Чёрный лис, изменивший всё

— Чудесные новости! Старейшина И Лин, Вей У Сянь — мёртв! Эти слова эхом разнеслись по всему полю боя. Как? Почему? Он был так молод, за что ему всё это? А как же его муж и ребёнок? Вэни разразились хохотом, надменно поглядывая и убивая заклинателей. Кто-то ещё был способен сражаться, но в голове сидели у них множество вопросов, касающихся смерти самого близкого, весёлого, сильного духом и телом, пусть и надоедливого, но такого любимого лиса. Те, кто находились в шоке и успевали из него выйти до того, как их убьют, заливались слезами и мстили. Все стали сражаться ещё упорнее, желая перебить всех до единого. Не Мин Цзюэ, Цзинь Гуан Яо и Не Хуай Сан стали свирепеть и наносить удары всё точнее с каждым разом. У всех на глазах были слёзы. Боги, которые воспитали этот ходячий хаос, проклинали весь мир. Бао Шань Саньжень проявила свою вторую сущность — Черепаха преисподней. Зачистка Пристани Лотоса прошла успешно. Как только всё завершилось, все ринулись в главное здание. В комнате Духи зажгли благовония и молили Богов, чтобы их друг жил хорошо. Это был третий раз в жизни, когда Ван Цзы плакал и два из них — из-за Вей Ина. Даже гордый и вспыльчивый Вань Инь и то пролил слёзы, узнав о смерти названного брата. — Ван Цзы, он попросил что-нибудь? — тихо спросил Си Чень, приобнимая брата. Тот немного вздрогнул и кивнул. — Он попросил позаботиться о нашем сыне, — ответил Ван Цзы, смотря на пол расфокусированным взглядом. Такое состояние вечно-холодного Ланя весьма пугало. — И не зря, — сказал Вань Инь. На него перевели взгляды братья Лань в непонимании. — Если отдать грудное дитя кому-то другому, то как только вкусит чужое молоко, оно признает этого духа своим родителем. Также, если омега умирает и перед этим передаёт часть сущности альфе, то альфа сможет вскормить своё дитя, точно так же как и омега. У Ван Цзы округлились глаза. Он вспомнил, перед его уходом, Вэнь Цин предупреждала, что если он оставит дитя надолго, то оно отвергнет своего истинного родителя. У юноши взметнулись вверх уши, он мелко задрожал, но Си Чень это почувствовал, поэтому прижал брата ближе к себе. — Проще говоря, если хочешь оставить сына при себе, иди в город И и сиди там до окончания войны, — сказал Сюэ Ян со сталью в голосе. Он явно не хотел, чтобы ребёнок его учителя и друга признал кого-то другого родителем и не знал о своих отцах. Одна мысль об этом пробирала его до дрожи. — Мгм, — ответил младший Лань и поспешил к ребёнку. Он тоже не хотел его оставлять на дев, но он хотел защищать тех, кто был дорог его мужу, а сейчас... Мысленная волна прошлась по полю боя и за его пределы, весть была и впрямь радостной: "Пристань Лотоса отбила атаку псов Вэнь!" Но, к сожалению, Ван Цзы уже переместился в город И и не услышал хороших вестей. Ван Цзы блуждал по туманным улицам словно призрак. Он шёл уверенно, но также грациозно и ровно. Голову заполняли мысли о том, как он будет объяснять сыну об отсутствии второго родителя. И с каждой новой мыслью, сердце сжималось сильнее и сильнее. Юноша до сих пор не мог поверить в то, что его любимый дух покинул этот мир. Спустя некоторое время он наконец нашёл дом, в котором проводился ритуал. Кицунэ зашёл в комнату и окинул её взглядом. В дальнем углу, над колыбелью, стояли три девы с встревоженными лицами что-то негромко обсуждая. Одна из девушек подняла свой взгляд и заметила заклинателя в белом. — Лань Ван Цзы, хвала Богам! — обрадовалась дева в розовых одеяниях. Кажется, её звали Ло Цин Ян. Две остальные тоже подняли взгляд, после недолгих раздумий в молчании, помнили его к себе. Ван Цзы послушно подошёл. Вэнь Цин приложила руку ко лбу юноши и закрыла глаза, на чём-то сосредотачиваясь. — И впрямь хвала Богам. Он додумался передать ему свою сущность, — вздохнула она явно с облегчением. — Что мне нужно делать? — спросил Ван Цзы, пробирающим до дрожи голосом. Девы слегка вздрогнул от такого тона, но всё же расслабились. — Я покажу тебе, — вызвалась Янь Ли. Она взяла ребёнка из колыбели и отдала его Ван Цзы. — Теперь слушай и запоминай... Цзян Янь Ли рассказала ему как заботиться, кормить, обращаться с новорожденным. Ван Цзы слушал и не перебивал, так как дел с детьми он не имел. Девы расслабились и вышли из дома для того, чтобы Ван Цзы мог уединиться с ребёнком, по крайней мере, так казалось именно ему. На самом же деле они хотели зажечь благовония, а также сообщить прискорбную новость. Ван Цзы, находясь рядом с ребёнком, чувствовал себя лучше. Будто его любимый всё ещё жив и где-то ходит, а потом он вернётся, бросится на его шею, поцелует ребёнка и уснёт. Но это не так. Как ему и сказали, душу невозможно призвать, если она ушла из жизни добровольно. Поэтому второй нефрит поклялся себе, что убережёт сына от любых напастей и сделает его счастливым. После того, как ребёнка накормили, он уснул, Ван Цзы вспомнил их свадьбу за три месяца до войны.

***

— Долго мне ещё так стоять? У меня уже ноги отваливаются! — жаловался юноша, с которого снимали мерки для пошива свадебного ханьфу. — Щас договоришься и вообще на свадьбе будешь в ханьфу своей сестры! — рыкнула Бао Шань и продолжила своё занятие, позади тихо смеялся Лань Ань. Вей Ин же побледнел, представив эту ситуацию. Его смущало не то, что он будет в женском ханьфу, а то, что оно для него уж больно узкое, примерно, везде, а задохнуться на собственной свадьбе — так себе перспективка. Поэтому он и замолчал, ибо Саньжень слов на ветер не бросает. За стенкой тоже снимали мерки, но с альфы. Он же стоял молча, выполняя все просьбы замерщиков. Так и прошла неделя. Свадьба была роскошной, никто не вспоминал про испорченное событие новой Мадам Цзинь и Цзинь Цзы Сюаня. Но случилось то, чего никто не ожидал. Пробуждение силы в восемнадцать лет! Ночное небо озарилось алым и голубовато-белым светом. В этом свете можно было различить силуэты двух девятихвостых лисов — чёрного и белого. Белый, или же снежный лис, спустился к Лань Ван Цзы и сел перед ним, слегка склоняя голову, то же самое сделал и чёрный лис. Заклинатели поклонились духам и присев на корточки перед ними, лисы подошли к своим зовущим и отдали две ленты — чёрную с маленьким рубином и белую с голубым самоцветом. Юноши повязали их на головы и снова поклонились лисам. Те ответили поклоном на поклон и взмыли в небеса, исчезнув вместе с сиянием. После церемонии начался пир. А после него и брачная ночь.

***

Вспоминая светлые деньки, Ван Цзы улыбнулся и прижал дитя ближе. Он лёг на диван и уснул. Дверь в комнату отворилась, послышались тихие шаги и голоса. — Тише, он спит. Пойдёмте, потом увидите его, — прошептал кто-то из толпы. Все грустно вздохнули, но всё же послушались и вышли за порог.

***

— Где они?! — спросил влетевший в комнату Мин Цзюэ. Находившиеся в помещении духи окинули того бесцветным взглядом мёртвых глаз. Всех успевшие войти в комнату, как кипятком окатило. Под этим взглядом всем стало жутко. — Праха Вей У Сяня не осталось, Лань Ван Цзы отправился в город И к ребёнку. Что-то ещё? — холодно ответил Вань Инь, хмурившись. Все сразу же замотали головами. — Вей-сюн... Пусть праха и не осталось, но похоронить всё же надо, — сказал Хуай Сан, подходя к тенгу. — Мне тоже будет его не хватать, — уже шепнул он, обнимая друга. Тот вздрогнул, спустя некоторое время, осознав ситуацию, он ответил на объятия. Оба начали тихо плакать, не отрываясь друг от друга, потом к ним подключились Гуан Яо, Мин Цзюэ, Мадам Юй и Цзян Фэн Мянь. — Ты прав, — спустя минут десять, сказал Вань Инь. — Идём. Тенгу повёл их туда, где хоронились бывшие главы ордена — кладбище. Главы орденов отправили кланы в Ночной город, а сами начали устраивать могилу Вей Ину. Цзян Фэн Мянь стал ещё мрачнее, увидев место, где его сын выбрал место могилы. "Значит рядом с родителями, да?" — думал он. И правда, родители Вей Ина были похоронены на территории ордена Юнь Мэн Цзян, так как они были хорошими друзьями главы. Мадам Юй, конечно, долго бурчала, но всё же сдалась. Сейчас её не волновала эта вещь, она, пусть и всем своим видом говорила : "Терпеть не могу этого идиота", на самом деле его любила и дорожила им. Теперь у неё не будет шанса сказать это лично. К удивлению многих, она тоже приняла участие в создании могилы. Когда же они закончили, то зажгли благовония и все дали волю чувствам. Кто-то плакал в голос, кто-то тихо или уперевшись в другого. На официальные похороны не было времени. — Отправляемся в Ночной город, поплачем ещё после победы, — объявил Не Мин Цзюэ, вставая с колен. Он помог подняться Гуан Яо и Хуай Сану и пошёл прочь. За ними пошли остальные с огромным желанием убить каждого Вэня лично. И причина была в том, что они радовались смерти их друга и родственника. Ярость кипела в жилах каждого. Все с уверенностью направились за главой ордена Не. Никто. Не имеет. Права. Оскорблять. Память. Вей У Сяня!