагаешь их свести? — казалось, что тот вновь выдал какую-то глупость, но нет, в этот раз он верно уловил ход мысли. — Можно назвать и так, но суть, вижу, ты понял. Надо помочь им, иначе они так и будут лишь смотреть на друг друга влюблёнными взглядами.

***

Для Стрэнджа была, будто в новинку, такая близость. Особенно с Локи. Они обнимали друг друга, наверное, весьма долго, но явно никто не хотел разрывать эту связь. Лафейсон вдыхал запах Стефана, его одеколон, что слегка сводил с ума и без того сумасшедший и хаотичный разум. Ощущение этой ткани, в которую доктор завёрнут, как самая сладкая конфета — это было идеальной обёрткой для него. Чародей тоже, в своей мере наслаждался моментом, потому что тепло, от заведомо холодного существа, грело в тысячи, да что уж там, миллионы раз сильней. Оба чувствовали и понимали боль у своего «возлюбленного». Конечно, соответственно, оба не верили, не хотели верить, что их сердца пронзила стрела Купидона. Да какой к чёрту Купидон? Да хоть Амур или Венера, нет разницы, они не могут любить, они могут лишь страдать, так считали, по крайней мере. Казалось бы, эти объятия могли длиться вечно, но что-то подтолкнуло мага отцепиться от верховного чародея. — Мне кажется, нам надо вернуться к моему тупоголовому братцу, иначе ты не обойдёшься без жертв в виде ценнейших артефактов, — йотун слегка усмехнулся и вышел из библиотеки, а за ним и владелец храма. Когда они оказались снова в главной комнате, то прервали оживлённый разговор их друзей, из-за чего в комнате повисла тишина. — Может, чаю? — вырулил из неловкой ситуации Стрэндж, на чьё предложение все согласились, даже не споря.